
English: 
Now, on NOVA,
take a thrill ride into a world
stranger than science fiction,
where you play the game
by breaking some rules,
where a new view of the universe
pushes you beyond the limits
of your wildest imagination.
This is the world of "string theory,"
a way of describing
every force and all matter
from an atom to earth, to
the end of the galaxies --
from the birth of
time to its final tick,
in a single theory, a
"Theory of Everything."
Our guide to this brave new world
is Brian Greene, the
bestselling author and physicist.
BRIAN GREENE
And no matter how
many times I come here,
I never seem to get used to it.
NARRATOR: Can he help us solve
the greatest puzzle
of modern physics --
that our understanding of the universe

Russian: 
Сейчас на канале NOVA
мы отправимся в захватывающее
путешествие в странный мир,
недоступный даже писателям-фантастам,
в котором происходит игра без правил,
в котором новый взгляд на Вселенную
выталкивает вас за пределы самых
необузданных фантазий.
Это мир теории струн,
которая описывает все взаимодействия
и виды материи:
от атома до земного шара,
гибель галактик;
рождение времени
и его последний отсчёт
в единой теории,
теории всего.
Наш проводник в этот новый,
бросающий вызов мир - Брайан Грин,
автор бестселлера и физик.
И не важно, сколько раз
я приду сюда,
кажется, мне это никогда не надоест.
Может ли он нам помочь разрешить
величайшую загадку
современной физики?
Наше понимание Вселенной
основано на двух законах,
которые между собой не согласуются.

Russian: 
Какого чёрта?!
Решение этого противоречия
не удалось даже Эйнштейну,
который посвятил поискам
решения всю свою жизнь.
Спустя десятилетия мы, возможно,
находимся в преддверии прорыва.
Искомое решение - струны,
крошечные сгустки энергии,
вибрирующие подобно струнам виолончели
и создающие космическую симфонию
в сердце всей действительности.
За это, тем не менее,
приходится платить:
параллельные вселенные и
11 измерений,
большую часть которых вы
никогда не увидите.
Действительно, мы, возможно,
живём во Вселенной,
в которой больше измерений,
чем доступно человеческому глазу.
Люди, которые говорят, что существуют
дополнительные измерения пространства,
считаются, по меньшей мере,
чудаками или просто придурками.
Математический мираж
или окончательная теория всего?
Если теории струн
не удастся сформулировать

English: 
is based on two sets of
laws that don't agree?
NARRATOR: Resolving that
contradiction eluded even Einstein,
who made it his final quest.
After decades,
we may finally be on the
verge of a breakthrough.
The solution is strings,
tiny bits of energy vibrating
like the strings on a cello,
a cosmic symphony
at the heart of all reality.
But it comes at a price:
parallel universes and 11 dimensions,
most of which
you've never seen.
BRIAN GREENE: We really
may live in a universe
with more dimensions than meet the eye.
AMANDA PEET
People who have said that there
were extra dimensions of space
have been labeled crackpots,
or people who are bananas.
NARRATOR: A mirage of
science and mathematics
or the ultimate theory of everything?
S. JAMES GATES, JR.
If string theory fails to

English: 
provide a testable prediction,
then nobody should believe it.
SHELDON LEE GLASHOW:
Is that a theory of physics,
or a philosophy?
BRIAN GREENE: One thing that
is certain is that string theory
is already showing us that
the universe may be a lot stranger
than any of us ever imagined.
NARRATOR: Coming up tonight...
GABRIELE VENEZIANO We
accidentally discovered string theory.
NARRATOR:...the humble beginnings
of a revolutionary idea.
LEONARD SUSSKIND
I was completely convinced
it was going to say,
"Susskind is the next Einstein."
JOSEPH LYKKEN
This seemed crazy to people.
LEONARD SUSSKIND: I was
depressed, I was unhappy.
The result was I went
home and got drunk.
NARRATOR: Obsession drives scientists
to pursue the Holy Grail of physics,
but are they ready
for what they discover?
Step into the bizarre world of
the Elegant Universe right now.

Russian: 
проверяемое предсказание,
никому не следует ей верить.
Это физическая теория или философия?
Одно ясно -
теория струн уже показывает нам,
что Вселенная может быть
намного более странной,
чем нам когда-либо представлялось.
Далее в программе.
(Габриэле Венециано): Случайно
мы открыли теорию струн.
Скромное начало революционной идеи.
Я был совершенно убеждён в том,
что рецензия будет гласить:
"Сасскинд - преемник Эйнштейна".
(Джозеф Ликкен):
Все думали, что это безумие.
(Леонард Сасскинд):
Я был потрясён, впал в депрессию.
В результате я пошёл домой и напился.
Одержимость толкает учёных
на поиски святого Грааля физики,
но готовы ли они к тому,
что им откроется?
Войдите в удивительный мир
Элегантной Вселенной прямо сейчас.

Russian: 
Основное финансирование канала NOVA
предоставлено фондом Park.
Наука - она дала нам модель того,
каким образом сделать
беспроводную связь чёткой.
Для Sprint большая честь
поддерживать NOVA.
Мы видим изобретателя.
Для Microsoft ваш потенциал
вдохновляет нас
создавать программы, которые
помогают вам реализовать его.
Финансирование "Элегантной Вселенной"
предоставлено фондом Алфреда П. Слоуна
за расширение общественного понимания
значения науки и технологий.
А также Национальным научным фондом:
инвестиции Америки в будущее.
Дополнительное финансирование
предоставлено...

Russian: 
А также фондом Джорджа Д. Смита
И Департаментом энергии США:
обеспечивая науку и безопасность
Основное финансирование канала NOVA
предоставлено также
Корпорацией общественного вещания и
такими же зрителями, как вы. Спасибо.
Элегантная Вселенная
Ведущий - Брайан Грин
на основе книги
"Элегантная Вселенная" Брайана Грина
Редактор - Джонатан Сахула
Сценарист, продюсер и режиссёр -
Джозеф Мак-Мастер
Всё дело в струне

English: 
THE ELEGANT UNIVERSE
Hosted By Brian Greene
String's the Thing
Two Conflicting Sets of Laws

Russian: 
(Брайан Грин): Мало кому известно,
что уже более полувека
современная наука
покрыта густым туманом.
Вот в чём проблема.
Наше понимание
Вселенной основано
основано на двух отдельных теориях.
Одна - это общая теория
относительности Эйнштейна.
Это способ изучения
самых больших объектов
во Вселенной,
таких как звёзды и галактики.
Однако самые мелкие
объекты во Вселенной,
атомы и ядерные частицы,
играют по совершенно другим правилам,
которые называются
квантовой механикой.
Эти две системы правил

English: 
BRIAN GREENE: It's a little known secret
but for more than half a century
a dark cloud has been looming
over modern science.
Here's the problem:
our understanding of the universe
is based on two separate theories.
One is Einstein's general
theory of relativity --
that's a way of understanding
the biggest things in the universe,
things like stars and galaxies.
But the littlest things in the universe,
atoms and subatomic particles,
play by an entirely
different set of rules
called, "quantum mechanics."
These two sets of rules

English: 
are each incredibly
accurate in their own domain
but whenever we try to combine them,
to solve some of the deepest
mysteries in the universe,
disaster strikes.
Take the beginning of the universe,
the "Big Bang."
At that instant
a tiny nugget
erupted violently.
Over the next 14 billion years
the universe expanded and cooled
into the stars,
galaxies and planets we see today.
But if we run the
cosmic film in reverse,
everything that's now rushing apart
comes back together,
so the universe gets smaller,
hotter and denser
as we head back to
the beginning of time.
As we reach the Big Bang,

Russian: 
невероятно точны
в областях своего применения,
но, когда мы пытаемся их совместить
для разгадки самых загадочных
тайн Вселенной,
происходят катастрофические вещи.
Возьмём, к примеру,
рождение Вселенной, "Большой взрыв".
В тот миг крошечный кусочек разорвался
на чудовищное количество осколков.
В течение следующих 14 миллиардов лет
Вселенная расширялась и остывала,
формируя звёзды, галактики и планеты,
которые мы наблюдаем сегодня.
Но если мы прокрутим космологический
фильм в обратную сторону,
все объекты, которые сейчас удаляются
друг от друга, начнут сближаться,
а Вселенная - становиться меньше,
горячее и плотнее,
по мере того как мы будем
двигаться к началу Вселенной.
Когда мы достигнем момента
Большого взрыва,

English: 
when the universe was both
enormously heavy and incredibly tiny,
our projector jams.
Our two laws of physics,
when combined,
break down.
But what if we could unite
quantum mechanics and general relativity
and see the cosmic film in its entirety?
Well, a new set of ideas
called "string theory"
may be able to do that.
And if it's right,
it would be one of the
biggest blockbusters
in the history of science.
Someday, string theory may be able
to explain
all of nature,
from the tiniest bits of matter
to the farthest reaches of the cosmos,
using just one single ingredient:
tiny vibrating strands of energy
called strings.

Russian: 
когда Вселенная была
чудовищно массивна
и невероятно крошечна,
наш проектор остановится.
Два закона физики, встретившись,
перестают действовать.
Но что если мы смогли бы объединить
квантовую механику
и общую теорию относительности
и посмотреть
космологический фильм целиком?
В общем, новая концепция,
которая называется теорией струн,
возможно, позволит нам сделать это,
и если она окажется верной,
этот фильм станет
самым крутым блокбастером
в истории науки.
Когда-нибудь теория струн сможет
объяснить все явления в природе -
от самых крошечных частиц материй
до самых отдалённых уголков космоса,
с помощью всего одного
единственного ингредиента -
крошечных вибрирующих нитей материи,
которые называются струнами.

