
English: 
Hello, dear colleagues, I am Žydrūnas 
Vičinskas from Klaipėda University,
Lithuania. Unfortunately, I cannot
physically participate in the conference.
Nevertheless, I would like to thank the
conference ("Folklore Studies and Cultural
Anthropology Today", 2019) organizers for
the opportunity to participate in the 
event remotely. I hope the conference is 
going smoothly, and you’re having a
productive time! So, my presentation title
"Verification of Mythological 
Material on Celebrations as Recorded by
Matthaeus Praetorius: The Celebration of 
Grain Harvest (Samborios / Sąbarios)".
It should be noted that one of the 
wealthiest written sources providing 
information about the pagan religion of 
the Balts (for example, Prussian, Lithuanian,

Lithuanian: 
Sveiki, mieli kolegos, aš dr. Žydrūnas Vičinskas
(Klaipėdos universitetas, Lietuva).
Apgailestauju, kad dėl susidariusių nepalankių 
aplinkybių konferencijoje fiziškai dalyvauti negaliu.
Nepaisant to, noriu padėkoti konferencijos 
(„Folkloro studijos ir kultūrinė
antropologija šiandien“, 2019) organizatoriams 
už suteiktą galimybę renginyje 
sudalyvauti nuotoliniu būdu. Tikiuosi,
konferencija vyksta sklandžiai, o jūs
produktyviai leidžiate laiką! Taigi, mano pranešimo 
pavadinimas – „Mato Pretorijaus 
užfiksuotos mitologinės medžiagos apie 
šventes verifikacija: grūdų
šventė (Samborios / Sąbarios)“.
Čia pasakytina, jog vienas 
turtingiausių rašytinių šaltinių, teikiančių 
informacijos apie pagoniškąją baltų 
(lietuvių, latvių, prūsų) religiją, –

Russian: 
Здравствуйте, дорогие коллеги! Я – доктор Жидрунас 
Вичинскас из Клайпедского университета
(Литва). Мне жаль, что из-за сложившихся неблагоприятных  
обстоятельств я не могу физически участвовать в конференции.
Тем не менее, я хотел бы поблагодарить организаторов
конференции («Фольклористика и культурная
антропология сегодня», 2019) за 
предоставленную возможность удалённого 
участия в этом мероприятии. Надеюсь, 
конференция проходит гладко, а вы продуктивно
проводите время! Итак, название моего 
сообщения «Верификация зафиксированного 
Маттеусом Преторием мифологического материала о
праздниках: праздник урожая зерновых 
(Санбориос / Сабариос)».
Здесь следует сказать, что одним из самых 
богатых письменных источников, 
предоставляющих информацию о языческой 
религии балтов (литовцев, латышей, 

Lithuanian: 
Mato Pretorijaus XVII a. II p. 
(pab.) paruoštas daugiatomis
rankraštis „Prūsijos įdomybės,
arba Prūsijos regykla“  
(toliau – „Prūsijos 
įdomybės“).
Tačiau analizuojant ikikrikščioniškąją 
baltų kultūrą, kurios branduolį sudaro 
pagoniška religinė logika ir mitologija,
iškyla ją fiksuojančios raštijos 
vertės ir patikimumo 
problema. Šiandien pristatysiu ir 
autentiškumo aspektu įvertinsiu nedidelę  
M. Pretorijaus šaltinyje esančios 
mitologinės informacijos dalį, 
tiesiogiai susijusią su 
grūdų švente (Sambarios /  
Sąbarios), kurioje potencialiai 
atsispindi arba yra užsikonservavę  
senosios baltų religinės 
elgsenos reliktai,  

English: 
Latvian) is the multi-volume manuscript 
"Sights of Prussia, or Prussia’s
observation place" that was written in
the second half of XVII c. by
Matthaeus Praetorius (hereinafter referred
to as the "Sights of Prussia").
However, when analyzing the pre-Christian
culture of the Balts, the nucleus of 
which consists of pagan religious logic 
and mythology, there is a problem of the
value and reliability of the recorded 
writings about it. Today, I will present
and evaluate only a small part of
mythological information provided, in the
source mentioned above, which is directly
related to the celebration of grain
harvest (Sambarios /
Sąbarios). We have enough reason to
believe that the aforementioned
celebration reflects the relics and
characteristics of the old Baltic

Russian: 
пруссов), является многотомная рукопись,
составленная Маттеусом Преторием в во
второй половине (конце) XVII века
(«Интересные места Пруссии, или  
Зрелище Пруссии», далее – 
«Интересные места Пруссии»).
Однако при анализе дохристианской 
балтийской культуры, ядром которой является
языческая религиозная логика, 
возникает проблема ценности и достоверности
достоверности фиксирующей ее
письменности. Сегодня я представлю 
и оценю, с точки зрения подлинности,
лишь небольшую часть содержащейся в 
источнике Претория мифологической 
информации, непосредственно 
связанной с праздником урожая  
зерновых, в которой потенциально  
отразились или сохранились реликты  
и характеристики древнего 
балтийского религиозного 

English: 
religious behavior. However, first of all,
we will briefly discuss the context of
research. In other words, we'll try to show –
"who", "when" and "how" used "Sights of Prussia"
mythological material about the
celebration of grain harvest. So,
I'll try to answer the question – have
the previous researchers pointed out the 
problem of the authenticity of
Praetoriu's mythological material? And
before going any further, I must also
mention that this is the 4th
part of the same cycle (please,
for more details, take a look at the
screen) for the authentication of
Praetoria's mythological data written
about the celebrations. Also, I take this
as an opportunity to suggest reading the
first part of the cycle for all of those

Russian: 
поведения. Тем не менее, вначале
я кратко вам расскажу о контексте 
исследования, т. е. постараюсь показать, «кто»,
«когда» и «как» использовал материал «Интересных 
мест Пруссии» о празднике урожая
зерновых (Самбариос / Сабариос). Попытаюсь  
ответить на следующий вопрос – 
обратили ли предыдущие исследователи
внимание на вопрос о подлинности 
мифологического материала Претория?
Прежде чем идти дальше, я должен
также упомянуть, что это  
четвёртая работа цикла (см. cлайд), 
посвящённого установлению  
достоверности мифологического  
материала М. Претория 
о праздниках. Пользуясь такой возможностью,
предлагаю просмотреть первую часть этого
цикла всем тем, кто желает более

Lithuanian: 
charakteristikos. Tačiau pirmiau
glaustai aptarsiu tyrimų kontekstą,
t. y. pamėginsiu parodyti „kas“, kada“
ir „kaip“ naudojosi „Prūsijos įdomybių“
medžiaga apie grūdų šventę (Sambarios / 
Sąbarios). Pasistengsiu atsakyti į
klausimą – ar ankstesni  
tyrėjai atkreipė dėmesį į  
M. Pretorijaus mitologinės 
medžiagos autentiškumo problemą?
Prieš kalbant toliau, taip pat
privalau paminėti, kad tai 
4 darbas iš ciklo (žr. skaidrę), 
skirto M. Pretorijaus mitologinės 
medžiagos apie šventes 
autentiškumo nustatymui. Pasinaudodamas
proga, siūlau peržiūrėti pirmąją 
ciklo dalį, visiems tiems, kurie
pageidauja gilesnės kalbamos

Lithuanian: 
temos imersijos.
Taigi, pereikime prie mitologinės  
informacijos apie grūdų šventę 
(Samborios / Sąbarios) tyrimų 
konteksto. Kaip minėjau, siekiant 
aktualizuoti M. Pretorijaus mitologinių
duomenų verifikacijos problemą,
pirmiausia atskirai įvertinsime 
ankstesnių tyrimų kontekstą. 
Chronologiškai – nuo ankstyviausio iki
vėlyviausio – pristatysime ir apibūdinsime 
kai kurių XIX–XXI a. mokslininkų, 
nagrinėjusių (naudojusių) M. Pretorijaus
aprašytą mitologinę medžiagą apie 
grūdų šventę (Samborios / Sąbarios),
interpretacijas. Prašau, dabar atidžiau 
pažvelkite į pirmą lentelę.
Taigi, lentelėje nr. 1 matyti

English: 
who want a deeper immersion in the topic.
So, let's move to the context of
research into mythological information
about the celebration of grain harvest
(Samborios / Sąbarios). As already mentioned,
in order to actualize the problem of
verifying the mythological information
provided by Praetorius, we will first assess
the context of previous research.
Chronically – from the earliest to the
latest ones – we will present and describe
the 19th to 21st centuries
interpretations by scholars who have
studied (or used) mythological material
about the grain harvest celebration that
Praetorius described. Please, now
let's take a closer look at Table no. 1
So, Table no. 1 shows us

Russian: 
глубокого погружения в данную тему.
Контекст исследований 
мифологической информации о
празднике зерновых (Санбориос /  
Сабариос). Как я уже упоминал,
чтобы актуализировать проблему
мифологических данных М. Претория,
вначале мы отдельно оценим контекст
предыдущих исследований.
В хронологическом порядке – с самого
раннего до самого позднего – 
представим и опишем интерпретации 
некоторых учёных XIX–XXI веков,
которые исследовали (использовали)
мифологический материал о празднике зерновых,
описанный М. Преторием (см. 
Таблицу 1). Из
Таблицы № 1 видно,

