Один из ярких образов Второй мировой войны – немецкие подводные лодки.
Которые охотятся волчьими стаями.
Русские субтитры – https://warhead.su
Немецкие подводные лодки  – «U-Booten» – стали во время Великой войны сильным шоком для британского флота.
Неудивительно, что по итогам Версальского договора Германии запретили иметь подводный флот.
Более того, подводные лодки оказались столь серьёзной угрозой для британских морских коммуникаций, а значит, и экономики в целом,
что некоторые политики попытались запретить этот вид оружия вообще.
В Германии к подводникам относились с большим уважением, как к героям Великой войны.
Ожидаемо, что уже в 1922 году отмечены первые попытки тайно продолжать разработку подлодок.
В 1935 году, когда Адольф Гитлер стал достаточно силён, чтобы открыто объявить о восстановлении вермахта, адмирал Эрих Редер начал строительство современного подводного флота.
Он хотел получить крупные подводные силы. По его мнению, потенциал подлодок не был полностью раскрыт в Великой войне из-за того, что Германия не смогла произвести достаточное их количество.
Но планам Редера мешало не только Англо-германское морское соглашение, но и Гитлер, который мечтал о могучих линкорах и авианосцах.
Так что Редер поручил заслуженному ветерану-подводнику Карлу Дёницу, ныне адмиралу, выжать всё, что можно, из имеющихся ресурсов.
А ресурсов имелось немного. К началу Второй мировой у кригсмарине было всего 39 боеспособных подлодок.
Дёниц и Редер понимали, что такими скромными силами многого добиться не выйдет, особенно если Гитлер продолжит настаивать на соблюдении призового права.
К концу 1940 года, даже после того, как фюрер одобрил неограниченную подводную войну, было произведено лишь 13 новых лодок – этого не хватило даже на восполнение потерь.
К тому же британский флот перешёл к использованию конвоев быстрее, чем ожидалось.
После уничтожения пассажирского лайнера «Атения» и потопления линкора «Ройял Оук» прямо в гавани Скапа-Флоу, британское правительство
настояло, чтобы торговые суда передвигались только большими группами под охраной военных кораблей.
Конвои были головной болью немецких подводников ещё в Великую войну, но теперь адмирал Дёниц догадался решить проблему, собрав подлодки в такие же большие группы.
Так родилась идея «волчьей стаи».
Чтобы поставить Британию на колени, немцам надо было выиграть гонку тоннажа.
То есть они должны были топить больше судов, чем британцы производят.
Но это был медленный процесс. Во время кампании в Норвегии подводников снабжали дефектными торпедами, что создавало массу проблем.
Даже если торпеда была запущена с идеальной позиции, она могла пройти мимо цели или не взорваться.
Цель оказывалась упущена, а лодка подвергала себя опасности обнаружения впустую.
Позже немецкие конструкторы разработали на замену контактному взрывателю магнитный, который срабатывал на некотором расстоянии от цели.
В 1940 году, после падения Франции, немецкие подводники получили в распоряжение порты с прямым выходом в Атлантику,
что сократило время выхода на позиции и сделало ремонт и обслуживание куда удобнее. «Волчьи стаи» оказались готовы к охоте.
Первой жертвой новой тактики стали конвои, следующие к Британским островам из Канады.
Лодка, обнаружившая конвой, оповещала остальных по радио о его координатах и курсе, после чего продолжала следовать за ним.
Командир «стаи» продумывал план предстоящей атаки. Оказавшись в выгодной позиции, «стая» наносила удар.
Если конвой был слабо защищён или удавалось обнаружить корабли, отбившиеся от него,  атаковали сразу.
В остальных случаях ждали ночи.
Обнаружить подводную лодку и так непросто, даже с возможностями британского флота.
Под покровом тьмы засечь её силуэт на фоне ночного неба, особенно в пасмурную погоду, сложнее во много раз.
Из такого положения они и атаковали, делая залп в три-четыре торпеды, а иногда и всеми аппаратами разом, чтобы компенсировать возможный отказ торпед.
Корабли сопровождения обычно реагировали на лодку, которая атаковала первой. Она погружалась и начинала уходить, отвлекая сопровождение на себя.