English: 
But why do we have to rewrite
the laws of physics
to accomplish this?
Why does it matter
if the two laws that we have
are incompatible?
Well, you can think of it like this.
Imagine you lived in a city
ruled not by one set of traffic laws,
but by two separate sets of laws
that conflicted with each other.
As you can see
it would be pretty confusing.
To understand this place,
you'd need to find a way
to put those two conflicting
sets of laws together
into one all-encompassing
set that makes sense.
MICHAEL DUFF
We work on the assumption
that there is a theory out there,
and it's our job, if we're sufficiently
smart and sufficiently industrious,
to figure out what it is.
STEVEN WEINBERG
We don't have
a guarantee --
it isn't written in the stars
that we're going
to succeed --
but in the end
we hope we will have a single theory
that governs everything.

Russian: 
Но почему для этого нам надо
переписывать законы физики?
Почему так важно, что эти два
закона несовместимы?
В общем, давайте порассуждаем
следующим образом.
представьте, что вы живёте в городе,
в котором действует не один свод
правил дорожного движения,
а целых два, причём они конфликтуют
между собой.
Как вы догадываетесь,
это было бы очень неудобно.
Какого чёрта ты это делаешь?!
Для понимания того, куда вы попали,
вам необходимо найти способ
совмещения этих двух
конфликтующих сводов правил
в один всеобъемлющий и разумный свод.
(Майкл Дафф): Мы работаем, полагая,
что такая теория существует,
и наш долг,
если мы достаточно сообразительны
и достаточно усердны,
выяснить, что она собой представляет.
(Стивен Вайнберг):
У нас нет гарантий,
на небесах не предначертано,
что нам должно повезти,
но мы надеемся,
что, в конце концов, у нас будет
единая теория, описывающая всё.

English: 
BRIAN GREENE: But before
we can find that theory,
we need to take a fantastic journey
to see why the two sets of laws we have
conflict with each other.
And the first stop on this strange trip
is the realm of very large objects.
To describe the universe on large scales
we use one set of laws,
Einstein's general theory of relativity,
and that's a theory
of how gravity works.
General relativity pictures space
as sort of like a trampoline,
a smooth fabric that heavy objects
like stars and planets
can warp and stretch.
Now, according to the theory,
these warps and curves create
what we feel as gravity.
That is, the gravitational pull
that keeps the earth in orbit
around the sun
is really nothing more than our planet
following the curves
and contours that the sun

Russian: 
Но прежде чем мы сможем найти
эту теорию,
нам необходимо предпринять
фантастическое путешествие,
для того чтобы понять, почему два
основных закона, которые у нас есть,
конфликтуют между собой.
А первой остановкой в этом
необычном путешествии будет
царство очень крупных объектов.
Для описания Вселенной
на больших расстояниях
мы используем одну систему законов -
общую теорию относительности
Эйнштейна,
которая объясняет, каким образом
действует гравитация.
Общая теория относительности
рисует картину,
напоминающую батут,
гладкую ткань, которую массивные
объекты, такие как звёзды и планеты,
искривляют и натягивают.
Итак, согласно этой теории,
эти искривления и натяжения создают то,
что мы ощущаем как тяготение.
Другими словами,
гравитационное притяжение,
удерживающее Землю
на орбите вокруг Солнца,
есть не что иное,
как контур, который
описывает наша планета,

Russian: 
созданный Солнцем
в пространственной ткани.
Однако гладкий, мягко искривленный
образ космоса,
предсказываемый законами
общей теории относительности, -
это ещё далеко не всё.
Для того чтобы изучать Вселенную
на чрезвычайно мелких масштабах,
нам придётся использовать другую
систему законов - квантовую механику.
Как мы увидим,
квантовая механика
рисует картину космоса
настолько сильно отличающуюся от
картины общей теории относительности,
что можно подумать, что они описывают
две совершенно различные вселенные.
Для того чтобы понять конфликт
между общей теорией относительности
и квантовой механикой,
нам необходимо очень,
очень, очень сильно уменьшиться.
И по мере того как мы покидаем
мир больших объектов

English: 
creates in the spatial fabric.
But the smooth,
gently curving image of space
predicted by the laws
of general relativity
is not the whole story.
To understand the universe
on extremely small scales,
we have to use our other set of laws,
quantum mechanics.
And as we'll see, quantum mechanics
paints a picture of space
so drastically different
from general relativity
that you'd think they were describing
two completely separate universes.
To see the conflict
between general relativity
and quantum mechanics we need to shrink
way, way, way down in size.
And as we leave
the world of large objects behind

Russian: 
и приближаемся
к микроскопическому царству,
знакомая картина космоса,
в которой всё ведёт себя
предсказуемым образом,
начинает уступать
картине мира, структура которого
гораздо менее определённая.
на самом деле, являются
одной и той же силой.
становясь в миллиарды и миллиарды
раз меньше,
чем даже самые крошечные
кусочки материи -
атомы и крошечные частицы внутри них,
согласно законам малых масштабов,
то есть квантовой механике,
ткань пространства будет
становиться бугристой и хаотичной.
В конечном счёте мы достигнем
настолько турбулентного мира,
что наш здравый смысл
откажется его принять.
В нём пространство и время
настолько скручены и искажены,
что перестают иметь смысл
привычные понятия правого и левого,
верха и низа,

English: 
and approach the microscopic realm,
the familiar picture of space
in which everything behaves predictably
begins to be replaced by a world
with a structure that
is far less certain.
And if we keep shrinking,
getting billions and
billion of times smaller
than even the tiniest
bits of matter --
atoms and the tiny
particles inside of them --
the laws of the very small,
quantum mechanics,
say that the fabric of space
becomes bumpy and chaotic.
Eventually we reach a world so turbulent
that it defies common sense.
Down here, space and time
are so twisted and distorted
that the conventional ideas
of left and right,
up and down,

English: 
even before and after,
break down.
There's no way to tell
for certain that I'm here,
or here
or both places at once.
Or maybe I arrived here
before I arrived here.
In the quantum world
you just can't pin everything down.
It's an inherently
wild and frenetic place.
WALTER H.G. LEWIN
The laws in the quantum
world are very different
from the laws that we are used to.
And is that surprising?
Why should the world of the very small,
at an atomic level,
why should that world obey
the same kind of rules and laws
that we are used to in our world,
with apples and oranges
and walking around on the street?
Why would that world
behave the same way?
BRIAN GREENE: The
fluctuating jittery picture
of space and time

Russian: 
даже прошлого и будущего.
Нельзя с определённостью сказать,
что я здесь
или здесь
или в обоих местах одновременно.
Или, быть может, я появился здесь,
прежде, чем появился я здесь.
В квантовом мире ничто
нельзя точно установить.
Это по сути необузданное
и чокнутое место.
(Уолтер Х. Г. Льюин): Законы
квантового мира сильно отличаются
от законов,
к которым мы привыкли.
Но удивительно ли это?
Почему мир самых малых масштабов,
уровня атомов,
почему этот мир должен подчиняться
тем же правилам и законам,
к которым мы привыкли в нашем мире,
законам апельсинов и яблок
и прогулок по улицам?
Почему этот мир должен
проявлять себя так же?
Флуктуирующая, дрожащая картина
пространства и времени,

English: 
predicted by quantum mechanics
is in direct conflict with the smooth,
orderly, geometric
model of space and time
described by general relativity.
One Master Equation
But we think that everything,
from the frantic dance of
subatomic particles
to the majestic swirl of galaxies,
should be explained by
just one grand physical principle,
one master equation.
If we can find that equation,
how the universe really works
at every time and place
will at last be revealed.
You see,
what we need is a theory that can cope
with the very tiny and the very massive,
one that embraces both quantum mechanics
and general relativity,
and never breaks down,

Russian: 
предсказываемая квантовой механикой,
находится в прямом конфликте
с гладкой, упорядоченной,
геометрической моделью
пространства и времени,
описываемой
общей теорией относительности.
Мы, тем не менее, считаем, что всё,
от неистового танца ядерных частиц
до величественного вихря галактик,
можно объяснить всего одним
главным физическим принципом,
одним основным уравнением.
Если мы найдём это уравнение,
мы наконец узнаем,
как именно существует Вселенная в
любом месте в любой момент времени.
Понимаете, нам нужна теория,
которая может справляться
и с очень мелкими, и с очень
массивными объектами,
такая теория, которая бы объединила
квантовую механику

Russian: 
и общую теорию относительности
и выполнялась бы всегда и везде.
Для физиков поиск теории,
объединяющей общую теорию
относительности и квантовую механику,
является святым Граалем,
поскольку эта теория
дала бы нам единый
математический формализм,
описывающий все
взаимодействия во Вселенной.
Общая теория относительности описывает
самое известное взаимодействие -
гравитацию.
Квантовая же механика
описывает остальные три:
сильное ядерное взаимодействие,
которое ответственно
за "склеивание" протонов и
нейтронов внутри атомов;
электромагнетизм,
который производит свет, электричество
и магнитное притяжение;
и слабое ядерное взаимодействие,
ответственное за
радиоактивный распад.

English: 
ever.
For physicists,
finding a theory
that unites general relativity
and quantum mechanics
is the Holy Grail,
because that framework
would give us a single
mathematical theory
that describes all the forces
that rule our universe.
General relativity describes
the most familiar of those forces:
gravity.
But quantum mechanics
describes three other forces:
the strong nuclear force
that's responsible for gluing protons
and neutrons together inside of atoms;
electromagnetism,
which produces light, electricity
and magnetic attraction;
and the weak nuclear force:
that's the force responsible
for radioactive decay.