Lithuanian: 
XIX–XXI a. mokslininkai, kurie
nagrinėjo (naudojo) M. Pretorijaus 
užfiksuotą mitologinę informaciją.
Deja, labai nedidelė dalis išvardintų
mokslininkų apčiuopė verifikacijos 
problemą. Šiandien – dėl laiko 
apribojimų – aptarsiu
tik 2 autorių (Vladimiro 
Toporovo ir Nijolės 
Laurinkienės) pozicijas. Tai yra 
charakteringiausi pavyzdžiai.
Todėl, kad reprezentuoja ganėtinai 
skirtingą požiūrį į M. Pretorijaus mitologinę
medžiagą bei jos panaudojimą savo reikmėms.
Suprantama, pilnas kontekstas bus 
matyti publikacijoje, kurią  
planuoju paruošti šio pranešimo 
pagrindu. Pirmasis pavyzdys.
Vladimiras Toporovas (2000), rekonstruodamas 
baltų-slavų mitologinį Žemės motinos
vaizdinį, palankiai atsiliepia apie 

Russian: 
какие именно учёные XIX–XXI веков
исследовали (использовали) 
мифологическую информацию, записанную 
М. Преторием. К сожалению, очень небольшая
часть перечисленных здесь учёных затронула 
проблему проведения верификации. Сегодня в
связи с временными ограничениямия я
представлю обсуждение позиции только 2
авторов (В. Топорова и Н. 
Лауринкене). Это – наиболее характерные 
примеры, потому что они представляют довольно
неодинаковый подход к мифологическому
материалу М. Претория и его использованию
в собственных целях. Разумеется,
полный контекст будет виден 
в публикации, которую я планирую 
подготовить на основе данного 
сообщения. Первый пример.
Владимир Топоров (2000), при воссоздании 
балтийско-славянского мифологического образа
Матери Земли, даёт положительный 

English: 
scientists from XIX to XXI
century who studied (or used) the
mythological information recorded by
Praetorius. Unfortunately, a very small
portion of the listed scientists tackled
the problem of verification. Today –
due to time constraints – I will only
discuss the positions of 2 authors 
(Vladimir Toporov, Nijolė
Laurinkienė). These are the most 
characteristic examples
that reflects a rather different
approach to Praetorius mythological
material and its use for own sake. Of
course, full context will be seen in the
publication that I'am planning to
prepare on the basis of this
presentation. The first example.
Vladimir Toporov (2000), in reconstructing the
Baltic-Slavic and mythological image of
the Mother Earth, gives a positive

English: 
response to Praetorius‘ mythological
information. The scholar relies
plentifully on the information provided
in "Sights of Prussia" about "Žemyna" (Toporov 2000: 259–262).
According to Toporov, (I quote) " for the
first time, the work by this author 
mentions Žemyna in a diagnostically
significant context (which, by the way,
demonstrates the authenticity of his
reports), based on the studies of
materials by authors who wrote about
Prussians, as well as Praetorius‘ own
experience" (end of the quote) (ibid.: 258–259). In his
opinion, (I quote) " in terms of information, we
should consider  the descriptions of
rituals devoted to Žemyna the most
valuable, especially when they contain
text that are usually translated into
German, but often, has a sign of reality,
presented along with the Lithuanian

Lithuanian: 
M. Pretorijaus mitologinę 
informaciją. Mokslininkas  
gausiai remiasi „Prūsijos įdomybių“ 
duomenimis apie „Žemyną“ (Toporov 2000: 259–262).
Anot V. Toporovo, (cituoju) „ pirmą kartą
Žemyna šio autoriaus veikale 
minima diagnostiškai svarbiame 
kontekste (kuris, beje, rodo
jo pranešimų autentiškumą),
pagrįstame ir autorių, rašiusių  
apie prūsus, medžiagos studijomis, 
ir paties Pretorijaus 
patirtimi“ (citatos pabaiga) (ten pat: 258–259). Jo 
nuomone, (cituoju) „ informacijos požiūriu 
vertingiausiais laikytini  apeigų, 
skirtų Žemynai, aprašymai, ypač 
kai juose pateikiami tekstai,  
paprastai išversti į vokiečių 
kalbą, bet neretai kaip 
tikroviškumo ženklas pateikiamas  

Russian: 
отзыв о мифологической информации 
М. Претория. Учёный в значительной 
степени опирается на данные «Интересных
мест Пруссии» о «Жямине» (Toporov 2000: 259–262).
По словам В. Топорова, (цитирую) 
«впервые Жямина  в работе   
этого автора упоминается в  
диагностически важном контексте  
(который, кстати, свидетельствует 
о подлинности его сообщений), 
основанном на изучении материалов 
авторов, писавших о пруссах, и на 
опыте самого Претория» (конец цитаты) (Toporov 2000: 258–259). 
По его мнению, (цитирую) « наиболее 
ценными с точки зрения информации 
 следует считать описания ритуалов,  
посвященных Жямине, особенно когда в них
содержатся тексты, которые обычно 
переведены на немецкий язык, но нередко, 
как признак правдоподобности, представлена

Lithuanian: 
lietuviškas variantas, užfiksuotas Rytų
Prūsijoje“ (citatos pabaiga) (ten pat: 261). V. Toporovas  
taip pat perrašo M. Pretorijaus informaciją apie 
derliaus surinkimo šventę sambarius (ten pat: 263–264).
Jis, komentuodamas šį medžiagos 
fragmentą, jį lygina su tipologiškai 
artima slavų ritualine 
tradicija. Mokslininko supratimu, 
gaidžio ir vištos aukojimo būdas
(žemės apšlakstymas jų krauju, 
siekiant padidinti derlingumą)  
per tokias apeigas 
sietinas su (cituoju)
„ pagrindinio mito motyvu –
Motinos žemės apvaisinimas 
lietumi“ (citatos pabaiga) (ten pat: 264). 
Apibendrinant, tyrėjas M. Pretorijaus  
mitologinės medžiagos autentiškumo 
problemą apčiuopė, bet atsidėti 
jos patikrai nesiryžo. Dabar  
aptarkime antrą pavyzdį.

Russian: 
их литовская версия, зафиксированная
в Восточной Пруссии» (конец цитаты) (Toporov 2000: 261). В. Топоров 
также переписывает информацию Претория о Самбариос –
празднике сбора урожая зерновых (Toporov 2000: 263–264).
Комментируя этот фрагмент материала,
он сравнивает его с типологически 
близкой славянской ритуальной 
традицией. В понимании учёного, данный 
способ принесения в жертву петуха  
и курицы (окропление земли их 
кровью с целью повышения её 
плодовитости) во время таких 
ритуалов связан с (цитирую) 
«мотивом главного мифа – 
оплодотворением Матери-земли  
дождём» (конец цитаты) (Toporov 2000: 264). Обобщая,
следует сказать, что исследователь затронул
проблему подлинности мифического
материала М. Претория, но не решился
поставить её под проверку. 
Второй пример. Нийоле Лауринкиене

English: 
version that was recorded in East
Prussia" (end of the quote) (ibid: 261). Toporov also
provides Praetorius‘ information about the
grain harvest celebration sambariai (ibid.: 263–264).
Commenting on this fragment of 
the material, he compares it with a
topologically close Slavic ritual
tradition. In the scholar‘s understanding,
the method of sacrificing the rooster
and hen (sprinkling the ground with their
blood in order to increase land
fertility) at this ceremony is to be
associated with (I quote)
" the motif of the principal myth –
that of fertilizing the Mother Earth
with rain" (end of the quote) (ibid.: 264). In summary,
the researcher touched upon the question
of the authenticity of the mythological
information provided by Praetorius‘, but
did not try to verify it. Now let's move
on to the second example.

Russian: 
подготовила 2 публикации (2009, 2012),
посвящённые анализу праздника 
Самбариос и (или) «трёх девяток».
Как в первой, так и во второй из 
них она в значительной степени 
опиралась на источник М. Претория.
Интересно то, что в первой работе (2009)
используется довольно позднее свидетельство 
Йокубаса Бродовскиса, в
котором упоминается бог «Самбарис» (BRMŠ IV: 29).
Н. Лауринкене склонна признать утверждение,
что это божество, связанное с землёй и
предоставляемым ею дарами – зерном (Laurinkienė 2009: 15).
Более того, поднимается гипотеза о том, 
что это одно из имён «Жямепатиса» (Laurinkienė 2009: 9, 14–15;
Laurinkienė 2013: 366–367). В публикации, на основе 
письменных источников и этнографических данных 
XIX–XX веков, утверждается, что
праздник Самбариос проводился несколько

English: 
Nijolė Laurinkienė has prepared two
publications in 2009 and 2012 and all of
those are dedicated to the analysis of
the celebration of sambariai and/or "tree
nonaries". She relied on Praetorius‘ source
in both the first and the second ones.
Interestingly her first work in 2009
employs the rather late testimony of
Jacob Brodowsky, who mentions
the God "Sambarys" (BRMŠ IV: 29).
Laurinkienė tends to accept the statement 
that this is a deity related to the
earth and its provided goods – grains (Laurinkienė 2009: 15).
Moreover, she puts forward a hypothesis
that this is one of the names of "Žemėpatis" (ibid.: 9, 14–15; see also 
Laurinkienė 2013: 366–367). The publication, based on written
sources and ethnographic data from the
19th to 20th centuries, argues that
the sambariai celebration was organized

