
English: 
Lilit Zakaryan, expert
In the early years of the Third Republic, women politicians were mainly the same from the Soviet era,
who were also active [politically] before independence.
But you see, when the Supreme Council of Armenia was dismantled
and the National Assembly was created [in 1995], the share of women dropped.
There were no quotas then. What does it mean?
It means that society’s vision is politics was no place for women. Women were active in street protests,
but they didn’t seem to even try to get [into] power.
So, a few NGOs united and convinced women [to run for office].

Russian: 
Лилит Закарян-эксперт
В первые годы существования Третьей республики в политике были представлены женщины,
которые были активны также в советскую эпоху.
Но, видите ли, когда состоялся переход от Верховного Совета
Армении к Национальному собранию [в 1995 году], доля женщин снизилась.
Тогда не было никаких квот. Что это значит?
Это значит, что общество считало, что политика не для женщин. Женщины активно участвовали в
уличных протестах, митингах, но,  похоже, они даже не пытались оказаться во власти.
Таким образом, несколько общественных организаций объединились и убедили

English: 
For the first time, a 15-percent quota was adopted [in 2005].
There was not a consensus about the quota. We all understood that it was a temporary measure
and a quantitative one, which doesn’t always guarantee quality.
But it is a good measure to narrow the gap in the starting points between men and women.
It started with 15 percent, then 20, and [it will increase to] 30 percent.
The number of women in parliament increased.
The quota worked well in elected institutions -- local government, municipal bodies.

Russian: 
состоящих в партиях женщин [баллотироваться].
Впервые была принята 15-процентная квота [в 2005 году].
Отношение к квоте не было однозначным. Мы все понимали, что это временная мера,
количественная мера и не всегда обеспечивает качество.
Но это хорошая мера, чтобы достичь равенства в неравных стартовых условиях.
Квота в 15 процентов, затем в 20 и 30 процентов привела к тому,
что увеличилось число женщин в парламенте. Квота хорошо работала в избирательных органах,
в органах местного самоуправления, муниципальных органах.

Russian: 
У нас 24 процента женщин в Ванадзоре и Гюмри.
В Ереване тоже много - 28 процентов.
Таким образом, по сравнению с предыдущими 5 процентами, процент женщин довольно высокий.
Если мы посмотрим на деятельность этих женщин в парламенте, который является представительным и
законодательным институтом, мы видим, что женщины хорошо работают в тех общинах,
от которых были избраны.

English: 
We have 24 percent women in the Vanadzor and Gyumri town councils.
It is high in Yerevan, too -- 28 percent. So, compared to the 5 percent of previous periods,
the shares are quite high.
If we look at the activities of these women in parliament, which is a representative and legislative institution,
[and locally,] we see how women are good representatives of their constituencies and hometowns.

English: 
They are more open for meetings and discussions with the electorate.
There is no research about the proportional role of women as legislators in parliament,
but I can state that I follow the discussions of bills and I see that the
women are very active in the groups presenting a bill or a project.
This is the legislative branch. In the executive [one], which is an appointed institution,
the number of women depends on the political will. The share of women is quite low.

Russian: 
Они более открыты для встреч и дискуссий с электоратом.
Нет исследований о том, кто больше выступает с законодательными инициативами в парламенте,
мужчины или женщины, но хочу отметить, что я слежу за обсуждениями законопроектов, и вижу,
что женщины очень активны в группах, представляющих законопроекты.
Это законодательная ветвь. В исполнительной власти, где важна политическая воля,
и должностных лиц назначают, процент женщин довольно низкий.