Russian: 
Любое событие во Вселенной,
от расщепления атома
до рождения звезды,
есть не что иное, как
взаимодействие этих сил с материей.
Альберт Эйнштейн
потратил 30 лет своей жизни
в поисках способа описания
взаимодействий в природе
в рамках единой теории.
И теперь теория струн
может воплотить
его мечту об объединении.
В течение столетий учёные изображали
фундаментальные ингредиенты природы,
атомы и более мелкие
частицы внутри них,
в виде крошечных шариков или точек.
Теория же струн утверждает,
что в сердцевине
каждого кусочка материи
находится крошечная вибрирующая
нить энергии, называемая струной.
И новое поколение учёных считает,
что эти миниатюрнейшие струны - ключ

English: 
Every event in the Universe,
from it splitting an the atom
to the birth a the star
is nothing more then these four forces
interacting with matter.
Albert Einstein spent
the last 30 years of his life
searching for a way to describe
the forces of nature
in a single theory,
and now string theory
may fulfill his dream of unification.
For centuries,
scientists have pictured
the fundamental
ingredients of nature --
atoms and the smaller
particles inside of them --
as tiny balls or points.
But string theory proclaims
that at the heart of every bit of matter
is a tiny, vibrating
strand of energy called a string.
And a new breed of scientist
believes these miniscule strings
are the key to uniting
the world of the large
and the world of the small

Russian: 
к объединению мира больших масштабов
и мира малых масштабов
в единой теории.
(Джозеф Ликкен): Идея о том,
что научная теория,
которая у нас уже есть,
может ответить
на самые базовые вопросы,
чрезвычайно соблазнительна.
(С. Джеймс Гейтс, Мл.):
В течение около 2 000 лет
вся наша физика
по существу основывалась…
...по существу мы рассуждали
о бильярдных шарах.
Сама идея струн - это
целый сдвиг парадигмы,
поскольку вместо бильярдных шаров
приходится говорить о спагетти.
Однако не все очарованы
этой новой теорией.
Пока что не был придуман
ни один эксперимент,
который мог бы подтвердить
существование этих крошечных струн.
(Шелдон Ли Глэшоу):
И давайте я скажу без обиняков.
Существуют физики
и существуют струнные теоретики.
Это новая дисциплина, вы можете
называть её новообразованием
или чем угодно,
но они сосредоточены

English: 
in a single theory.
JOSEPH LYKKEN: The idea
that a scientific theory
that we already have in our hands
could answer the most basic questions
is extremely seductive.
S. JAMES GATES, JR.:
For about 2,000 years,
all of our physics essentially
has been based on...
essentially we were talking
about billiard balls.
The very idea of the string
is such a paradigm shift,
because instead of billiard balls,
you have to use little
strands of spaghetti.
BRIAN GREENE: But not everyone
is enamored of this new theory.
So far
no experiment has been devised
that can prove these tiny strings exist.
SHELDON LEE GLASHOW
And let me put it bluntly.
There are physicists
and there are string theorists.
It is a new discipline,
a new -- you may
call it a tumor --
you can call it what you will,
but they have focused on questions

Russian: 
на вопросах, которые нельзя
исследовать экспериментально.
Они будут это отрицать,
эти струнные теоретики,
но это такой вид физики,
который до сих пор нельзя проверить.
Она не даёт предсказаний, которые
имели бы хоть что-нибудь общее
с экспериментами, которые
можно проводить в лаборатории,
или наблюдениями,
которые можно проводить
в космосе или с помощью телескопов.
Я же был воспитан в таком духе,
и я по-прежнему так считаю,
что физика -
это экспериментальная наука.
Она имеет дело
с результатами экспериментов
или наблюдений,
как в случае астрономии.
С самого начала
многие учёные полагали,
что струнная теория
просто слишком абстрактная.
И, по правде говоря, странный путь,
которым шло развитие этой теории, -
череда изгибов, поворотов
и случайностей,
только сделал её
ещё менее правдоподобной.
На самом деле, даже само её рождение
превратилось в некое подобие мифа,
который излагается следующим образом.
В конце 1960-х

English: 
which experiment cannot address.
They will deny that,
these string theorists,
but it's a kind of physics
which is not yet testable,
it does not make predictions
that have anything
to do with experiments
that can be done in the laboratory
or with observations that could be made
in space or from telescopes.
And I was brought up to believe,
and I still believe,
that physics is an experimental science.
It deals with the
results to experiments,
or in the case of astronomy,
observations.
BRIAN GREENE: From the start,
many scientists thought
string theory was simply
too far out.
And frankly, the strange way
the theory
evolved --
in a series of twists,
turns and accidents --
only made it seem more unlikely.
In fact, even it's birth
has been turned to
something an the meet.
Which goes like this...
The Birth of String Theory
In the late 1960s

English: 
a young Italian physicist,
named Gabriele Veneziano,
was searching for a set of equations
that would explain the
strong nuclear force,
the extremely powerful glue
that holds the nucleus
of every atom together
binding protons to neutrons.
As the story goes,
he happened on a dusty book
on the history of mathematics,
and in it he found
a 200-year old equation,
first written down by a Swiss
mathematician, Leonhard Euler.
Veneziano was amazed to discover
that Euler's equations,
long thought to be nothing more
than a mathematical curiosity,
seemed to describe the strong force.
He quickly published a paper
and was famous ever after for this
"accidental" discovery.
GABRIELE VENEZIANO
I see occasionally,
written in books, that,
uh,

Russian: 
молодой итальянский физик
по имени Габриэле Венециано
искал систему уравнений,
которая бы объяснила
сильное ядерное взаимодействие,
представляющее собой
чрезвычайно мощный клей,
скрепляющий ядро любого атома
и связывающий протоны с нейтронами.
История гласит,
что он наткнулся на пыльную
книжку по истории математики,
и в ней он нашёл
уравнение 200-летней давности,
впервые написанное швейцарским
математиком Леонардом Эйлером.
Венециано был изумлён,
обнаружив, что уравнения Эйлера,
долгое время воспринимавшиеся как
не более чем математические изыски,
описывают сильное
ядерное взаимодействие.
Он быстро опубликовал статью
и получил известность
за это "случайное" открытие.
(Габриэле Венециано):
Время от времени я вижу в книгах,

Russian: 
что... что эта модель
была изобретена случайно
или найдена...
в книжке по математике,
и это... мне очень неприятно.
Правда в том, что эта самая функция
стала плодом длительной работы,
а случайно мы открыли теорию струн.
Как бы то ни было, уравнение Эйлера,
чудесным образом объяснившее
сильное ядерное взаимодействие,
стало жить своей жизнью.
То было рождение теории струн.
Переходя от одного физика к другому,
уравнение Эйлера
в какой-то момент оказалось на доске
перед молодым американским физиком
Леонардом Сасскиндом.
(Леонард Сасскинд):
До сих пор я помню эту формулу.

English: 
that this model was invented
by chance or was, uh,
found in the math book, and,
uh, this makes me feel pretty bad.
What is true is that the function
was the outcome of a long year of work,
and we accidentally discovered
string theory.
BRIAN GREENE: However it was discovered,
Euler's equation,
which miraculously explained
the strong force,
took on a life of its own.
This was the birth of
string theory.
Passed from colleague to colleague,
Euler's equation
ended up on the chalkboard in front
of a young American physicist,
Leonard Susskind.
LEONARD SUSSKIND:
To this day I remember the formula.

Russian: 
Формула была такая…
И я посмотрел на неё и сказал:
"Знаете, она настолько проста,
что даже я могу выяснить,
что она в себе скрывает".
Сасскинд уединился на своём чердаке,
чтобы заняться исследованием.
Он понимал, что эта древняя формула
математически описывает
сильное ядерное взаимодействие
на языке математики,
но между абстрактными символами
он усмотрел проблеск чего-то нового.
(Леонард Сасскинд):
Я игрался с ней и так, и эдак.
Возился с ней, как обезьянка.
Сидел на чердаке, думаю,
месяца два безвылазно.
Первое же, что я смог в ней увидеть, -
описание определённого типа частиц,
которые имели внутреннюю структуру,
которые вибрировали,
которые могли что-то делать, которые
не были просто точечными частицами.
И я начал осознавать,
что под это описание подходит
струна, эластичная струна,
как просто резиновая лента или
резиновая лента, разрезанная пополам.

English: 
The formula was...
and I looked at it, and I said,
"This is so simple even I
can figure out what this is."
BRIAN GREENE: Susskind retreated
to his attic to investigate.
He understood that this ancient formula
described the strong
force mathematically,
but beneath the abstract symbols
he had caught a glimpse
of something new.
LEONARD SUSSKIND:
And I fiddled with
it, I monkeyed with it.
I sat in my attic,
I think for two months on and off.
But the first thing I could see in it,
it was describing some kind of particles
which had internal structure
which could vibrate,
which could do things,
which wasn't just a point particle.
And I began to realize that
what was being described
here was a string,
an elastic string, like a rubber band,
or like a rubber band cut in half.

Russian: 
И эта резиновая лента может
не только растягиваться и сжиматься,
но и извиваться.
И чудо из чудес -
всё это согласовывалось
с той самой формулой.
В то время я был абсолютно уверен,
что являюсь единственным человеком
во всём мире, кто знал это.
Сасскинд изложил на бумаге
своё революционное открытие струн.
Но прежде чем опубликовать статью,
он должен был представить её
на рецензирование группе экспертов.
Я был совершенно убеждён в том,
что, когда статью вернут,
рецензия будет гласить:
"Сасскинд - преемник Эйнштейна,
или, быть может,
даже преемник Ньютона".
Но рецензия была такая:
"Эта статья не слишком хороша,
вероятно, её не стоит публиковать".
Я по-настоящему был выбит из седла.
Я был потрясён, впал в депрессию.
Это сильно меня расстроило.
Это довело меня до нервного истощения,
и в результате я пошёл домой и напился.
В то время как Сасскинд
топил своё горе в бутылке,
из-за того что его передовая идея
была отвергнута,

English: 
And this rubber band
could not only stretch
and contract, but wiggle.
And marvel of marvels,
it exactly agreed with this formula.
I was pretty sure at that time
that I was the only one
in the world who knew this.
BRIAN GREENE: Susskind
wrote up his discovery
introducing the revolutionary idea
of strings.
But before his paper could be published
it had to be reviewed
by a panel of experts.
LEONARD SUSSKIND:
I was completely convinced
that when it came back
it was going to say,
"Susskind is the next Einstein,"
or maybe even,
"the next Newton."
And it came back saying,
"this paper's not very good,
probably shouldn't be published."
I was truly knocked off my chair.
I was depressed, I was
unhappy. I was saddened by it.
It made me a nervous wreck,
and the result was
I went home and got drunk.
BRIAN GREENE: As Susskind
drowned his sorrows
over the rejection of his far out idea,