Lithuanian: 
Nijolė Laurinkienė parengė  
2 publikacijas (2009, 2012),
dedikuotas „sambarių“ ir (arba) 
„trejų devynerių“ šventės 
analizei. Tiek pirmojoje, tiek antrojoje
gausiai rėmėsi M. Pretorijaus šaltiniu. 
Įdomu, kad pirmajame darbe (2009)
pasitelkiamas gana vėlyvas
Jokūbo Brodovskio liudijimas, kuriame 
minimas dievas „Sambarys“ (BRMŠ IV: 29).
N. Laurinkienė linkusi priimti teiginį,
jog tai su žeme ir jos teikiamomis
gėrybėmis – grūdais, susijusi dievybė (Laurinkienė 2009: 15).
Dar daugiau – keliama hipotezė, kad tai
vienas iš „Žemėpačio“ vardų (taip pat: 9, 14–15; dar žr.
Laurinkienė 2013: 366–367). Publikacijoje, remiantis 
rašytiniais šaltiniais ir XIX–XX a. 
etnografiniais duomenimis, samprotaujama, 
kad sambarių šventė rengta 

English: 
several times (during one-year cycle). As
we have mentioned, the core of the
article in question consists of Praetorius‘
mythological material, which the author
tries to interpret (Laurinkienė 2009: 10–14). She raises the
following question: who is the God who is
being addressed during sambariai? It is
doubtful that this was the object of
Christian devotion. Because it is
unlikely that poultry could be sacrificed
to Christ. In the opinion of Laurinkienė,
these offerings are more likely to
be made in the honour of "Žemėpatis",
who is the brother of the goddess "Žemyna".
The author reasons that, during the
housewarming celebration that Praetorius 
recorded, poultry are also sacrificed, and
the prayer says: (I quote) "Dear God 
(some say "Zemepatie") , I am giving this
perky, healthy, rooster and the hen to You as a

Lithuanian: 
keletą sykių (vienerių metų cikle). Kaip 
minėta, aptariamo straipsnio branduolį
sudaro M. Pretorijaus mitologinė 
medžiaga, kurią autorė bando interpretuoti   
(Laurinkienė 2009: 10–14). Keliamas
klausimas, kas tas Dievas, į kurį 
kreipiamasi per sambarius? Abejojama,
kad tai buvo krikščionių 
pagarbos objektas. Mat vargiai tikėtina, 
kad jo garbei galėjo būti aukojami
naminiai paukščiai. N. Laurinkienės 
nuomone, labiau įmanoma, 
kad atnašaujama deivės „Žemynos“ 
broliui Žemėpačiui. Spėjimas 
argumentuojamas tuo, jog M. Pretorijaus
užfiksuotų įkurtuvių metu irgi 
aukojami naminiai paukščiai, o maldoje 
kalbama: (cituoju) „Mielasis Dieve (kai
kurie sako „Zemepatie“) , šitą  
guvų, sveiką gaidį ir vištą  

Russian: 
раз (в течении одногодового цикла). Как
уже упоминалось, ядро рассматриваемой 
статьи состоит из мифологического 
материала М. Претория, который автор
пытается интерпретировать (Laurinkienė 2009: 10–14). Поднимается 
вопрос о том, кто такой этот Бог, к которому 
обращаются во время праздника Самбариос?
Сомнительно, что это был христианский 
объект почитания. Дело в том, что 
вероятность того, что в жертву ему 
могли приносить домашних птиц, особенно низка.
По мнению Н. Лауринкиене, более вероятно, что
эти жертвоприношения совершались «Жямепатису» –
брату богини «Жямины».
Данное предположение аргументируется тем,
что во время зафиксированного Преторием
новоселья также приносится в жертву домашняя
птица, а в молитве говорится: «Милый 
Боже (некоторые говорят «Жямепатис») , этого 
бойкого, здорового петуха и курицу

Lithuanian: 
dovanoju Tau “ (citatos pabaiga) (Pretorijus 2006: 555). 
Dėl to keliama prielaida, kad Dievas,
į kurį kreipiamasi sambarių metu,
taip pat yra „Žemėpatis“ (Laurinkienė 2009: 13; dar žr. Laurinkienė 
2013: 365–366, 370–373). Vėliau parengtame straipsnyje „Alus – 
apeiginis baltų gėrimas“ (2012) mėginama aptarti  
alaus, kaip apeiginio baltų gėrimo, 
svarbą ikikrikščioniškoje 
tradicijoje. Publikacijoje taip pat
gausiai operuojama M. Pretorijaus 
mitologiniais duomenimis 
apie sambarių, arba „ant tryu 
dewinu“, šventę (Laurinkienė 2012: 
21–22, 25, 28). Apibendrinant – mokslininkė
M. Pretorijaus mitologine medžiaga naudojosi 
naudojosi kaip patikimu šaltiniu, bet 
autentiškumo nekvestionavo. Reziumuokime. 
M. Pretorijaus 
mitologinės informacijos
apie grūdų (Sambarios / Sąbarios) 

Russian: 
я дарю Тебе » (Pretorijus 2006: 555). Поэтому
делается предположение, что Бог, к 
которому обращаются во время праздника 
Самбариос, также «Жямепатис» (Laurinkienė 2009: 13; Laurinkienė 2013:  
365–366, 370–373). В подготовленной позже статье «Пиво –
ритуальный напиток балтов» (2012) делается
попытка обсудить важность пива как 
ритуального напитка балтов в дохристианской 
традиции. В этой публикация также 
содержится большое количество операций
мифологическими данными Претория
о празднике Самбариос или «на три девятки» –
„ant tryu dewinu“ (Laurinkienė 2012: 21–22, 25, 28).  
В качестве обобщения можно сказать, что
учёный использовала мифологический материал 
М. Претория в качестве достоверного источника, 
но его подлинность под сомнение не ставила.
Резюме. Обзор и анализ интерпретаций 
мифологической информации М. Претория
о празднике зерновых (Самбариос /

English: 
gift" (end of the quote) (Pretorijus 2006: 555). As a result,
the author assumes that the God to whom
people appeal during sambariai is
"Žemėpatis", too (Laurinkienė 2009: 13; also Laurinkienė 2013: 365–366, 370–373). 
Later on, in her article "Beer as the ritual
drink of the Balts" (2012) she attempts to
discuss the importance of beer as a
ritual drink in the pre-Christian
tradition. The publication handles,
plentifully, Praetorius‘ mythological
information about the celebration of
sambarios, or in Lith. „ant tryu dewinu“
or in Eng. "on the three nonaries" (Laurinkienė 2012: 
21–22, 25, 28). In summary, the researcher
used Praetorius‘ mythological material
as a reliable source, but did not
question its authenticity. So, to sum up. An
overview and analysis of the
interpretations of mythological material
about grain harvest (Sambarios / 

English: 
Sąbarios) celebration that Praetorius 
provided has revealed that the scholars
of the 19th to 21st centuries can be
divided in 2 parts based on the use
and evaluation of his information. The
1st one did not discuss over the
question of the authenticity of
Praetorius‘ mythological information on
grain harvest, but still considered it
sufficiently reliable, and use them in
their scientific works (here we should
mention: Józef Ignacy Kraszewski, August
Schleicher, Wilhelm Mannhardt, Pranė Dundulienė
Žilvytis Šaknys, Nijolė Laurinkienė, Rimantas 
Balsys, Mangirdas Bumblauskas).
The 2nd part of the scholars felt a
problem of the authenticity of the
mythological material provided by
Praetorius, but hesitated to commit to
making it subject to verification
(Vladimir Toporov).

Russian: 
Сабариос) показал, что учёных
XIX–XXI веков, в зависимости 
от использования и оценки  
его информации, можно разделить 
на 2 разные части: одна не 
рассматривала вопрос подлинности 
мифологической информации 
М. Претория о празднике  
зерновых, но считала её  
достаточно достоверной и опиралась 
на неё в своих работах
(Й.И. Крашевскис, A. Шлейхерис, 
В. Мангартас, П. Дундулиене,
Ж. Шакнис, Н. Лауринкиене,
Р. Бальсис, М. Бумблаускас).
Вторая заметила проблему 
подлинности мифологической  
информации, но не решилась 
на проведение  
ее верификации
(В. Топоров).

Lithuanian: 
šventę interpretacijų apžvalga 
ir analizė parodė, jog XIX–XXI a.
mokslininkus pagal jo informacijos 
naudojimą ir vertinimą galima 
skirstyti į 2 skirtingas dalis:
viena M. Pretorijaus mitologinių 
duomenų apie grūdų (Sambarios 
/ Sąbarios) šventę autentiškumo  
nesvarstė, tačiau juos laikė 
gana patikimais, rėmėsi 
rėmėsi mokslo darbuose (čia 
minėtini: Józef Ignacy Kraszewski, August
Schleicher, Wilhelm Mannhardt, Pranė 
Dundulienė, Žilvytis Šaknys, Nijolė Laurinkienė,
Rimantas Balsys, Mangirdas Bumblauskas).
Antra dalis M. Pretorijaus mitologinės
medžiagos autentiškumo 
problemą užčiuopė, bet 
atsidėti jos verifikacijai
nesiryžo
(Vladimiras Toporovas).

