
English: 
- How is it that an espionage trial
in France in the mid 1890s
put events in motion
that led to the creation
of the first Jewish state in 2,000 years?
The trial of Alfred Dreyfus,
or the Dreyfus Affair
as it came to be called,
tore France apart at the
end of the 19th century.
It involved an assimilated Jewish officer
named Alfred Dreyfus who
was falsely convicted
of passing military secrets
to the enemy Germans.
This innocent Jewish French patriot
was then sentenced to
life on Devil's Island
across the ocean 10 miles off of the coast
of French Guiana in South America.
(upbeat music)
In September 1894 a maid at
the German Embassy in Paris
was looking through the trash.
Why?
Well, because she was a spy
for France's military
intelligence of course.
She discovered a note addressed
to the German military attache.
It referred to several
top secret documents
about new French artillery.
This note, which later came
to be known as the Bordereau,
French for the memo, was then sent on

iw: 
כיצד פרשיית ריגול בצרפת
מאמצע שנות ה-90 של המאה ה-19
הייתה אחראית לאירועים
שהובילו להקמת
המדינה היהודית הראשונה
מזה אלפיים שנה?
משפטו של אלפרד דרייפוס,
או פרשת דרייפוס
כפי שהיום היא נקראת,
פילג את צרפת בסוף המאה ה-19.
במרכז הפרשה עמד
קצין יהודי מתבולל
בשם אלפרד דרייפוס,
שהורשע שלא כצדק
במסירת סודות צבאיים
לגרמנים, אויביה של צרפת.
יהודי-צרפתי פטריוטי
וחף מפשע זה נידון
למאסר עולם באי השדים
השוכן מעבר לאוקיינוס,
כ-16 ק"מ מול חופי גיאנה הצרפתית
שבדרום אמריקה.
ההיסטוריה של מדינת ישראל
מוסברת
בספטמבר 1894,
משרתת בשגרירות הגרמנית בפריס
חיטטה באשפה.
למה? כי היא הייתה מרגלת
מטעם המודיעין הצבאי הצרפתי כמובן.
היא מצאה איגרת הממוענת
לנספח הצבאי הגרמני.
באיגרת הוזכרו מספר מסמכים
סודיים ביותר
אודות הארטילריה החדשה של צרפת.
איגרת זו, שלאחר מכן
כונתה "בורדרו",
"תזכיר" בצרפתית,

Russian: 
Как во Франции в середине
1890-х гг. дело о шпионаже
стало причиной событий,
которые привели к созданию
первого за 2 000 лет
еврейского государства?
Суд над Альфредом Дрейфусом,
или дело Дрейфуса,
как его позже начали называть,
в конце 19-го века
разорвал Францию на части.
Дело касалось
ассимилированного
еврейского офицера
по имени Альфред Дрейфус,
который был ложно обвинен
в передаче военных тайн
вражеским немцам.
Невиновный французский
еврей-патриот
был затем приговорен
к ссылке на Чертов остров
на другом краю океана
в 15 км от побережья
Французской Гвианы
в Южной Америке.
ИСТОРИЯ ИЗРАИЛЯ ПРОСТЫМ
ЯЗЫКОМ
В сентябре 1894 года
в немецком посольстве в Париже
служанка перебирала мусор.
Почему?
Разумеется, потому что она
была шпионкой французской
военной разведки.
Она обнаружила записку,
адресованную
немецкому военному атташе.
В ней говорилось о нескольких
сверхсекретных документах
о французской артиллерии.
Эта записка, позже получившая
название "бордеро",
или "авизо" в переводе с
французского,

Spanish: 
¿Por qué un juicio por espionaje
en Francia a mediados de 1890
puso en marcha los actos
que llevó a la creación
del primer estado judío
en 2000 años?
El juicio de Alfred Dreyfus,
o El caso Dreyfus
como se le llamó,
dividió Francia
a finales del siglo XIX.
Implicó a un oficial judío
llamado Alfred Dreyfus
encerrado injustamente
por pasar secretos militares
a los enemigos alemanes.
Este patriota inocente judío-francés
fue condenado
a cadena perpetua
en la isla del Diablo,
a 16 km de la Guayana francesa
en Sudamérica.
LA HISTORIA DE ISRAEL
EXPLICADA
En septiembre de 1894,
una sirvienta en
la embajada alemana de París
revisaba la basura.
¿Por qué? Porque era una espía
de la inteligencia militar francesa,
por supuesto.
Descubrió una nota dirigida
al agregado militar alemán.
Se refería a varios
documentos secretos
de la nueva artillería francesa.
Esta nota, que luego se conoció
como el "bordereau",
"memorándum" en francés,

Portuguese: 
- Como é que um julgamento de espionagem
na França em meados dos anos 1890
colocar os acontecimentos em movimento
que levou à criação
do primeiro estado judeu em 2.000 anos?
O julgamento de Alfred Dreyfus,
ou o caso Dreyfus
como veio a ser chamado,
rasgou a França à parte no
final do século XIX.
Envolvia um oficial judeu assimilado
chamado Alfred Dreyfus que
foi falsamente condenado
de passar segredos militares
para os alemães inimigos.
Este inocente patriota judeu francês
foi então condenado a
vida na ilha do diabo
através do oceano 10 milhas ao largo da costa
da Guiana Francesa na América do Sul.
(Música animada)
Em setembro de 1894, uma empregada
a embaixada alemã em Paris
estava olhando através do lixo.
Por quê?
Bem, porque ela era uma espiã
para militares da França
inteligência, claro.
Ela descobriu uma nota endereçada
para o adido militar alemão.
Referiu-se a vários
documentos secretos
sobre a nova artilharia francesa.
Esta nota, que mais tarde veio
ser conhecido como o Bordereau,
Francês para o memorando, foi então enviado em