Russian: 
казалось,
что теория струн умерла.
Тем временем магистральная наука
рассматривала частицы
как точки, а не как струны.
В течение десятилетий
физики исследовали
поведение микроскопических частиц,
сталкивая их на огромных скоростях
и изучая последствия
этих столкновений.
В море открытых частиц
они обнаруживали,
что природа намного богаче,
чем они полагали.
(Шелдон Ли Глэшоу): Каждый месяц
происходило открытие новой частицы -
ро-мезон, омега, частица В,
частица В1, частица В2, фи, омега.
Было использовано больше букв,
чем есть в большинстве алфавитов.
Это был демографический взрыв частиц.
(Стивен Вайнберг): Было время,
когда аспиранты

English: 
it appeared string theory
was dead.
The Standard Model
Meanwhile,
mainstream science was embracing
particles as points,
not strings.
For decades,
physicists had been exploring
the behavior of microscopic particles
by smashing them together at high speeds
and studying those collisions.
In the showers of particles produced,
they were discovering that nature
is far richer than they thought.
SHELDON LEE GLASHOW:
Once a month there'd be a discovery
of a new particle:
the Rho meson, the Omega particle,
the B particle, the B1 particle,
the B2 particle, Phi, Omega...
more letters were used than exist
in most alphabets.
It was a population explosion
of particles.
STEVEN WEINBERG: It was a time
when graduate students

English: 
would run through the halls
of a physics building saying
they discovered another particle,
and it fit the theories.
And it was all so exciting.
BRIAN GREENE: And in
this zoo of new particles,
scientists weren't just discovering
building blocks of matter.
Leaving string theory in the dust,
physicists made a startling
and strange prediction:
that the forces of nature
can also be explained by particles.
Now, this is a really weird idea,
but it's kind of like a game of catch
in which the players like me
and me are particles of matter.
And the ball we're
throwing back and forth
is a particle of force.
It's called a messenger particle.
For example, in the case of magnetism,
the electromagnetic
force --
this ball --
would be a photon.
The more of these messenger particles

Russian: 
бегали по коридорам
физического факультета
и кричали: "Они открыли
ещё одну частицу,
и она соответствует теории!"
Это так захватывало.
В этом зоопарке новых частиц
учёные не просто открывали
новые составляющие блоки материи.
Оставив теорию струн пылиться,
физики сделали поразительное
и странное предсказание:
с помощью частиц можно объяснить
взаимодействия в природе.
Вообще, это действительно
странная идея,
но это похоже на игру в мяч,
в которой игроки, как, например, я
и я - частицы материи,
а мяч, который мы бросаем туда-сюда -
частица взаимодействия.
Она называется частицей-переносчиком.
Например, в случае магнетизма,
электромагнитного взаимодействия,
таким мячом является фотон.
Чем больше этих
частиц-переносчиков, фотонов,

English: 
or photons that are
exchanged between us,
the stronger the magnetic attraction.
And scientists predicted
that it's this exchange
of messenger particles
that creates what we feel as force.
Experiments confirmed these predictions
with the discovery of
the messenger particles
for electromagnetism,
the strong force and the weak force.
And using these newly
discovered particles
scientists were closing in
on Einstein's dream
of unifying the forces.
Particle physicists reasoned
that if we rewind the cosmic film
to the moments just after the Big Bang,
some 14 billion years ago
when the universe was
trillions of degrees hotter,
the messenger particles
for electromagnetism
and the weak force would
have been indistinguishable.

Russian: 
обменивается между объектами,
тем сильнее между ними
магнитное притяжение.
Учёные предсказывали,
что именно этот обмен
частицами-переносчиками
создаёт то, что мы ощущаем как силу.
Эксперименты подтвердили эти
предсказания
после открытия
частиц-переносчиков
электромагнетизма, сильного
и слабого ядерного взаимодействия.
Используя эти недавно
обнаруженные частицы,
учёные приблизились
к мечте Эйнштейна
об объединении взаимодействий.
Физики-ядерщики пришли к выводу,
что, если прокрутить
космологический фильм
назад до моментов
сразу после Большого взрыва,
то есть около 14 миллиардов лет назад,
когда температура Вселенной
составляла триллионы градусов,
частицы-переносчики
электромагнетизма
и слабого взаимодействия
были бы неразличимы.

English: 
Just as cubes of ice
melt into water in the hot sun,
experiments show
that as we rewind to the extremely
hot conditions of the Big Bang,
the weak and electromagnetic forces
meld together and unite
into a single force
called "the electroweak."
And physicists believe
that if you roll the cosmic
film back even further,
the electroweak would unite
with the strong force
in one grand "super-force."
Although that has yet to be proven,
quantum mechanics was able to explain
how three of the forces operate
on the subatomic level.
SHELDON LEE GLASHOW:
And all of a sudden we had a consistent
theory of elementary particle physics,
which allows us to describe
all of the
interactions --
weak, strong and
electromagnetic --

Russian: 
Как кубики льда тают под палящим
солнцем, превращаясь в воду,
так слабое и электромагнитное
взаимодействия, по мере того как мы
движемся к экстремально горячим
условиям Большого взрыва,
сливаются воедино
и объединяются в одно взаимодействие,
которое называется электрослабым.
Физики считают,
что, если прокрутить космологический
фильм ещё дальше назад,
электрослабое взаимодействие
объединится с сильным взаимодействием
в одну грандиозную суперсилу.
Несмотря на то что
это ещё не доказано,
квантовая механика смогла объяснить,
каким образом эти три взаимодействия
функционируют на ядерном уровне.
(Шелдон Ли Глэшоу): Неожиданно
мы получили непротиворечивую теорию
элементарных частиц,
которая позволяет нам
описывать все взаимодействия -

English: 
in the same language.
It all made sense,
and it's all in the textbooks.
STEVEN WEINBERG:
Everything was converging
toward a simple picture
of the known particles and forces,
a picture which eventually became known
as the "Standard Model."
I think I gave it that name.
BRIAN GREENE: The inventors
of the Standard Model,
both the name and the theory,
were the toasts of the
scientific community,
receiving Nobel Prize after Nobel Prize.
But behind the fanfare
was a glaring omission.
Although the standard model
explained three of the forces
that rule the world of the very small,
it did not include the
most familiar force,

Russian: 
слабое, сильное и электромагнитное -
на одном и том же языке.
Она понятна, её излагают в учебниках.
(Стивен Вайнберг):
Всё сходилось к простой картине
известных частиц и
взаимодействий,
которая в конечном счёте
стала известной
как cтандартная модель.
Думаю, я ей дал это название.
Профессора Шелдон Глэшоу,
Абдус Салам и Стивен Вайнберг.
Создатели стандартной модели,
как названия, так и самой теории,
стали сливками научного сообщества,
получая одну Нобелевскую премию
за другой.
Однако фанфары заглушали одно
немаловажное обстоятельство.
Несмотря на то что стандартная модель
объясняла три взаимодействия,
царящих в мире самых малых масштабов,
она не включала в себя
самое известное взаимодействие -

Russian: 
гравитацию.
Оставшись в тени стандартной модели,
теория струн стала
теоретическим болотом физики.
(Габриэле Венециано): Большинство
в нашем сообществе совершенно потеряло
интерес к теории струн.
Они говорили: "Окей, это очень
красивая, элегантная штука,
но не имеет ничего общего
с реальностью".
(С. Джеймс Гейтс, Мл.): Большая часть
научного сообщества не воспринимает
её всерьёз, но первопроходцы
теории струн убеждены,
что чуют реальность,
и продолжают развивать эту идею.
Но чем больше эти упрямцы
погружались в теорию струн,
тем больше проблем они обнаруживали.
Первоначальная версия теории струн
имела ряд проблем.
Одной из них было то,
что она предсказывала
частицу, которая, как мы знаем,
не имеет физического смысла.

English: 
gravity.
Overshadowed by the Standard Model,
string theory
became a backwater of physics.
GABRIELE VENEZIANO: Most people
in our community lost, completely,
interest in string theory. They said,
"Okay, that was a
very nice elegant thing
but had nothing to do with nature."
S. JAMES GATES, JR.:
It's not taken seriously
by much of the community,
but the early pioneers of string theory
are convinced
that they can smell reality
and continue to pursue the idea.
BRIAN GREENE: But the more these
diehards delved into
string theory
the more problems they found.
JOSEPH LYKKEN:
Early string theory had
a number of problems.
One was that it predicted a particle
which we know is unphysical.