Russian: 
Теперь я предлагаю перейти к верификации 
мифологической информации о празднике 
урожая зерновых (Самбариос /  
Сабариос). Вся седьмая глава
пятой книги «Интересных мест Пруссии»
посвящена празднику урожая зерновых.
После изучения и структурирования 
материала этой главы можно выделить
основные 4 сюжетные линии 
праздника урожая зерновых или 
«на три девятки» („ant tryu dewinu“):
0. Подготовка к
празднику зерновых; 
1. Первая часть праздника зерновых –
освящение пива (под руководством владельца 
усадьбы); 2. Вторая часть праздника
зерновых – приношение в жертву 
домашних птиц (под руководством 
владельца усадьбы); 3. Третья 
часть праздника зерновых – 

English: 
Now I suggest, going to verification of
mythological information on the
celebration of grain harvests (Samborios /
Sąbarios). The whole seventh chapter
of the fifth book of "Sights of Prussia" is
dedicated to the grains harvest
celebration. After reviewing and
structuring that material in the chapter,
we can reconstruct 4 major plotlines
of grain harvest celebration (Samborios / 
Sąbarios) or "on the three nonaries".
First of all, we have preparing
or preparation for the grain harvest
celebrations. Then the 1st part of
grain harvest celebration – blessing of
the beer (led by the homestead owner). Then
the 2nd part of the grain harvest
celebration – offering of poultry (again
led by the homestead owner). And the last,
the 3rd part of the grain harvest

Lithuanian: 
Dabar siūlau pereiti prie   
mitologinės informacijos apie 
grūdų šventę (Samborios / Sąbarios) 
verifikacijos. Penktosios „Prūsijos 
įdomybių“ knygos visas 7
skyrius yra dedikuotas grūdų 
šventei. Peržiūrėjus bei
susisteminus skyriuje esančią
medžiagą galima išskirti pagrindinės 4
grūdų (Samborios / Sąbarios) arba „ant trijų
devynių“ šventės siužetines linijas:
Pirmiausia, paruošimo 
arba pasiruošimo grūdų šventei 
etapas. Tuomet pirmoji grūdų šventės
siužetinė linija – alaus palaiminimas
(vadovauja sodybos šeimininkas). Tada
antroji grūdų šventės siužetinė
linija – naminių paukščių atnašos (vėl 
vadovauja sodybos šeimininkas). Pagaliau, 
trečioji grūdų šventės siužetinė linija –

Russian: 
выражение благодарности 
семьёй (под руководством 
владельца усадьбы). Сегодня в 
связи с временными ограничениями 
я предоставлю обсуждение 
и проведу верификацию только 
третьей сюжетной линии (кстати, 
введение сюжетных линий в поле  
исследования следует 
рассматривать как 
методологический инструмент. Разделить 
описанное Преторием действие на сюжетные 
линии нам на руку, поскольку затем
сюжет можно разделить на отдельные
части (предположим – время, место,
главные / второстепенные действующие лица,
тип жертвы и т. д.) и тогда легче 
определить подлинность материала. 
Разумеется, полная верификация 
сюжетных линий будет видна в публикации,
которую, как уже упоминалось, я

English: 
celebration – the family giving thanks for
the harvest brought in (as well /
also led by the homestead owner). Today, due
to time constraints, I will only
discuss and try to verify the 3rd 
plotline (by the way,
it should be noted, that the introduction
of plotlines into the field of study
should be seen as a methodological tool –
enabling us – to summarize the diversity
of Praetorius‘ materials. Dividing the
action described by Praetorius into plotlines 
is useful, because then, we can split 
the plot into individual parts (for
example: timing, location, main /
secondary characters, type of offering,
etc.), which makes it easier to prove /
disprove with the authenticity of the
material. Of course, full verification of
all the aforementioned plotlines will
be seen in a publication that I am

Lithuanian: 
šeimos padėka už sudorotą derlių 
(vėlgi vadovaujama sodybos
šeimininko). Šiandien – 
dėl laiko apribojimų –
plačiau aptarsiu ir verifikuosiu 
tik 3 siužetinę liniją (beje,
į siužetinių linijų įsivedimą į 
tiriamąjį lauką reikėtų  
žiūrėti kaip į metodologinį  
įrankį. M. Pretorijaus aprašomą 
veiksmą išdalyti siužetinėmis 
linijomis yra naudinga,  
nes tada siužetą galima 
skaidyti atskiromis dalimis
(tarkime – laikas, vieta, 
pagrindiniai / šalutiniai  
veikėjai, aukos tipas ir pan.) ir 
tuomet būna lengviau nustatyti 
medžiagos autentiškumą. Žinoma, pilna 
siužetinių linijų verifikacija 
bus matyti publikacijoje, kurią,

Lithuanian: 
kaip minėjau, planuoju parengti šio
pranešimo pagrindu. Dabar išsamiau 
panagrinėkime 3 siužetinę liniją (Pretorijus 2006: 
517, 519, 521). 3.1. LAIKAS. Aukojimas  
vyksta gruodžio pr., kai 
pradedami kulti po pjūties 
suvežti javai, pasėti 
rugiai (paros laikas – vakaras).
3.2. VIETA. Remiantis šaltiniu,
gyvenamasis namas. 3.3. AUKOTOJAS (-AI). 
Pagrindinis – sodybos šeimininkas 
(šiuo atvėju); šalutinis (-iai) – 
šeimininkė, šeimininkų 
vaikai, kt. giminės 
(broliai ir jų
vaikai). 3.4. NEGYVA (-OS)
AUKA (-OS). „Prūsijos įdomybėse“ 
tiksliai nenurodoma, bet veiksmas, 
ko gero, perkeliamas į kt. 
gyvenamojo namo kanarį, kurio  
viduryje padėtas puspūris (dugnu aukštyn)

English: 
preparing on the basis of this
presentation. As mentioned, now
let's take a look at the 3rd plotline (Pretorijus 2006: 517, 519, 521).
3.1. TIMING. At the beginning of December, when
the grains that have been brought in
after harvesting are
started to be threshed, and rye has been
sown (that time of day is evening).
3.2. LOCATION. According to the source, a
farmhouse. 3.3. PERSON(-S) WHO MAKE(S) 
THE OFFERING. Central one: of
course, the homestead owner (in this case);
minor ones: the housewife, the children 
of the homestead owners, other relatives 
(brothers and their children) of the 
homestead owners. 3.4. INANIMATE 
OFFERING (-S). "Sights of Prussia" does not 
specify it, but the action is probably
moved to another room in the farmhouse,
in the middle of which, there is the
above-mentioned "puspūris" (bottom-up)

Russian: 
планирую подготовить на основе 
этого сообщения. 
3 сюжетная линия (Pretorijus 2006: 517, 519, 521).
3.1. ВРЕМЯ. Жертвоприношение проводится  
в начале декабря, когда начинается 
обмолот свезённых после жатвы 
зерновых, посеяна рожь
(время дня – вечер).
3.2. МЕСТО. По словам источника, 
жилой дом. 3.3. ЛИЦО (-А), СОВЕРШАЮЩЕЕ (-ИЕ) 
ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ. Основной – Хозяин 
усадьбы; побочный (-ые) – 
хозяйка, дети хозяев, другие 
родственники
(братья и их дети).
3.4. НЕОДУШЕВЛЁННАЯ (-ЫЕ)
ЖЕРТВА (-Ы). Действие происходит в 
жилой комнате, посередине которой
стоит перевёрнутый
вверх дном
«пуспурис» («пуспурис» –

Lithuanian: 
(puspūris – medinis, dėžę 
primenantis, objektas, kurio 
talpa apie 32 litrai,
išmatavimai – 42 x 42 cm,
žr. iliustraciją nr. 2), ant kurio išvirtą 
vištieną ir iškeptus duonos papločius
pastato šeimininkė. Ji taip pat atsineša 3 
mažus pašventintus kaušelius 
(„Szwenczamus“). M. Pretorijaus 
žiniomis, indai naudojami 
tik specialiai progai, 
paprastai saugomi, kad 
neapšiurtų ir iš jų niekas, 
išskyrus šeimos narius, negertų. 
Apkreiptinas dėmesys, jog tai, ko gero,
silpstantis draudimas, anksčiau turėjęs 
religinį pagrindą (motyvaciją), kuriuo siekiama 

English: 
("puspūris" is a square box-like object
of wooden planks with, a capacity 
of approximately 32 liters,
measuring 42 x 44 cm, 
see Figure 2), onto which the housewife
places the cooked poultry and the baked
round breads. She also brings in three
small sanctified scoops in Lith.
("Szwenczamus"). To Praetorius‘ knowledge, these
vessels are only used for specific
occasions, and are usually kept safe, so
that they do not become dilapidated 
and that no one, except the
family members, drinks from them. It seems
to be a declining inhibition that had
previously had a religious foundation to
protect a sacred object (in this case,

Russian: 
квадратный сосуд из
деревянных досок, ёмкостью 
примерно 32 л, размером 42 x
42 см, см. Иллюстрацию 2).
На пуспурис pварёную курицу и
испечённые хлебные лепёшки кладёт
хозяйка. Она также приносит три
маленьких освящённых ковшика
("Szwenczamus"). По словам Претория,
этот вид посуды используется только 
для особых случаев, обычно ковшики
хранятся так, чтобы не обветшали
и чтобы из них никто, кроме 
членов семьи, не пил. Кажется, это  
всё более ослабевающий запрет,
раньше имевший под собой религиозную
основу, целью которой являлась охрана 