Потом удар наносила вторая подлодка – с другого ракурса.
После этого она также погружалась и передавала эстафету следующей.
Таким образом за один заход удавалось без потерь потопить 5-6, иногда даже 7 судов.
Если бы каждый конвой терял около 10% своих торговых судов, Британия проиграла бы гонку тоннажа.
В реальности первые потери конвоев оказались столь велики, что британское командование держало их в секрете, опасаясь массовой паники.
Эти же результаты настроили Редера и Дёница на оптимистичный лад – они решили, что, увеличив подводный флот, смогут добиться победы в гонке тоннажа.
Даже могучего британского флота не хватит на то, чтобы одновременно прикрывать острова от высадки десанта и сопровождать торговые суда, верно?
Но их предложениям снова не вняли.
На сей раз виноват был главный немецкий специалист по красивым мундирам Герман Геринг. Он распоряжался ресурсами. И в основном направлял их в свои люфтваффе, а не морякам.
Полный потенциал «волчьих стай» опять оказался не раскрыт.
Конечно, с июня 1940 года до марта 1941-го немецкий подводный флот наносил конвоям огромные потери,
но как только угроза немецкой высадки миновала, британцы начали быстро навёрстывать упущенное.
Они оснастили свои корабли радарами, стали более эффективно использовать морскую авиацию и организовали охотничьи группы, оснащённые глубинными бомбами.
Середина 1941 года стала для немецкого флота тёмной полосой – многие подводники-асы (то есть, имевшие пять и более потопленных целей)
погибли в стычках с британскими кораблями сопровождения.
Размен шёл 5 британских судов на 1 немецкую лодку, и Германия такой темп поддерживать не могла.
При грамотном использовании «волчьи стаи» всё ещё были опасными.
Ключевым элементом их тактики была взаимная координация по радио, и пока Союзники не взломали немецкий шифр, подлодки оставались невидимыми.
Но потом… немецкий код был взломан.
Оставшийся неизвестным для кригсмарине захват U 110 привёл к попаданию шифровальной машины «Энигма» в Блетчли-парк,
что позволило британцам иметь полную картину перемещения немецких подлодок.
К началу 1942 года британцы были убеждены, что «волчьи стаи» скоро перестанут представлять угрозу.
Однако в войну вступили США, трафик в Атлантике вырос, и это добавило проблем.
Дёниц переместил своё внимание на запад, желая перехватить как можно больше этого трафика.
Шестого мая 1942 года конвой ON 92 отправился из Ливерпуля в Америку. Он состоял из 42 судов под охраной эсминца «Гливс», сторожевика «Ингэм» и 4 канадских корветов.
Конвой был плохо снаряжён и слабо подготовлен. Пеленгатором было оснащено только спасательное судно «Бёри», и ещё один корабль нёс 10-см радар.
Чтобы сэкономить время, конвой отправился по большому кругу – то есть, по кратчайшему пути через Северную Атлантику. Но этот маршрут был и самым предсказуемым.
Немцы быстро перехватили радиопередачу конвоя. 11 мая U 569 обнаружила конвой и сообщила остальным лодкам. «Волчья стая» выдвинулась на перехват.
На «Бёри» быстро поняли, что конвой преследуют, причём не только U 569, но минимум ещё две лодки.
Было два варианта действий – отпугнуть лодки, направив к ним корабли сопровождения, или предпринять манёвр уклонения, чтобы оторваться от преследования.
Оба были неосуществимы – кораблей сопровождения было мало, а суда конвоя были тихоходными.
Устаревший пеленгатор на «Бёри» показывал положения врага лишь приблизительно. Но было понятно, что с приближением ночи расстояние до немцев сокращается.
«Гливс» отважно рванулся на перехват U 569 в одиночку. Но именно этого «волчья стая» и ожидала.
Незадолго до полуночи, сразу после того как «Гливс» покинул строй, U 124 приблизилась к конвою с юга и успешно торпедировала два грузовых судна – «Эмпайр Делл» и «Ллановер».
С других судов запустили осветительные ракеты в надежде обнаружить нападающего, но это лишь отвлекло внимание от U 94, которая немедленно торпедировала грузовое судно «Кокле».