English: 
It's what's called a "tachyon,"
a particle that travels
faster than light.
JOHN H. SCHWARZ
There was this discovery
that the theory requires ten dimensions,
which is very disturbing, of course,
since it's obvious that
that's more than there are.
CUMRUN VAFA
It had this massless particle
which was not seen in experiments.
MICHAEL B. GREEN: So these
theories didn't seem to make sense.
JOSEPH LYKKEN: This
seemed crazy to people.
CUMRUN VAFA: Basically,
string theory was not
getting off the ground.
JOSEPH LYKKEN: People threw
up their hands and said,
"This can't be right."
Wrestling with String Theory
BRIAN GREENE: By 1973,
only a few young physicists
were still wrestling
with the obscure equations
of string theory.
One was John Schwarz,
who was busy tackling
string theory's numerous problems,
among them a mysterious
massless particle

Russian: 
Речь идёт о тахионе,
частице, перемещающейся быстрее света.
(Джон Х. Шварц): Обнаружилось,
что теория требует существования
десяти измерений,
что, конечно, очень расстраивает,
поскольку, очевидно, их меньше.
(Кумрун Вафа): Она предсказывала
существование безмассовой частицы,
которая не наблюдалась
в экспериментах.
(Майкл Б. Грин): Так что казалось,
эта теория не имеет смысла.
(Джозеф Ликкен): Все думали,
что это безумие.
(Кумрун Вафа): По существу,
теория струн не двигалась с места.
(Джозеф Ликкен): Люди вскидывали руки
и кричали: "Этого не может быть!"
К 1973 году только несколько
молодых физиков всё ещё боролись
с малопонятными уравнениями
теории струн.
Одним из них был Джон Шварц,
который был занят решением
многочисленных проблем теории струн,
в том числе таинственная
безмассовая частица,

English: 
predicted by the theory
but never seen in nature,
and an assortment of anomalies
or mathematical inconsistencies.
JOHN H. SCHWARZ:
We spent a long time
trying to fiddle with the theory.
We tried all sorts of ways
of making the dimension be four,
getting rid of these massless particles
and the tachyons and so on,
but it was always ugly and unconvincing.
BRIAN GREENE: For four years, Schwarz
tried to tame the unruly equations
of string theory,
changing, adjusting,
combining and recombining
them in different ways.
But nothing worked.
On the verge of
abandoning string theory,
Schwarz had a brainstorm:
perhaps his equations
were describing gravity.
But that meant reconsidering
the size of these
tiny strands of energy.
JOHN H. SCHWARZ:
We weren't thinking about
gravity up 'til that point.

Russian: 
предсказываемая теорией,
но не наблюдаемая в природе,
а также ряд аномалий,
или математических противоречий.
Мы потратили много времени,
"химича" с теорией.
Мы испробовали все способы
превращения числа измерений в четыре,
избавления от этих безмассовых частиц
и тахионов и так далее,
но всё получалось
безобразно и неубедительно.
В течение четырёх лет
Шварц пытался укротить
непокорные уравнения теории струн,
изменяя, подправляя,
комбинируя и перекомбинируя
чтобы Вселенная была
упорядоченной и предсказуемой.
Но ничто не помогало.
Находясь на грани отказа от теории,
Шварц испытал мозговой штурм:
возможно, его уравнения
описывают гравитацию.
Однако это означало пересмотр
размеров этих крошечных нитей энергии.
Мы и не думали о гравитации
вплоть до этого момента,
но, как только мы предположили,

Russian: 
что, быть может, мы имеем
дело с теорией гравитации,
нам пришлось радикально
изменить представление
о том, насколько большими
являются эти струны.
В результате предположения
о том, что струны
в сто миллиардов
миллиардов раз меньше атома,
один из пороков теории
стал её достоинством.
Таинственная частица, от которой
старался избавиться Джон Шварц,
оказалась гравитоном,
частицей, которую так долго искали
и которая является переносчиком
гравитации на квантовом уровне
Теория струн помогла найти
часть мозаики, которой
не хватало в стандартной модели.
Шварц опубликовал
свою сенсационную новую теорию,
в которой описывается
гравитация на ядерном уровне.
Нам казалось вполне очевидным,
что теория верна.

English: 
But as soon as we suggested
that maybe we should be dealing
with a theory of gravity,
we had to radically
change our view of how
big these strings were.
BRIAN GREENE: By supposing that strings
were a hundred billion
billion times smaller
than an atom,
one of the theory's vices
became a virtue.
The mysterious particle John Schwarz
had been trying to get rid of now
appeared to be a graviton,
the long sought after particle believed
to transmit gravity
at the quantum level.
String theory had produced
the piece of the puzzle
missing from the standard model.
Schwarz submitted for publication
his groundbreaking new theory
describing how gravity works
in the subatomic world.
JOHN H. SCHWARZ:
It seemed very obvious
to us that it was right.
But there was really no reaction

Russian: 
Тем не менее не было, по сути, никакой
реакции от научного сообщества.
Снова теория струн натолкнулась
на стену непонимания.
Но Шварц не был обескуражен.
Он увидел проблеск святого Грааля.
Если струны описывают
гравитацию на квантовом уровне,
значит именно они - ключ к объединению
всех четырёх взаимодействий.
К нему в его поисках присоединился
один из очень немногих учёных,
рискнувших своей карьерой
ради струн, - Майкл Грин.
В каком-то смысле, думаю, у нас
была спокойная уверенность в том,
что теория струн, очевидно, корректна,
и не имело большого значения то,
что люди в тот момент так не считали.
Они должны были увидеть это
рано или поздно.
Тем не менее, чтобы оправдать
уверенность Грина,
Шварцу и самому Грину пришлось
столкнуться лицом к лицу с тем,
что в начале 1980-х
теория струн всё ещё имела
фатальные недостатки,
известные в математике как "аномалии".
Аномалия - это как раз то, на что
она похожа просто по звучанию.

English: 
in the community whatsoever.
BRIAN GREENE: Once again
string theory fell on
deaf ears.
But Schwarz would not be deterred.
He had glimpsed the Holy Grail.
If strings described
gravity at the quantum level,
they must be the key to unifying
the four forces.
He was joined in this quest
by one of the only other scientists
willing to risk his career
on strings, Michael Green.
MICHAEL B. GREEN
In a sense, I think,
we had a quiet confidence
that the string theory
was obviously correct,
and it didn't matter much if people
didn't see it at that point.
They would see it down the line.
BRIAN GREENE: But for Green's confidence
to pay off,
he and Schwarz would
have to confront the fact
that in the early 1980s,
string theory still had fatal flaws
in the math
known as "anomalies."
An anomaly is just what it sounds like.

Russian: 
Это что-то странное,
неуместное.
Вообще говоря, такой тип
аномалии необычен.
Тем не менее математические
аномалии способны похоронить
любую физическую теорию,
в которой они возникают.
Их сложно описать подробно,
поэтому приведём простой пример.
Скажем, у нас есть теория,
в которой два уравнения
описывают одно физическое
свойство нашей Вселенной.
Если я решу одно уравнение
здесь и получу х = 1,
а затем решу второе уравнение
здесь и получу х = 2,
значит, моя теория имеет аномалии,
так как должно быть
только одно решение для х.
До тех пор пока я не переделаю
свои уравнения таким образом,
чтобы получить
одно и то же значение для х,
теория мертва.
В начале 1980-х
теория струн изобиловала
математическими аномалиями
такого рода,
хотя уравнения были гораздо сложнее.

English: 
It's something that's
strange or out of place,
something that doesn't belong.
Now this kind of anomaly is just weird.
But mathematical anomalies
can spell doom for a theory of physics.
They're a little complicated,
so here's a simple example:
let's say we have a theory
in which these two equations
describe one physical
property of our universe.
Now if I solve this equation
over here, and I find x=1,
and if I solve this equation
over here and find x=2,
I know my theory has anomalies
because there should
only be one value for X.
Unless I can revise my equations
to get the same value
for X on both sides,
the theory is dead.
In the early 1980s,
string theory was riddled
with mathematical anomalies
kind of like these,
although the equations
were much more complex.

Russian: 
Будущее теории зависело от того,
смогут ли учёные избавить её уравнения
от этих фатальных противоречий.
После того как Шварц и Грин сражались
с аномалиями в теории струн
в течение пяти лет, их работа
увенчалась успехом поздно ночью
летом 1984 года.
Было широко распространено мнение,
что эти теории противоречивы
из-за аномалий.
Ну, безо всяких на то оснований
я просто чувствовал,
что это неправильно,
поскольку я чувствовал, что
теория струн должна быть верной,
поэтому в ней не может быть аномалий.
Так что мы решили:
"Нам придётся всё это пересчитать".
Поразительно, но всё свелось
к единственному расчёту.
На одной стороне доски
они получили 496.
И если бы на другой стороне они
получили бы соответствующее число,

English: 
The future of the theory
depended on ridding
the equations of these
fatal inconsistencies.
After Schwarz and Green battled
the anomalies in string
theory for five years,
their work culminated late one night
in the summer of 1984.
JOHN H. SCHWARZ:
It was widely believed
that these theories
must be inconsistent
because of anomalies.
Well, for no really good reason,
I just felt that had
to be wrong because I,
I felt, "String theory
has got to be right,
therefore there can't be anomalies."
So we decided, "We've got
to calculate these things."
BRIAN GREENE: Amazingly
it all boiled down to
a single calculation.
On one side of the
blackboard they got 496.
And if they got the matching
number on the other side

Russian: 
это доказывало бы, что
теория струн свободна от аномалий.
Я хорошо помню один момент,
когда мы с Джоном Шварцем
беседовали у доски
и размышляли о том, как
получить соответствующие числа,
причём соответствие должно
было быть точным.
Помню, как шутил с
Джоном Шварцем в тот момент,
поскольку тогда была гроза.
Тогда в Аспене был
большой горный шторм,
и, помню, я сказал что-то типа:
"Должно быть, мы очень близки к цели,
раз боги пытаются помешать нам
закончить расчёты".
И, в самом деле, всё сошлось.
Это означало, что теория стала
свободной от аномалий.
И у неё была достаточная
математическая мощь,
чтобы объять
все четыре взаимодействия.
Таким образом, мы осознали,
что струны могут описать
не только гравитацию,
но и остальные взаимодействия.
Так что мы заговорили
в терминах объединения теорий.
И мы увидели в этом
возможность воплощения
мечты, которую Эйнштейн выразил
в последние годы своей жизни, -

English: 
it would prove string theory
was free of anomalies.
MICHAEL B. GREEN:
I do remember a particular moment,
when John Schwarz and I
were talking at the blackboard
and working out these numbers
which had to fit, and they
just had to match exactly.
I remember joking
with John Schwarz at that moment,
because there was
thunder and lightning --
there was a big mountain storm in Aspen
at that
moment --
and I remember saying something like,
you know, "We must be
getting pretty close,
because the gods are trying
to prevent us completing
this calculation."
And, indeed, they did match.
BRIAN GREENE: The matching numbers
meant the theory was free of anomalies.
And it had the mathematical depth
to encompass all four forces.
JOHN H. SCHWARZ:
So we recognized not only
that the strings could describe gravity
but they could also
describe the other forces.
So we spoke in terms of unification.
And we saw this as a possibility
of realizing the dream that Einstein
had expressed in his later years,

English: 
of unifying the different forces
in some deeper framework.
MICHAEL B. GREEN:
We felt great.
That was an extraordinary moment,
because we realized
that no other theory had
ever succeeded in doing that.
JOHN H. SCHWARZ:
But by now, it's like crying wolf.
Each time we had done something,
I figured everyone's
going to be excited,
and they weren't.
So I, I figured...
by now I didn't expect
much of a reaction.
BRIAN GREENE: But this time
the reaction was explosive.
In less than a year,
the number of string theorists
leapt from just a handful to hundreds.
MICHAEL B. GREEN:
Up to that moment, the longest talk
I'd ever given on the
subject was five minutes
at some minor conference.
And then,
suddenly, I was invited
all over the world
to give talks and lectures and so forth.
BRIAN GREENE: String
theory was christened
"The Theory of Everything."
The Theory of Everything
In early fall of 1984,
I came here, to Oxford University,
to begin my graduate studies in physics.