Russian: 
священного объекта (специальные  
ковшики – "szwenczamus"), чтобы он не 
потерял свою сакральность (см. Balsys 2017: 139–140). 
Важно подчеркнуть, что это 8 запрет, 
который в общем удалось зафиксировать
в описании праздника зерновых. В связи с
временными ограничениями я не буду 
представлять вам остальные 7 запретов,
но здесь важно знать одно – что такое
верование (в виде запрета), чего доброго,
получило своё развитие из существовавшего ранее
религиозного табу. Хозяин, налив пива в сосуд
(ведёрко), становится на колени 
возле пуспуриса. Его примеру 
следуют и все остальные участники 
обряда. М. Преторий даёт отдельное 
описание того, как они стоят на коленях:
важно, чтобы при этом тело оставалось 
в напряжении. Нижняя часть тела, стоящего
на коленях, не должна опускаться 
на икры или пятки, т. е. должна 

Lithuanian: 
apsaugoti šventą objektą (kaušelius – „szwenczamus“),
kad šis neprarastų sakralumo (daugiau, žr.
Balsys 2017: 139–140). Svarbu akcentuoti,
kad tai 8 draudimas, kurį iš viso pavyko 
užfiksuoti grūdų šventės apraše. Dėl 
laiko stokos nepristatinėsiu 
ankstesnių 7 draudimų, bet
svarbu žinoti vieną dalyką,  
jog šitoks tikėjimas 
(draudimo pavidalu), regis, yra 
išsirutuliojęs iš anksčiaus 
egzistavusio religinio tabu. Šeimininkas,
prisileidęs alaus į indą (kibirėlį),
atsiklaupia prie puspūrio. Pavyzdį
iš jo ima ir visi kiti apeigos 
dalyviai. M. Pretorijus  
atskirai nupasakoja klūpėjimo 
būdą: svarbu, kad klūpima 
būtų įsitempus. Klūpėtojo apatinė kūno 
dalis neturėtų nusileisti ant blauzdų ar
kulnų, t. y. 

English: 
special small scoops – "szwenczamus") 
so that it is that it would not lose it
sacredness (see Balsys 2017: 139–140). It is important 
to emphasize that this is the 8th
inhibition that was captured in the
celebration of grain harvest. Due to lack
of time I will not present here the
previous 7 inhibition, but it is
important to know one thing that such a
belief (in the form of inhibition) is
probably evolved from a formal religious
taboo. The owner, having poured some beer
into a vessel (a small bucket), kneels down
next to the "puspūris". All other
participants in the ceremony follows his
example. Praetorius describes separately
their way of kneeling: it is important
that in the kneeling position, the body
remains tense. The lower part of the body
should not come down on the calves or
heels – (that is to say) 

English: 
should remain like in semi-sitting
(see Figure 1). The wife must
be kneeling on the left from the husband,
while the children or other relatives –
next to the owner and housewife by age
(from the senior to junior one). The
homestead owner kneels down so that his
face is directed towards the door. He
invites his wife to drink by saluting
her from right to left (see Figure 2).
In this context, we should
remember that the behavior of the
Lithuanian people who lived in the
period of traditional village was also
strictly regulated. And here we can see
the remains of both physical and
metaphysical eating as sharing the food
and/or offering with the gods. They would
take their seats at the table in
accordance with a certain scheme, (that is

Russian: 
оставаться словно при полусидячем 
положении (см. Иллюстрацию 1). Жена должна  
стоять на коленях слева от мужа, 
а дети или другие родственники – рядом 
с хозяином и хозяйкой по возрасту 
(от самого старшего до самого младшего).
Хозяин усадьбы становится на колени так,
чтобы его лицо было направлено к двери.
Он пьёт за ее здоровье жены и тем 
самым приглашает её выпить справа налево
(см. Иллюстрация 2). В таком контексте 
следует помнить о том, что в Литве
для людей, живших в период традиционной
деревни, поведение за столом также было
строго регламентировано. Здесь можно
усмотреть остатки как физического, так
и метафизического приёма пищи как разделения
еды и (или) жертвы с богами. За стол 
они садились по определённой  
схеме, т. е. у каждого члена

Lithuanian: 
lyg pusiau sėdomis (žr. 1 
iliustraciją). Žmona turi 
klūpėti vyrui iš kairės, o
vaikai ar kiti giminės – šalia 
šeimininko ir šeimininkės pagal amžių 
(nuo vyriausio iki jauniausio). 
Sodybos šeimininkas klaupiasi taip,
kad veidas būtų nukreiptas į duris. 
Jis žmoną užgeria 
iš dešinės į kairę (žr. 
2 iliustraciją). Tokiame kontekste
atmintina, kad Lietuvos žmonių,
gyvenusių tradicinio kaimo laikotarpiu,
elgsena prie stalo irgi buvo griežtai 
reglamentuota. Čia galima įžiūrėti tiek 
fizinio, tiek metafizinio valgymo, 
kaip maisto ir (arba) aukos 
dalijimosi su dievais, liekanų. 
Prie stalo būdavo sėdama 
pagal tam tikrą schemą, t. y. 

Russian: 
семьи было своё привычное, 
постоянное место. Позиция за 
столом также соответствовала 
иерархическому разделению в семье.
Например, она означала связи 
между членами семьи (мужчинами –
женщинами – детьми) и отражала 
отношения между хозяевами и 
наёмными работниками. Глава семьи 
сидел на самом почетном месте,  
в переднем углу, а другие  
мужчины – вдоль стены; женщины с 
другой стороны – хозяйка ближе всех к
помещению для варки (Lietuvių etnografijos bruožai 1964: 399). 
Все это суфлирует нам о том, что 
М. Преторий подготовил описание 
праздника Самбариос / Сабариос,  
ориентируясь на свой 
личный опыт. Хозяин, стоя 
на коленях, освящённым 
для этой цели половником или

English: 
to say) each member of the family had his
/ her regular, permanent seat. Their
position at the table also responded to
the hierarchical division in the family.
For example, it meant one‘s relations
between the family members (men – women
– children), and reflected the relations
between the homestead owners and hired 
workers. The head of the family was
sitting at the most honorable seat, in
the front corner, while the other man did
along the wall; women were sitting on the
other side – with the housewife closest to
the cooking room (Lietuvių etnografijos bruožai 1964: 399). 
All of this prompts us that Praetorius 
also prepared that the description of
Sambarios / Sąbarios celebration by
orienting towards his personal
experience. The owner, remaining in the
kneeling position, draws some beer by using a
ladle or spoon that have been sanctified

Lithuanian: 
kiekvienas šeimos narys turėjo 
įprastinę, nuolatinę vietą. 
Pozicija prie stalo taip pat atliepė
hierarchinį pasidalijimą šeimoje.
Pavyzdžiui, reiškė ryšius 
tarp šeimos narių (vyrų – moterų –
vaikų), atspindėjo šeimininkų 
ir samdinių 
santykius. Šeimos galva
sėdėdavo garbingiausioje vietoje,
krikštasuolėje, o kiti vyrai 
palei sieną; moterys kitoje 
pusėje – šeimininkė arčiausiai viryklos 
(Lietuvių etnografijos bruožai 1964: 399). 
Visa tai sufleruoja, kad
M. Pretorijus Sambarių / 
Sąbarių šventės aprašą 
parengė orientuodamasis į 
asmeninę patirtį. Šeimininkas 
klūpėdamas tam reikalui 
pašventintu samčiu arba 

English: 
specifically for that purpose, to fill
three scoops. He does it so that one
scoop is filled with three ladders. In
doing so he says "Lord's Prayer", "Credo",
the Ten Commandments, and other prayers,
by which he asks God for more, not less.
In the humble opinion of the speaker,
here the intersection of Christian and
pre-Christian tradition or religious
syncretism can be seen. The remaining
members of the ceremony are praying
alongside with him. The homestead owner
then, having drunk three scoops, hands
them over to his wife, then to his eldest
brother of children, who are standing on
his left and, so on. The owner's brother or
his child must receive the scoop with
both hands, and, having done "žemynėliavimas"
address God as follows: (I quote)
"Thank God for the good gifts,
dearest God, give us no less, but more

Russian: 
ложкой черпает пиво, наполняя им
три ковшика. Пиво черпается так, чтобы один
ковшик наполнился из трёх половников.
При этом он читает «Отче наш», «Верую, 
десять заповедей» и другие молитвы, которыми
просит у Бога больше, а не меньше.
По мнению говорящего, здесь можно разглядеть 
пересечение разглядеть пересечение 
христианской традиции с дохристианской 
или религиозный синкретизм. Параллельно 
с ним молятся и остальные 
участники обряда. Тогда хозяин 
усадьбы, выпив три ковшика, 
передаёт их жене, затем самому старшему
из братьев или детям, которые стоят
от него слева, и т.д. Самый старший брат 
хозяина или его ребёнок ковшик должен 
взять обеими руками, а совершив 
«жяминелявимас», обратиться к Богу: (цитирую) 
«Спасибо Богу за славные дары,
милейший Боже, дай нам в следующем году