Вскоре после этого U 124, которую так и не заметили, сделала второй заход, атаковав пароход «Маунт Парнс» и судно «Кристалес».
Узнав, что конвой потерял уже пять судов, «Гливс» поспешил обратно.
На следующее утро «Гливс» и корветы, которые  всё это время занимались спасением экипажей тонущих судов, успешно охраняли остатки конвоя при свете дня.
Но на этом их удача исчерпалась. Манёвр уклонения привёл их прямиком в шторм… и в прицел поджидавшей в засаде U 94.
Под прикрытием шторма U 94 удалось поразить как минимум одно судно. А возможно и два – британское «Батна» и шведское «Толькен».
Лишившийся уже семи судов конвой был практически разгромлен,
но у «волчьей стаи» кончались торпеды и топливо, так что Дёниц приказал лодкам возвращаться домой, вполне удовлетворившись результатом.
Союзники поняли, что, несмотря на все их успехи, «волчьи стаи» всё ещё продолжали действовать и оставались вполне опасными.
Немецкое командование преисполнилось надеждой на то, что битва за Атлантику ещё далеко не проиграна.
Когда я писал эту песню, мы ещё не решили, что альбом Primo Victoria будет про военную историю.
Так что изначально текст у песни был совсем другой – про то, что человек есть идеальный хищник.
Если я правильно помню, начиналась она так: «От Рейнского водопада до Великой стены, человек – абсолютный хищник матери-природы».
Точно не скажу, что-то в этом роде. И я написал довольно много, половину песни сделал.
Но потом мы закончили песню Primo Victoria и поняли, что к ней нужно что-то столь же масштабное. Она была про День «Д», и у нас в голове щёлкнуло – военная история это круто!
Мы написали эпичную песню и если остальные будут про пиво или езду на мотоцикле – это уже не то. «Секс, наркотики и рок-н-ролл» уже не канали.
Это был 2004 год, когда мы записывали тот альбом. И мы решили – почему нет, давайте петь про военную историю!
Песен про пиво, секс, наркотики и рок-н-ролл много, а вот про «волчьи стаи» подлодок – гораздо меньше.
Никто не сможет обвинить вас в банальности. Мол, вы любите пиво, про это и поёте.
Кстати, песен про ненависть к пиву тоже немного…
Металлисты про такое не сочиняют почему-то. «Ненавижу пиво!»
Любопытно, что оригинальный текст был про то, что человек это идеальный хищник, и война, конечно, наиболее яркое проявление этого.
Но так ли это? Ведь есть ещё один невероятно опасный хищник, почти такой же смертоносный, как человек…
Только не говори, что это пиво!
Нет!
Ладно, два хищника. Комар. Комары убивают огромное количество людей – взять хотя бы малярию.
У вас есть песня про комаров?
Пока нет.
Ну да, они в войнах не участвуют.
А вот интересно…
Что касается животного мира, мы можем сделать песню про войну с эму в Австралии.
Можно, но есть много животных, которые участвовали в войнах людей. Или…
Медведь Войтек под Монте-Кассино?
Ну, например. И я подумал, сколько людей умерло от испанки.
Это не животное, это вирус, но как он повлиял на войну! Распространение всяких болезней типа той же малярии, переносимых насекомыми или грызунами… Что?
Я знаю, про что нужна песня. Про джин-тоник.
О, да!
План на будущий эпизод.
Спецвыпуск про джин с тоником.
Но спойлеров не будет!
Точно!
Мы будем пить джин-тоник, да.
В следующий раз.
Ну а пока спасибо за познавательную историю о том, как вы стали писать песни про военную историю и про Wolfpack, которая была одной из первых. И… угадай, что?
На сегодня всё?
Всё, да. Но «История с Sabaton» вернётся ровно через семь дней!
До встречи!
Увидимся!
Спасибо всем, кто смотрел этот эпизод! Спасибо всем, кто нас поддерживает – всем патронам и тем, кто делится этими роликами.
Нам нравится это делать, и, благодаря вам, мы можем это делать. Продолжайте радовать нас, и мы продолжим радовать вас! Спасибо!