Russian: 
объединение различных взаимодействий
в какой-то более основательной модели.
Мы чувствовали себя превосходно.
То был исключительный момент,
поскольку мы понимали,
что ни одна другая теория
в этом не преуспела.
Но уже создалась ситуация, как в сказке
про мальчика-пастуха и волков.
Каждый раз, когда мы
получали результат,
я рассчитывал, что все воодушевятся,
но не тут-то было.
Так что я рассчитывал… в то время
я не ожидал большой реакции.
Но на этот раз реакция
была ошеломительной.
Меньше чем за год число
струнных теоретиков подскочило
с полдюжины до сотен.
Вплоть до того момента
самая длинная лекция, которую я читал
по данной теме, длилась пять минут
и имела место на какой-то
второстепенной конференции.
А теперь, неожиданно, меня стали
почти везде приглашать для проведения
лекций и семинаров и так далее.
Теорию струн окрестили
"теорией всего".
В начале осени 1984 года я приехал
сюда, в Оксфордский университет,

Russian: 
учиться в аспирантуре
на физическом факультете.
Через несколько недель я увидел плакат
с объявлением о лекции Майкла Грина.
Я не знал, кто это,
но тогда я вообще никого не знал.
А название лекции
было что-то вроде "Теория всего".
Так что как я мог устоять?
Эта новая элегантная версия
теории струн, казалось, способна
описать все строительные
блоки природы.
Вот каким образом.
Внутри любой крупицы песка
находятся миллиарды крошечных атомов.
Любой атом состоит
из более мелких кусочков материи,
электронов, которые находятся
на орбитах вокруг ядра,
состоящего из протонов и нейтронов,
которые, в свою очередь, состоят из
ещё более мелких кусочков материи,
называемых кварками.
Однако теория струн утверждает,
что это ещё не предел.
Она делает ошеломляющее
заявление о том,

English: 
Some weeks after,
I saw a poster for a lecture
by Michael Green.
I didn't know who he
was, but, then again,
I really didn't know who anybody was.
But the title of the lecture
was something like "The
Theory of Everything."
So how could I resist?
This elegant
new version of string theory
seemed capable of describing
all the building blocks of nature.
Here's how:
inside every grain of sand
are billions of tiny atoms.
Every atom is made
of smaller bits of matter,
electrons orbiting a nucleus
made of protons and neutrons,
which are made of even
smaller bits of matter
called quarks.
But string theory says
this is not the end of the line.
It makes the astounding claim

Russian: 
что частицы, составляющие
любой кусок материи во Вселенной,
сами состоят из ещё более
мелких ингредиентов,
крошечных колеблющихся нитей энергии,
которые похожи на струны.
Любая из этих струн невообразимо мала.
Так, если бы атом увеличили
до размера Солнечной системы,
струна стала бы размером
всего с дерево!
И вот в чём ключевая идея.
Подобно тому, как различные
колебательные схемы или частоты
струны виолончели
создают различные музыкальные ноты,
различные способы вибрации струн
наделяют частицы
уникальными свойствами,
такими как масса и заряд.
Например, единственное различие
между частицами,
составляющими вас или меня,
и частицами, создающими гравитацию
и другие виды взаимодействия,

English: 
that the particles making
up everything in the universe
are made of even smaller ingredients,
tiny wiggling strands of energy
that look like strings.
Each of these strings
is unimaginably small.
In fact,
if an atom were enlarged
to the size of the solar system,
a string would only
be as large as a tree!
And here's the key idea.
Just as different
vibrational patterns
or frequencies of a single cello string
create what we hear as
different musical notes,
the different ways that strings vibrate
give particles their unique properties,
such as mass and charge.
For example,
the only difference
between the particles
making up you and me
and the particles that transmit gravity
and the other forces

Russian: 
заключается в способе вибрации
этих крошечных струн.
Состоящая из чудовищного количества
этих осциллирующих струн,
Вселенная может представляться нам
как великая космическая симфония.
И эта элегантная идея
разрешает противоречие
между пенной и непредсказуемой
картиной реальности
на ядерном уровне
и гладкой картиной пространства
на макроуровне.
Именно пена квантовой механики
и гладкость
общей теории относительности Эйнштейна
препятствуют созданию
мостика между теориями,
который бы объединил их.
Вообще, то, что делает теория струн, -
это ни много ни мало
усмирение бурной пены
квантовой механики.
Достигает она этого
путём развития старой идеи
о точечной частице
и превращения её в струну.

English: 
is the way these tiny strings vibrate.
Composed of an enormous number
of these oscillating strings,
the universe can be thought of
as a grand cosmic symphony.
And this elegant idea
resolves the conflict
between our jittery unpredictable
picture of space on the subatomic scale
and our smooth picture of space
on the large scale.
It's the jitteriness of quantum theory
versus the gentleness
of Einstein's general
theory of relativity
that makes it so hard to bridge
the two, to stitch them together.
Now, what string theory
does, it comes along
and basically calms the jitters
of quantum mechanics.
It spreads them out by virtue
of taking the old idea
of a point particle
and spreading it out into a string.

Russian: 
Таким образом, пенное поведение
микромира остаётся,
но оно как раз настолько
менее жёсткое,
насколько необходимо, чтобы квантовая
теория и общая теория относительности
были идеально пригнаны друг к другу
в рамках этой модели.
Это триумф математики.
Не используя ничего, кроме этих
крошечных вибрирующих нитей энергии,
струнные теоретики претендуют на то,
чтобы реализовать мечту Эйнштейна
об объединении всех взаимодействий
и видов материи.
Однако эта радикально новая теория
имеет изъян в своей броне.
(Шелдон Глэшоу): Ни один эксперимент
никогда не сможет проверить,
что происходит
на исследуемых масштабах.
Ни одно наблюдение
не может быть связано
с этими крошечными масштабами
или высокими энергиями.
Иначе говоря, не существует эксперимента,
который можно было бы провести,
нет ни одного наблюдения, которое
можно было бы сделать,
чтобы сказать: "Ребята, вы неправы".

English: 
So the jittery behavior is there,
but it's just sufficiently less violent
that quantum theory
and general relativity
stitch together perfectly
within this framework.
It's a triumph of mathematics.
With nothing but these tiny
vibrating strands of energy,
string theorists claim
to be fulfilling Einstein's dream
of uniting all forces and all matter.
But this radical new theory
contains a chink in its armor.
SHELDON LEE GLASHOW:
No experiment can ever check up
what's going on at the distances
that are being studied.
No observation can relate
to these tiny distances
or high energies.
That is to say,
there ain't no experiment
that could be done,
nor is there any observation
that could be made,
that would say,
"You guys are wrong."
The theory is safe,

English: 
permanently safe.
Is that a theory of
physics or a philosophy?
I ask you.
MICHAEL B. GREEN:
People often criticize
string theory for saying
that it's very far removed from any
direct experimental test, and it's...
surely it's not really, um, um,
a branch of physics, for that reason.
And I, my response to that is simply
that they're going to be proved wrong.
BRIAN GREENE: Making string theory
even harder to prove,
is that, in order to work,
the complex equations require something
that sounds like it's straight out
of science fiction:
extra dimensions of space.
AMANDA PEET:
We've always thought, for centuries,
that there was only what we can see.
You know, this dimension,
that one, and another one.
There was only three dimensions
of space and one of time.
And people who've said
that there were extra
dimensions of space
have been labeled as,
you know, crackpots,
or people who were bananas.
Well,

Russian: 
Теория в безопасности,
в перманентной безопасности.
Это физическая теория или философия?
Я вас спрашиваю.
(Майкл Б. Грин): Люди часто критикуют
теорию струн за то,
что её положения очень далеки
от любой непосредственной
экспериментальной проверки,
и она... конечно, она
не вполне является
именно физическим направлением
по этой причине.
Но я... мой ответ
заключается просто в том,
что окажется, что они неправы.
Что ещё больше затрудняет
обоснование теории струн,
она требует для решения
своих сложных уравнений того,
что похоже скорее
на научную фантастику, -
дополнительные
пространственные измерения.
(Аманда Пит): В течение столетий
мы полагали,
что существует только то,
что мы можем наблюдать.
Знаете, это измерение,
другое и ещё одно.
Было только три измерения пространства
и одно измерение времени.
А на людей, которые утверждали,
что существуют
дополнительные измерения,
вешался, знаете, ярлык чокнутого
или просто придурка.