Lithuanian: 
šaukštu semia alų į tris
kaušelius. Semiama taip, kad vienas 
kaušelis prisipildytų iš 3 samčių. Jis 
tą darydamas sukalba „Tėve mūsų“, „Tikiu“,
Dešimt Dievo įsakymų“, kt. maldas, kuriomis 
prašo Dievo daugiau, o ne mažiau.
Kalbančiojo nuomone, čia įžvelgtina
krikščioniškos ir ikikrikščioniškos 
tradicijos sankirta arba 
religinis sinkretizmas. Pagrečiui
meldžiasi likusieji apeigų 
dalyviai. Tuomet sodybos šeimininkas
išgėręs 3 kaušelius, juos perduoda 
žmonai, paskui vyriausiam broliui 
arba vaikams, kurie stovi 
jam iš kairės, ir t. t. Šeimininko vyr. brolis
ar jo vaikas kaušelį privalo priimti 
abiem rankomis, o atlikęs „žemynėliavimą“
kreiptis į Dievą: (cituoju)
„Ačiū Dievui už geras dovanas, mieliausiasis 
Dieve, duok mums kitais metais ne

Lithuanian: 
mažiau, o daugiau“ (Pretorijus 2006: 517). Jis 
irgi išgeria 3 kaušelius; indai 
keliauja ratu – dalyviai taip pat geria 
po triskart, – kol sugrįžta pas  
sodybos šeimininką. Jis kiaušelius 
priima abiem rankomis.
Jeigu ant puspūrio yra vietos,
pastato ant viršaus, o jeigu ne, 
tuomet pasideda ant žemės šalia 
savęs. Paskui abiem rankom ima
duonos pagranduką, kurį iškelia aukštyn, 
ir žiūrėdamas į dangų kalba 
maldą: (cituoju) „O Dieve, ačiū 
Tau už šitą Tavo dovaną, ateinančiais
metais duok didesnę ir
geresnę“ (ten pat: 517).
Jo veiksmus atkartoja visi kiti 
apeigų dalyviai. Sodybos šeimininkas 
su saviškiais ima valgyti 
kalbėdamas: „Pasotink mus, Dievuli“ (ten pat: 519).
Pavalgius jis vėl imasi 3 kaušelių,

Russian: 
не меньше, а больше» (конец цитаты) (Pretorijus 2006: 517).   
Он также выпивает три ковшика; сосуд 
передаётся по кругу – участники 
также выпивают по три раза, – пока  
не возвращается к хозяину усадьбы. 
Он ковшики принимает обеими руками.
Если на пуспурисе есть место, он 
ставит их на него сверху, а если нет, 
тогда кладёт на землю рядом  
с собой. Затем обеими руками берёт 
хлебный колобок, который поднимает 
вверх, и глядя в небо произносит 
молитву: (цитирую) «О Боже, спасибо Тебе
за этот Твой дар, в следующем 
году дай нам дар побольше 
и получше» (конец цитаты) (Pretorijus 2006: 517).
Его действия повторяют вслед за
ним все остальные участники обряда.
Хозяин усадьбы начинает есть вместе
с родными, при этом говоря: «Насыть нас, Боженька» (Pretorijus 
2006: 519). После еды он снова берется за три 

English: 
next year" (Pretorijus 2006: 517). He also
drinks three scoops; the vessels are
going around in circles – the participants
also drink for three times each – until
they come back to the homestead owner. He
takes the scoops over with both hands.
If there is a space on the "puspūris",
he places them on the top of it, and if
not, he puts them on the ground next to
himself. Then, with both hands, he takes
the small round bread that he raises up,
and, looking up at the sky, he says the
following prayer: (I quote) "Oh God, thank
you for this gift of yours, give us
bigger and better one in the year(s) to
come" (ibid.: 517). All
the other participants in the
ceremony follow his lead of the actions.
The owner begins to eat with his closest
family, saying "Satiate us, dear God" (ibid.: 519).
After eating, he takes the three scoops

Russian: 
ковшика, снова их наполняет «из трёх половников».
Держа в руке один ковшик, он благодарит
Бога за дары, которые он им дал,
молитвами просит у него здоровья и опеки –
для жены, детей, скотины, которых
он обычно перечисляет. Затем хозяин
усадьбы снова сливает понемногу из 
каждого ковшика богине «Жяминеле», произнося 
слова, упомянутые выше, а остаток ковшика 
выпивает. То же самое делают и остальные
участники праздника, поэтому ковшики – содержание
которого каждый выпивает в один глоток –
передаются по кругу 9 раз. Один  
человек выпивает по меньшей мере 27 ковшиков.
Во время церемонии пиво больше не пьют,
и если участник хочет пить для своего
собственного удовольствия, он 
должен сделать это в сидячем положении.
Наконец хозяин с ковшиком в руках 
произносит такие слова: (цитирую) «Ну,  
благодати полный Боже, мы 
праздновали этот праздник, как  

Lithuanian: 
vėl juos pripila „iš trijų samčių“.
Vieną kaušelį laikydamas rankoje, 
dėkoja Dievui už suteiktas dovanas,
meldžia sveikatos ir globos – 
žmonai, vaikams, gyvuliams, 
kuriuos paprastai išvardija. Paskui šeimininkas 
vėl nupila iš kiekvieno kaušelio 
„Žemynėlei“, tardamas jau minėtus žodžius,
o kaušelio likutį išgeria. Taip pat daro 
ir visi kiti šventės dalyviai, todėl 
kaušeliai – geriami vienu mauku –
keliami ratu 
devynis kartus. Vienas žmogus 
išgeria mažiausiai 27 indelius.
Paskui alus šventėje nebėra vartojamas,
o susiėjimo dalyvis, norintis 
išgerti alaus savo malonumui,
tai privalo daryti sėdomis.
Pagaliau šeimininkas su kaušeliu 
rankose kalba: (cituoju) „Na,
malonių pilnasis Dieve, šventėm šitą 
šventę kaip išgalėjom, 

English: 
again, and fills them from "three ladles".
Holding one scoop in his hand, he thanks
God for the gifts he has given,
and prays him for health and patronage – 
for his wife, children, and the cattle
that he usually names. Then the homestead
owner pours off from each scoop to the
"Žemynėlė", saying the words mentioned above,
and drinks the rest of the beer in the
scoop. All the other participants in the
celebration do so, so that the scoops –
with each drunk in one gulp – are sent
around the circle for 9 times. One
person drinks at least 27 vessels. During
the ceremony, beer is no longer drunk, and
if a participant wants to drink for his
/ her own pleasure s(he) must do so
in a sitting position.
Finally, the owner with the scoop in his
hands says the following words, (I quote) "Now,
God full of grace, we have held this
celebration as we could afford, we have

English: 
slaughtered in Your honor, and have had
these meals, and drunk these
drinks. Keep looking at us with
your gracious eyes and bless our grains
so that we can make do with them, and pay
our fare to each one, protect us" (end of
the quote) (Pretorijus 2006: 521). Then he sings a chant (it is
not clear which one), and sends the vessel
to go round the circle. The housewife
collects the food that has not been
finished at the ceremony, and serves it
for breakfast the next morning, in the
same way as the day before.
According to Praetorius, then everyone
eats and drinks in the same way as
before. True, it is not necessary – if, by
consensus, they no longer wish to do so –
to send the sanctified scoops around the
circle again for 9 times. But (I quote
Praetorius) " if the owner does so,

Lithuanian: 
skerdėm Tavo garbei, valgėm 
šituos valgius ir gėrėm 
šituos gėrimus. Žvelk į mus savo 
maloningomis akimis ir laimink mūsų grūdus,
kad galėtume jais išsiversti, su 
kiekvienu atsiskaityti, apsaugok mus“ (citatos
pab.) (Pretorijus 2006: 521). Tada jis gieda 
giesmę (neaišku kokią), indą 
paleidžia ratu. Šeimininkė 
apeigų metu nesuvalgytą maistą
surenka ir kitos dienos rytą, 
tokiu pat būdu kaip vakar, 
patiekia pusryčiams.
Pasak M. Pretorijaus, tuomet
valgoma ir geriama atliekant tuos pačius 
veiksmus kaip pirmiau. Tiesa, nebūtina, jei 
bendru sutarimu nebenorima, pašventintus 
kaušelius vėl kelti ratu po
devynis sykius. (cituoju) „ Bet 
jeigu šeimininkas taip daro, tai

Russian: 
смогли, резали во славу Твою, 
ели эти яства и пили  
эти напитки. Гляди на нас своими 
милостивыми глазами и благослови наше  
зерно, чтобы мы могли бы с ним обойтись, 
с каждым рассчитаться, защищай нас» (конец цитаты)
(Pretorijus 2006: 521). Тогда он поёт песнь
(неясно какую), а ковшик посылает 
по кругу. Хозяйка собирает еду,
не съеденную во время обряда, 
и на следующее утро, таким 
же образом, как и вчера, 
подает её на завтрак.
По словам М. Претория, затем все
едят и пьют, совершая такие же самые действия, 
как и сперва. Правда, необязательно – если по
общему согласию никто больше этого не хочет –
освящённые ковшики снова пускать по
кругу по 9 раз. (цитирую) « Но если
хозяин так делает, то и остальные, даже

Lithuanian: 
ir kiti net ir nenorėdami turi 
sekti jo pavyzdžiu“ (citatos
pab.) (ten pat: 519). Paskutinės eilutės suponuoja
keletą įžvalgų: visateisę sodybos šeimininko 
soc. padėtį šeimoje (patriarchatą);
daugkartinį (t. y. daugiau nei vienąkart
trukusį) grūdų šventės metu vykdomų 
apeigų stebėjimą. Galiausiai 
likusius kaulus, šeimininko akyse, 
suėda šuo. Jeigu ir šuo nepajėgia 
sudoroti likučių, tuokart kaulai 
dedamai į lėkštę, kurią ūkininkas 
pakasa savo tvarte 
po mėšlu. Panašaus pobūdžio gyvulinės
kilmės (kaulų) užkasimas – etnografų 
etnografų paliudytas 
faktas. Pavyzdžiui, Velykų  
kumpio kaulus per Šv. Jurgį 
reikia užkasti ant savo lauko 
ežios arba rugių lauke: kad šie 
geriau augtų; kad vėjas 

Russian: 
если им не хочется, должны следовать 
его примеру» (конец цитаты) (Pretorijus 2006: 519).
Последние строчки предполагают 
несколько выводов: полноправное социальное 
положение хозяина в семье (патриархат);
многократное (то есть более чем разовое)
наблюдение за совершаемым во время
праздника зерновых обрядом. Наконец, 
оставшиеся кости, на глазах у хозяина,
съедает собака. Если и собаке не по 
силам доесть остатки, в таком случае
кости кладутся на тарелку, которую хозяин 
закапывает в своем хлеву под навозом.
Закапывание еды животного
происхождения (костей) подобным образом –
это факт, засвидетельствованный 
этнографами. Например, кости от
пасхального окорока в день  
св. Юргиса надо закопать на  
меже своего поля или в 
ржаном поле: чтобы рожь лучше 

English: 
others have to follow his example even
if they are not willing to" (end of the
quote) (ibid.: 519). The last lines presuppose a few
insights: the full-fledged social status
of the homestead owner (patriarchy);
multiple (carried out more than once)
observation of the ceremony held during
the grain harvest celebration. So, finally,
the remaining bones, in the owners eyes,
are eaten by the dog. If even the dog
fails to finish them, then they place the
bones onto a plate, which the farmer digs
into the ground inside his barn under
the manure. A similar type of burying
items of animal origin (for example,
bones) has been certified by
ethnographers. For instance, one has to
bury the bones, left from Easter ham on
St. George‘s Day, at the boundary of one's
field or in a rye field: so that rye
would grow better; so that the wind would

Russian: 
росла; чтобы ветер её не скрутил; 
чтобы мыши не погрызли посеянных 
зерновых; тобы их градом не побило; 
чтобы чертополох в них не рос;  
чтобы кроты не рыли среди них 
свои норы (Balys 2013: 141–143). Рефлексию жертвы способом 
закапывания можно усмотреть в обряде, который совершается 
при построении новой постройки в усадьбе.
В конце XIX в. – начале XX в. в этнографии 
«Самбаряй» традиционно называется 
сходка пастухов и отчасти земледельцев, 
которая празднуется в день Троицы, т. е. 
в седьмую неделю после Пасхи. Основным препятствием,
мешающим отождествлению праздника «Самбариос»,
описанного М. Преторием, с «Самбаряй» более 
позднего периода, является время
совершения обряда. Троица празднуется 
весной, а «Самбаряй» М. Претория – 

Lithuanian: 
nesusuktų; kad pelės pasėtų 
javų negraužtų; kad jų 
ledai neišmuštų; kad usnys 
neaugtų; kad kurmiai
urvų neraustų
(Balys 2013: 141–143). Daugiau 
pavyzdžių, arba refleksijų, 
etnografijoje, žr. informaciją ekrane. 
XIX a. pab. – XX a. pr. etnografijoje 
„Sambariais“ tradiciškai vadinamas 
piemenų ir iš dalies ūkininkų susiėjimas, 
švenčiamas per Sekmines, t. y. 7 
savaitę po Velykų. Pagrindinė kliūtis, 
trukdanti sutapatinti 
M. Pretorijaus aprašytus „Sambarius“
su vėlesnio laikotarpio „Sambariais“, –
apeigų atlikimo laikas. Sekminės švenčiamos 
pavasarį, o M. Pretorijaus „Sambariai“ –

English: 
not twist it; so that the mice would not
gnaw at the grains sowed; so that hail
would not hit them; so that the thistles 
would not grow among them; so that moles
would not make their molehills among
them (Balys 2013: 141–143). For more examples, or
reflections in ethnography, please, take a
look at the screen. So, in the late 19th
century to early 20the century, "Sambariai"
traditionally refer to the gathering of
shepherds and partly farmers that was
celebrated at Pentecost, i. e., on the 7th
week after Easter. The main obstacle to
the identification of "Sambariai", described
by Praetorius, with the subsequent "Sambariai"
of a later period, is time of performing
the rituals. Pentecost is celebrated in
the spring, while Praetorius‘ "Sambariai" –

Russian: 
в конце декабря.
Несмотря на это, между данными фрагментами 
есть немало сходств, наиболее 
существенное из которых – общее 
приготовление и употребление пива (социальный 
аспект праздника). Например, Балис
Бурачас пишет, что в Купишкисе (цитирую)
«Пожилые люди в деревне,
мужчины и женщины, во время Троицы
ходили в поле «милую рожь навещать». 
В послеобеденное время погожего 
дня гуляют земледельцы, осматривая свою
и соседскую рожь. Потом все собираются 
в компании и сваливаются в кучу на
какой-нибудь красивой поляне у ржаного 
поля, чтобы отдохнуть.
Пожилые обходятся без большого
веселья. Они беседуют о ежедневных 
земледельческих делах, в основном об 
осмотренных зерновых. Рассказывают друг 
другу, кто в какое время и при какой

Lithuanian: 
gruodžio mėn. pab.
Nepaisant to, šie fragmentai  
turi daug panašumų, esminis – 
sudėtinio alaus 
darymas ir vartojimas (socialinis
šventės apsektas). Pavyzdžiui, Balys 
Buračas rašo, kad Kupiškyje
„Senesni kaimo žmonės,
vyrai ir moterys, visuomet per Sekmines 
eidavo į laukus „rugelių lankyti“. Gražaus 
šventadienio popietį vaikščioja ūkininkai,
apžiūrinėdami savo ir
kaimynų rugius. Paskum visi 
susitelkia į būrelius ir suvirsta 
parugės dailioje pievelėje 
pailsėti.
Senieji apsieina be didelių 
linksmybių. Jie pasišneka apie
kasdienius ūkininkų reikalus, daugiausia 
apie apžiūrėtus javus. Pasakojasi, 
kas kokiu laiku ir kokiu  

English: 
at the end of December.
Nonetheless, these fragments have many
similarities, the essential one
of which is the brewing and
consumption of communal beer (the social
aspect of the celebration). For example, Balys
Buračas writes that in Kupiškis, 
"Older villagers, men and
woman, always went to the fields to "visit
the lovely rye" on Pentecost. On a
beautiful Sunday afternoon, farmers walk
around inspecting their own rye and that
of their neighbors. Afterwards, everyone
gathers into groups and falls down in a
beautiful meadow next to the rye fields
for some rest.
The elders get along without having a
lot of fun. They talk about the
day-to-day matters of the farmers, mostly
the grains that they have seen. They
tell each other at what time and in what

Russian: 
погоде землю пахал, удобрял 
и сеял рожь. Чтобы было повеселей,
иногда запевают песни. У большинства
земледельцев на Троицу есть в запасе 
сладкое пивко собственного приготовления. 
Угоститься пивком приглашаются и 
несколько добрых соседушек, значит, выходит 
этакий бал земледельцев по случаю Троицы.
По этому поводу, бывало, мирятся соседи,
которые между собой не уживаются,
или женщины, которые друг о дружке
языками чешут. Если на Троицу обходишь 
рожь, говорят, рожь в счастье 
растёт и лучше вызревает. 
Некоторые свои поля обходили 
и освящали даже вместе со священником»
(конец цитаты) (Buračas 1993: 264–265).
Винцас Вайтиекунас также упоминает о
Самбариос, в которых (цитирую) «принимало участие 
всё село. Выносилось постановление, 
сколько именно каждое семейство 

English: 
kind of weather they ploughed and
fertilized the land, and sowed the rye. To
cheer up, sometimes they start a song or
two. Many farmers have some sweet beer
brewed for the Pentecost. To treat others
with sweet beer, they appeal to a good
neighbor or two, so it grows into a
sort of Pentecost feast for the farmers.
On that occasion, the neighbors who
usually don't get along with each other,
or woman who wag their tongues about
each other, would make peace. If you visit the rye
on the Pentecost, they say, the grains
grow happier and mature better. Some would
even bring the priest to go around 
their fields and sanctify them" 
(end of the quote) (Buračas 1993: 264–265).
Vincas Vaitiekūnas also mentions the
sambariai, where (I quote) "everyone in the
homestead would participate. They‘d
decide upon exactly how many outsiders