Russian: 
Вообще-то, теория струн
именно это и предсказывает.
Чтобы их принимали всерьёз, струнные
теоретики были вынуждены объяснить,
каким образом это странное
предсказание может быть верным.
И они утверждают, что абстрактная идея
дополнительных измерений
может быть более реальной,
чем вы можете представить.
Давайте я покажу, что имею в виду.
Я собираюсь встретиться с человеком,
который был одним из первых,
кому пришла в голову
эта странная идея.
Я должен с ним встретиться
в 4:00 в его квартире
на углу Пятой авеню и 93-й стрит,
на втором этаже.
Итак, чтобы встретиться с ним,
мне нужно четыре элемента информации:
для каждого
пространственного измерения -
стрит, авеню и номер этажа,
а также для четвёртого измерения -
время.
Вы можете представить их себе
как четыре измерения
привычной реальности:
вправо-влево, вперёд-назад,
вверх-вниз и время.
Оказывается, эта странная идея о том,

English: 
string theory really predicts it.
BRIAN GREENE: To be taken seriously,
string theorists had to explain
how this bizarre
prediction could be true.
And they claim that the far out idea
of extra dimensions
may be more down to
earth than you'd think.
Multiple Dimensions
Let me show you what I mean.
I'm off to see a guy who
was one of the first people
to think about this strange idea.
I'm supposed to meet him at
four o'clock at his apartment
at Fifth Avenue and 93rd
Street, on the second floor.
Now, in order to get to this meeting,
I need four pieces of information:
one for each of the three
dimensions of space --
a street, an avenue
and a floor number --
and one more for time,
the fourth dimension.
You can think about these
as the four dimensions
of common experience:
left-right,
back-forth,
up-down
and time.

English: 
As it turns out, the strange idea
that there are additional dimensions
stretches back almost a century.
Our sense that we live in a universe
of three spatial dimensions
really seems beyond question.
But in 1919, Theodor Kaluza,
a virtually unknown
German mathematician,
had the courage to
challenge the obvious.
He suggested that maybe,
just maybe,
our universe has one more dimension
that for some reason we just can't see.
THEODOR KALUZA
Look. He says here,
"I like your idea."
So why does he delay?
BRIAN GREENE: You see,
Kaluza had sent his idea
about an additional spatial dimension
to Albert Einstein.
And although Einstein was
initially enthusiastic,
he then seemed to waver,
and for two years held up
publication of Kaluza's paper.
Eventually,
Kaluza's paper
was published --
after Einstein decided
extra dimensions were his cup of tea.

Russian: 
что существуют
дополнительные измерения,
имеет почти вековую историю.
Наш здравый смысл, подсказывающий нам,
что мы живём во Вселенной
с тремя измерениями пространства вроде
не может быть подвергнут сомнениям.
Однако в 1919 году Теодор Калуца,
практически неизвестный
немецкий математик,
мужественно бросил вызов очевидному.
Он предположил, что, может быть,
только может быть,
наша Вселенная имеет ещё
одно измерение,
которое по какой-то причине
мы просто не можем наблюдать.
(Теодор Калуца): Послушайте. Он здесь
говорит: "Мне нравится твоя идея".
Так почему он медлит?
Понимаете, Калуца отправил письмо
с изложением своей идеи
дополнительного пространственного
измерения Альберту Эйнштейну.
Несмотря на то что первоначально
Эйнштейн воспринял её с энтузиазмом,
затем он стал колебаться
и на два года задержал
публикацию статьи Калуцы.
В конце концов, статья Калуцы
была опубликована,

Russian: 
после того как Эйнштейн решил, что
дополнительные измерения ему по вкусу.
Вот в чём идея.
В 1916 г. Эйнштейн показал,
что гравитация есть не что иное,
как искривления и рябь
в четырёхмерном пространстве-времени.
Всего три года спустя
Калуца предположил,
что электромагнетизм
также может быть рябью.
Для того чтобы это было так,
Калуце понадобилось
место для этой ряби.
Так, Калуца предложил дополнительное
скрытое измерение пространства.
Но если Калуца прав, где же тогда
это дополнительное измерение?
И на что похожи эти
дополнительные измерения?
Можем ли мы представить их себе?
В общем, основываясь на работу Калуцы,
шведский физик Оскар Клейн предложил
необычный ответ.
Давайте взглянем на электрокабели,
протянутые вдоль дорог.

English: 
Here's the idea.
In 1916, Einstein showed that gravity
is nothing but warps and ripples
in the four familiar dimensions
of space and time.
Just three years later,
Kaluza proposed that electromagnetism
might also be ripples.
But for that to be true,
Kaluza needed a place
for those ripples to occur.
So Kaluza proposed
an additional hidden dimension of space.
But if Kaluza was right,
where is this extra dimension?
And what would extra
dimensions look like?
Can we even begin to imagine them?
Well, building upon Kaluza's work,
the Swedish physicist Oskar Klein
suggested an unusual answer.
Take a look at the cables
supporting that traffic light.
From this far away I can't see

Russian: 
Отсюда я не вижу, что у них есть
какая бы то ни было толщина.
Каждый кабель похож на линию,
объект с единственным измерением.
Но предположим, мы можем исследовать
один из кабелей достаточно близко,
подобно тому,
как это может сделать муравей.
Теперь второе измерение,
поверхность кабеля,
становится видимым.
С этой точки зрения, муравей
может двигаться вперёд-назад,
а также по часовой стрелке
и против часовой стрелки.
Таким образом, измерения
существуют в двух вариантах.
Они могут протяжёнными и развёрнутыми,
как длинный кабель,
но они могут быть также
крошечными и свёрнутыми,
подобно тому, как свёрнуто
второе измерение вокруг кабеля.
Калуца и Клейн сделали
фантастическое предположение о том,
что ткань нашей Вселенной похожа
на поверхность кабеля,
то есть может иметь как большие
протяжённые измерения,
те три, которые мы наблюдаем,

English: 
that they have any thickness.
Each one looks
like a line --
something with only a single dimension.
But suppose we could explore
one of these cables way up close,
like from the point of view of an ant.
Now a second dimension
which wraps around the
cable becomes visible.
From its point of view,
the ant can move forwards and backwards,
and it can also move clockwise
and counterclockwise.
So dimensions can come in two varieties.
They can be long and unfurled
like the length of the cable,
but they can also be tiny and curled up
like the circular direction
that wraps around it.
Kaluza and Klein made
the wild suggestion
that the fabric of our universe might be
kind of like the surface of the cable,
having both big extended dimensions,
the three that we know about,

English: 
but also tiny, curled up dimensions,
curled up so tiny --
billions of times smaller
than even a
single atom --
that we just can't see them.
And so our perception
that we live in a universe
with three spatial dimensions
may not be correct after all.
We really may live in a universe
with more dimensions than meet the eye.
So what would these extra
dimensions look like?
Kaluza and Klein proposed that if
we could shrink down billions of times,
we'd find one extra
tiny, curled up dimension
located at every point in space.
And just the way an ant
can explore the circular dimension
that wraps around a traffic light cable,
in theory an ant
that is billions of times smaller
could also explore this tiny,
curled up, circular dimension.
This idea
that extra dimensions exist

Russian: 
так и свёрнутые измерения,
свёрнутые настолько плотно -
в миллиарды раз меньше, чем атом, -
что мы их просто не можем наблюдать.
Таким образом, наше представление
о том, что мы живём во Вселенной
с тремя измерениями пространства,
может быть в результате некорректным.
Действительно, мы, возможно,
живём во Вселенной,
в которой больше измерений,
чем доступно человеческому глазу.
Так как же выглядят
эти дополнительные измерения?
Калуца и Клейн предположили,
что, если бы мы могли
сжаться в миллиарды раз,
мы бы нашли одно дополнительное
крошечное, свёрнутое измерение,
имеющее место
в каждой точке пространства.
И так же, как муравей может
исследовать круговое измерение,
обёртывающее дорожный электрокабель,
теоретически муравей,
который в миллиарды раз меньше,
также может исследовать это крошечное,
свёрнутое, круговое измерение.
Эта идея о дополнительных измерениях,
существующих повсюду вокруг нас,

English: 
all around us
lies at the heart of string theory.
In fact
the mathematics of string
theory demand not one,
but six extra dimensions,
twisted and curled into
complex little shapes
that might look something like this.
MICHAEL DUFF:
If string theory is right
we would have to admit
that there are really
more dimensions out there,
and I find that completely mind blowing.
EDWARD WITTEN
If I take the theory as we have it now,
literally, I would conclude
that the extra dimensions really exist.
They're part of nature.
JOSEPH LYKKEN:
When we talk about extra dimensions
we literally mean extra
dimensions of space
that are the same as
the dimensions of space
that we see around us.
And the only difference between them
has to do with their shape.
BRIAN GREENE: But how could
these tiny extra dimensions,
curled up into such peculiar shapes,

Russian: 
лежит в основе теории струн.
На самом деле,
математика теории струн требует
не одного,
а шести дополнительных измерений,
скрученных и свёрнутых
в сложные крошечные фигуры,
которые выглядят примерно так.
(Майкл Дафф): Если теория струн верна,
мы вынуждены принять тот факт,
что на самом деле существуют
дополнительные измерения,
Как же могут эти крошечные измерения,
(Эдвард Уиттен): Если рассматривать
данную теорию буквально,
придётся согласиться, что
дополнительные измерения существуют.
Они являются частью реальности.
(Джозеф Ликкен): Когда мы говорим
о дополнительных измерениях,
мы буквально имеем в виду такие
дополнительные измерения пространства,
которые ничем не отличаются
от тех измерений,
которые доступны нашему наблюдению.
Единственное отличие
состоит в их форме.
(Майкл Дафф):
Она как струна скрипки

English: 
have any effect on our everyday world?
Well, according to string theory,
shape is everything.
Because of its shape, a
French horn can produce
dozens of different notes.
When you press one of the keys
you change the note,
because you change
the shape of the space
inside the horn where the air resonates.
And we think the curled up
spatial dimensions in string theory
work in a similar way.
If we could shrink down small enough
to fly into one of these tiny
sixdimensional shapes
predicted by string theory
we would see how the extra dimensions

Russian: 
свёрнутые в такие своеобразные формы,
влиять на нашу повседневную жизнь?
Вообще-то, согласно теории струн,
форма - это всё.
Благодаря своей форме
валторна может сыграть
десятки различных нот.
Когда вы нажимаете на одну из кнопок,
вы меняете ноту,
поскольку мы меняете
форму пространства внутри валторны,
в котором резонирует воздух.
И мы полагаем, что свёрнутые
пространственные измерения
в теории струн функционируют
аналогичным образом.
Если бы могли сжаться
достаточно сильно,
чтобы войти в одно из этих
крошечных шестимерных пространств,
предсказываемых теорией струн,
мы бы увидели, каким образом
дополнительные измерения

English: 
are twisted and curled
back on each other,
influencing how strings,
the fundamental
ingredients of our universe,
move and vibrate.
And this could be the key
to solving one of nature's
most profound mysteries.
Five Flavors of String Theory
You see, our universe is
kind of like
a finely tuned machine.
Scientists have found that
there are about 20 numbers,
20 fundamental constants of nature
that give the universe the
characteristics we see today.
These are numbers like how
much an electron weighs,
the strength of gravity,
the electromagnetic force
and the strong and weak forces.
Now, as long as we set the dials
on our universe machine
to precisely the right values

Russian: 
скручены и свёрнуты
и каким образом это влияет
на движение и вибрацию струн,
фундаментальных
ингредиентов Вселенной.
Это дало бы нам ключ
к решению одной из самых
таинственных загадок природы.
Понимаете, Вселенная -
это тонко настроенный механизм.
Учёные обнаружили,
что существует около 20 чисел,
20 фундаментальных констант природы,
которые определяют те характеристики
природы, которые мы наблюдаем сегодня.
Речь идёт о массе электрона,
силе гравитации, электромагнетизма,
а также сильного и слабого
ядерного взаимодействия.
Тогда, пока мы будем настраивать
датчики вселенского механизма

English: 
for each of these 20 numbers,
the machine produces the universe
we know and love.
But if we change the numbers
by adjusting the
settings on this machine
even a little bit...
the consequences are dramatic.
For example, if I increase
the strength of the
electromagnetic force,
atoms repel one other more strongly,
so the nuclear furnaces
that make stars shine break down.
The stars, including
our sun, fizzle out,
and the universe as
we know it disappears.
So what exactly, in nature,
sets the values of these 20 constants
so precisely?
Well
the answer could be the extra dimensions
in string theory.
That is, the tiny, curled up,

Russian: 
в точном соответствии
со значениями этих 20 констант,
механизм будет функционировать как та
Вселенная, которую мы знаем и любим.
Если же мы изменим значения,
скорректировав настройки механизма,
даже совсем немного,
последствия будут драматическими.
Например, если я увеличу
силу электромагнитного взаимодействия,
атомы будут отталкиваться
более сильно,
так что ядерные топки, заставляющие
звёзды светиться, перестанут работать.
Звёзды, в том числе Солнце, погаснут,
а Вселенная, которую мы знаем,
исчезнет.
Так что же в природе
так точно устанавливает
значения этих 20 констант?
Вообще говоря, ответом могут быть
дополнительные измерения теории струн.
Эти крошечные свёрнутые
шестимерные фигуры,
предсказываемые теорией,

Russian: 
заставляют одну струну вибрировать
в точности таким образом,
чтобы появилась частица,
наблюдаемая нами как фотон,
а другую струну -
в точности таким образом,
чтобы появился электрон.
Согласно теории струн,
эти мелкие фигуры
в дополнительных измерениях
действительно могут определять
все природные константы,
в точности дирижируя
космической симфонией струн.
К середине 1980-х теория струн
казалась неудержимой,
но за её кулисами творился беспорядок.
В течение нескольких лет струнные
теоретики достигли таких успехов,
что построили не одну,

English: 
six-dimensional shapes
predicted by the theory
cause one string to vibrate in
precisely the right way to produce
what we see as a photon
and another string to
vibrate in a different way
producing an electron.
So according to string theory,
these miniscule extradimensional shapes
really may determine
all the constants of nature,
keeping the cosmic symphony
of strings in tune.
By the mid 1980s,
string theory looked unstoppable,
but behind the scenes
the theory was in tangles.
Over the years, string theorists
had been so successful
that they had constructed not one,

English: 
but five different
versions of the theory.
Each was built on strings
and extra dimensions,
but in detail, the five theories
were not in harmony.
In some versions, strings
were openended strands.
In others they were closed loops.
At first glance, a couple of versions
even required 26 dimensions.
All five versions
appeared equally valid,
but which one was
describing our universe?
This was kind of an
embarrassment for string theorists
because on the one hand, we wanted
to say that this might be it,
the final description of the universe.
But then, in the next
breath we had to say,

Russian: 
а целых пять различных версий
данной теории.
Каждая из них основывается на струнах
и дополнительных измерениях,
но, если вдаваться в подробности,
эти пять теорий не согласованы.
В одних версиях струны представляют
собой незамкнутые энергетические нити.
В других версиях струны замкнуты.
Первоначальные версии
требовали даже
существования 26 измерений.
Все пять версий оказались
в равной степени обоснованными,
но какая из них
описывает нашу Вселенную?
Это приводило струнных
теоретиков в замешательство,
поскольку, с одной стороны,
они хотели заявить, что, возможно,
это и есть окончательное
описание Вселенной.
С другой стороны,
они были вынуждены признать,
что это описание имеет пять вариантов.

Russian: 
Поскольку Вселенная у нас одна,
мы ожидаем, что должна быть
одна теория, а не пять.
Так что это был ещё один пример
того, когда чем больше, тем хуже.
(Майкл Грин): Типичное отношение тех,
кому не нравилась теория струн,
было таким:
"Вообще-то, у вас пять теорий,
поэтому она неоднозначна".
(Джон Х. Шварц):
Была своеобразная ситуация,
поскольку мы искали
единственную теорию природы,
а не пять.
(Джозеф Ликкен): Если существует
пять теорий, быть может,
найдутся достаточно сообразительные
люди, которые придумают ещё 20,
или, может быть, существует
бесконечное количество теорий,
и вам остаётся снова
заняться случайными поисками
мировой теории.
(Кумрун Вафа): Быть может,
одна из этих пяти теорий
описывает нашу Вселенную.
С другой стороны, какая из них?
И зачем... для чего пригодятся
остальные теории?
(Эд Уиттен): Наличие пяти теорий
струн, хотя это большой прогресс,
ставит очевидный вопрос:
если одна из этих теорий
описывает нашу Вселенную,
то кто живёт
в остальных четырех мирах?
Казалось, теория струн
снова спустила пар.

English: 
"And it comes in five
flavors, five variations."
Now there's one universe
you expect there to be
one theory and not five.
So this is an example where
more is definitely less.
MICHAEL B GREEN:
One attitude that people
who didn't like string
theory could take was,
"Well, you have five
theories, so it's not unique."
JOHN H. SCHWARZ:
This was a peculiar state of affairs,
because we were looking just to describe
one theory of nature and not five.
JOSEPH LYKKEN:
If there's five of
them, well maybe there's
smart enough people
would find twenty of them.
Or maybe there's an
infinite number of them,
and you're back to just searching
around at random for
theories of the world.
CUMRUN VAFA: Maybe one of
these five string theories
is describing
our universe --
on the other hand, which one? And why?
What are the other ones good for?
EDWARD WITTEN: Having
five string theories,
even though it's big progress,
raises the obvious question:
if one of those theories
describes our universe
then who lives in the other four worlds?
BRIAN GREENE: String theory seemed
to be losing steam once again.

English: 
And frustrated by a lack of progress,
many physicists abandoned the field.
NARRATOR: Will string theory prove
to be a "Theory of Everything"
or will it unravel into
a "Theory of Nothing?"
Made by: Nauris Eðenvalds
Coool Coool Corp. ©

Russian: 
Разочарованные отсутствием прогресса,
многие физики оставили эту теорию.
Станет ли теория струн "теорией всего"
или окажется "теорией ничего"?
На сайте канала NOVA загляните
за кулисы вместе с Брайаном Грином
отправьтесь в путешествие в мир
ядерных частиц, поиграйте со струнами,
изобразите другие измерения,
и это ещё не всё.
Ищите на pbs.org.
Чтобы заказать "Элегантную Вселенную"
на VHS или DVD
или одноимённую книгу

Russian: 
пожалуйста, звоните WGBH Boston Video
по телефону 1-800-255-9424.
В следующей серии на канале NOVA:
Можно ли спасти теорию струн?
Живём ли мы в мире
с дополнительными измерениями
и параллельными вселенными,
которые нам недоступны?
Захватывающее путешествие
продолжается
вместе с Брайаном Грином, который
доводит физику до предела
в следующей серии
"Элегантной Вселенной".
Продукция канала NOVA
принадлежит WGBH Boston.
Основное финансирование канала NOVA
предоставляется фондом Park.
Мы видим учителя года.
Мы видим детей,
реализующих свой потенциал.
Вот что вдохновляет нас
создавать программы,
которые помогают вам реализовать
свой потенциал.

Russian: 
Наука - она дала нам модель того,
каким образом сделать
беспроводную связь чёткой.
Для Sprint большая честь
поддерживать NOVA.
Финансирование "Элегантной Вселенной"
предоставлено фондом Алфреда П. Слоуна
за расширение общественного понимания
значения науки и технологий.
А также Национальным научным фондом:
инвестиции Америки в будущее.
Дополнительное финансирование
предоставлено компанией Volkswagen.
А также фондом Джорджа Д. Смита
И Департаментом энергии США:
обеспечивая науку и безопасность
Основное финансирование канала NOVA
предоставлено также
Корпорацией общественного вещания и
такими же зрителями, как вы. Спасибо.

Russian: 
Мы - PBS.
Тайминг снят с closed captions
лицензионного DVD WG36779.1.
Перевод и ретайминг Stringman, фев-08
stringman(at)emailaccount.com