Lithuanian: 
oru žemę arė, tręšė 
ir sėjo rugius. Kad linksmiau 
būtų, kartais užtraukia vieną 
kitą dainelę. Daugelis ūkininkų Sekminėms 
turi pasidarę saldaus alučio. Alučiu pasivaišinti
pasitelkia ir vieną kitą gerą kaimynėlį, 
taigi išeina šioks toks ir  
ūkininkų Sekminių balius.
Ta proga, būdavo, susitaiko kaimynai,
kurie tarpusavy nesugyvena, 
arba moterys, kurios 
liežuviais plakasi. Jeigu per 
Sekmines rugius aplankai, sako, 
javų laima ir branda didesnė esanti.  
Kai kas savo laukus apeidavo
ir pašventindavo net su kunigu“
(citatos pab.) (Buračas 1993: 264–265).
Vincas Vaitiekūnas taip pat mini
sambarius, kuriuose (cituoju) „dalyvaudavo visas
sodžius. Tiksliai nutardavo, kiek kiekviena
šeimyna galėdavo pasikviesti prašaliečių 

English: 
(not the dwellers of the village) each
family could invite. They‘d decorate
the inside of the house, the yard, and the
garden with flowers and wreaths, and
would invite musicians (the accordion, the
violin, the clarinet), and the
celebration would begin. In every respect.
In every corner " (I am ending the quote)(Vaitiekūnas 1935: 
212–222; also Vaitiekūnas 1998: 82). According to ethnography, "sometimes
the lads with the gals, dissatisfied 
with the sambariai of the old
people, would prepare their own sambariai.
Again, joy and fun would go over the
edges! Sometimes they‘d end up in
orgies. The priests would frown upon the
young people‘s sambariai. Usually, for the
youth‘s sambariai, the pick up of
young people from the wider neighborhood
would gather together, or, to be more

Russian: 
могло пригласить посторонних 
(не жителей этого села).  
Цветами, венками украшались 
внутренность избы, двор, сад, 
приглашались музыканты (гармонь, 
скрипка, кларнет), и 
начинался праздник. Во всех 
отношениях. По всем углам (конец цитаты) (Vaitiekūnas 1935: 
212–222; см. Vaitiekūnas 1998: 82). По сведениям этнографов,
«Иногда и парни с девками, недовольные
Самбариос стариков, готовили свои 
собственные Самбариос. Снова
радость и веселье льются через 
край! До оргий доходило.
Священники на молодёжные
Самбариос косо смотрели. На
Самбариос молодёжи обычно 
собиралась, точнее, приглашалась
отборная молодёжь из широких

Lithuanian: 
(ne to kaimo gyventojų). Gėlėmis, 
vainikais išpuošdavo 
trobos vidų, kiemą,  
sodą, pasikviesdavo 
muzikantų (armonika, 
smuikas, klarnetas), ir  
prasidėdavo šventė. Visais atžvilgiais.
Visuose kampuose “ (citatos pab.) (Vaitiekūnas 1935: 
212–222; žr. Vaitiekūnas 1998: 82). Etnografų žiniomis,
„Kartais ir bernai su mergomis,  
nepatenkinti senių sambariais,
savo sambarius ruošdavo.
Vėl džiaugsmo ir linksminimosi per
kraštus! Iki orgijų 
prieidavo. Kunigai skersomis 
į jaunųjų sambarius žiūrėdavo.  
Į jaunimo sambarius 
paprastai susirinkdavo, tikriau, 
būdavo sukviečiamas platesnės

English: 
exact, would get invited" (Vaitiekūnas 1935: 212–222). So, what 
we can conclude out of this material? The
examples listed above enable us to say
that the late 19th century to early 20th
century, the sambariai celebration had
retained some aspects of the archaic
worldview (for example: the blessing of
the grains; visiting them in groups or
with the priests (here we can see
religious syncretism); as well as brewing
and drinking of the communal beer). On the
other hand, there are so also many
differences (it is not just homestead 
owners who brew the communal beer, but
also shepherds, who are more interested
in having fun by drinking beer than
blessing the maturity of the
grains; the "social openness" of
celebration, i.e. it is attended by men, women,

Lithuanian: 
apylinkės rinktinis jaunimas“ (Vaitiekūnas 1935: 
212–222). Kokias išvadas galima padaryti? 
Išvardyti pavyzdžiai atskleidžia, 
kad XIX a. pab. – XX a. pr. sambarių 
šventė buvo išlaikiusi kai kuriuos 
archajinės pasaulėžiūros 
aspektus (pavyzdžiui, grūdų 
palaiminimą; lankant juos būriais 
arba su kunigu (čia matyti
religinis sinkretizmas); taip pat bendro
alaus darymą ir gėrimą). Antra
vertus, skirtumų irgi  
nemažai (suneštinis alus 
dažnai gaminamas, ne tik pačių 
sodybos šeimininkų, bet ir piemenų, 
kurie gerdami alų labiau siekia 
pasilinksminti nei palaiminti javų 
brandą; šventės „socialinis atvirumas“, 
t. y. susirinkime dalyvauja: skirtingų 

Russian: 
окрестностей» (Vaitiekūnas 1935: 212–222). 
Выводы. Перечисленные здесь 
примеры показывают, что в конце 
XIX века – начале XX века 
празднование Самбариос сохранило 
некоторые аспекты архаичного  
мировоззрения (благословение зерна способом 
посещения их компаниями или 
со священником (религиозный 
синкретизм); а также приготовление
и распитие общего пива). С другой 
стороны, различий тоже немало 
(предназначенное для всех пиво часто 
готовили не только сами хозяева усадьбы,
но и пастухи, которые при распитии
пива стремились скорее повеселиться,
чем благословить налив 
зерна; «социальная открытость» 
праздника, т. е. в собрании принимают

Russian: 
участие мужчины, женщины из различных 
семей, соседи, наёмные работники). В любом 
случае последующие этнографические 
данные в отношении мифологического 
материала М. Претория, хотя
и косвенно, но свидетельствуют 
о типологически близком  
поведении. Выходит, что обсуждаемой 
обсуждаемой мифологической
информации М. Претория,
доверять можно. 
В проанализированном тексте есть
целых 8 запретов: все они демонстрируют 
ослабление религиозных ограничений,
нацеленных на: а) защиту сакрального 
объекта, чтобы он не потерял
своей 
святости (седьмой случай), или б) избегание 
контакта с определенными людьми 
в попытке защитить контактирующее
лицо от их вредного воздействия (один случай).

Lithuanian: 
šeimų vyrai, moterys, kaimynai, 
samdiniai). Bet kuriuo atveju, 
vėlesni etnografiniai 
duomenys M. Pretorijaus 
mitologinės medžiagos atžvilgiu, 
nors netiesiogiai, tačiau paliudija
tipologiškai artimą 
elgseną. Išeina, kad aptartąja 
M. Pretorijaus mitologine informacija 
pasitikėti galima. Analizuojamame 
tekste iš viso užfiksuoti net 
8 draudimai: visi jie 
rodo silpstantį 
religinį apribojimą, 
kuriuo siekiama: a) apsaugoti 
sakralų objektą, kad 
jis neprarastų šventumo 
(7 atvejai) arba b) vengti  
kontakto su tam tikrais asmenimis,
bandant apsaugoti kontaktuojantįjį nuo 
jų kenksmingo poveikio (1 atvejis). 

English: 
neighbors and hard workers of different
families). In any case, the review and
analysis of the late 19th century to
early 20th century ethnographic data
regarding Praetorius‘ Praetorius‘ 
materials, albeit implicitly, still
testify to typologically close
behavior. It goes to show that one can
rely on the Praetorius‘ mythological
information discussed above. In addition,
we have 
indicated eight inhibitions 
in total in the text of "Sights of Prussia".
All of them show a declining religious
restriction, which aims to: a) protect the
sacred object so that it does not lose
it
sacredness (seventh cases); or b) avoid
contact with certain persons in an
attempt to protect the contacting person
from their harmful impact (one case). The

English: 
abundant number of inhibitions that have
probably emerged from pre-existing
religious taboo also prompts for the
reliability of the mythological
material in question. So, dear friends,
thank you for your attention! By the
way, if you have any questions, would like
to discuss the presented material, or
have any suggestions for cooperation,
please, contact me via e-mail, which you
should be able to see on your screen
right now.
Best regards from Klaipėda! Take care!

Lithuanian: 
Gausus draudimų, kurie veikiausiai
išsirutuliojo iš anksčiau egzistavusio
religinio tabu, skaičius taipogi 
sufleruoja mitologinės medžiagos 
patikimumo naudai. Taigi, bičiuliai, 
ačiū už dėmesį! Beje, jeigu 
Jums kilo kokių nors klausimų,  
norėtumėte padiskutuoti, arba 
turite pasiūlymų dėl bendradarbiavimo,  
prašau, susisiekite su manimi 
el. paštu, kurį dabar 
matote ekrane.
Linkėjimai iš Klaipėdos! Sėkmės!

Russian: 
Число запретов, которые, вероятно, 
возникли из ранее существовавшего
религиозного табу, также суфлирует 
в пользу достоверности мифологического
материала. Итак, дорогие друзья,
спасибо за внимание! Кстати, если у вас
возникли какие-либо вопросы, если хотите  
подискутировать или у вас есть
предложения о сотрудничестве,
пожалуйста, свяжитесь со мной 
по электронной почте, по адресу, 
который сейча видите на экране.
Всем привет из Клайпеды! Всего доброго!

Lithuanian: 
Literatūros ir šaltinių sąrašas

Russian: 
Список источников и литературы