Spanish: 
fue enviada al ministro de Guerra
francés, el general Mercier.
Sin darle muchas vueltas,
concluyó que el culpable
sería un oficial de artillería.
Se lo decía una corazonada
y no creía que se equivocaba.
Cuando le llegó la lista
de oficiales de artillería,
el general tenía a su hombre.
La mayoría de los oficiales
del Ejército francés entonces
eran aristócratas católicos,
pero un nombre de la lista
no era del todo francés.
Era Alfred Dreyfus,
un nombre judío.
Dreyfus había ascendido
mediante la meritocracia
y era uno de los plebeyos,
pero más ofensivo es que era judío
y ahora ocupaba un puesto
entre los oficiales
que debería corresponder
a un joven aristócrata.
En efecto, Dreyfus era culpable.
¿La única cuestión por resolver
era por qué era culpable?
Cómo inventaron esta conclusión
no está del todo claro,
pero parece que un criminólogo
examinó el papel
y determinó que la caligrafía
no era la de Dreyfus.
Se había falsificado.
Pero tras algunas presiones
de las autoridades,
concluyó que la razón
para que no coincidiera
con la de Dreyfus
era que él había falsificado
su propia caligrafía.

Portuguese: 
ao ministro francês
da guerra, General Mercier.
Sem pensar muito
o general decidiu o culpado
deve ser um oficial de artilharia.
Ele estava indo do intestino
e para ele parecia certo.
Quando a lista de artilharia
oficiais bateu sua mesa
O general Mercier tinha seu homem.
Você vê, a maioria dos policiais em
o exército francês na época
eram aristocracia católica.
Mas um nome na lista
não era totalmente francês.
Era Alfred Dreyfus, um nome judeu.
Dreyfus tinha subido através
a meritocracia da República
e foi um dos plebeus,
mas mais ofensivamente era um judeu.
Quem agora ocupou um lugar
no corpo de oficiais
que deveria ter sido preenchido
por um jovem aristocrata.
Obviamente Dreyfus era culpado,
a única questão resolvida
era como ele era culpado?
Como exatamente eles inventaram isso
conclusão é um, mas não é claro
mas parece que o criminologista
examinou o Bordereau
e determinou que o
caligrafia não foi de Dreyfus
e tinha sido forjado.
Mas depois de algum amistoso
encorajamento das autoridades
ele concluiu que a razão
não combinava exatamente
Caligrafia de Dreyfus
foi que Dreyfus forjou
sua própria caligrafia.
Por quê?

Russian: 
была затем отправлена военному
министру Франции —
генералу Мерсье.
Долго над этим не думая,
генерал решил,
что виновником должно быть
является офицер артиллерии.
Он руководствовался чутьем,
и ему оно казалось правильным.
Когда список офицеров
артиллерии был у него на столе,
генерал Мерсье
нашел виновного.
Видите ли,
большинство офицеров
французской армии в то время
относились к католической
аристократии,
но одно имя в списке
явно не было французским.
Это было имя еврейское
Альфреда Дрейфуса.
Дрейфус поднялся по лестнице
республиканской меритократии,
будучи простолюдином, но
что обиднее всего, евреем,
занимавшим на то время место
в офицерских войсках,
которые были заполнены
молодыми аристократами.
Естественно, обвинили Дрейфуса.
Оставалось только решить
вопрос, как он был виновен?
О том, как этот вывод был
сфабрикован,
расскажем немного позже,
но кажется, что криминолог
изучил бордеро
и определил, что почерк
не принадлежал Дрейфусу.
Он был подделан.
Но после некоторого
дружественного
поощрения со стороны властей
он заключил, что причиной,
почему почерк в бордеро
не совпадал
с почерком Дрейфуса,
была в том,
Дрейфус подделал свой
собственный почерк.
Зачем? Чтобы создать
впечатление,

English: 
to the French Minister
of War, General Mercier.
Without giving it much thought
the General decided the culprit
must be an artillery officer.
He was going from the gut
and to him it sounded right.
When the list of artillery
officers hit his desk
General Mercier had his man.
You see, most officers in
the French army at the time
were Catholic aristocracy.
But one name on the list
was not totally French.
It was Alfred Dreyfus, a Jewish name.
Dreyfus had risen up through
the Republic's meritocracy
and was one of the commoners,
but most offensively, a Jew.
Who now occupied a place
in the officers corps
that should've been filled
by a young aristocrat.
Obviously Dreyfus was guilty,
the only question resolved
was how was he guilty?
How exactly they concocted this
conclusion is a bit unclear
but it seems that a criminologist
examined the Bordereau
and determined that the
handwriting was not Dreyfus's
and had been forged.
But after some friendly
encouragement from the authorities
he concluded that the reason
it didn't exactly match
Dreyfus's handwriting
was that Dreyfus forged
his own handwriting.
Why?

iw: 
נשלחה אל שר המלחמה הצרפתי,
הגנרל מרסייה.
מבלי שהעניק לעניין מחשבה רבה,
הגנרל החליט שהפושע חייב
להיות קצין תותחנים.
הוא פעל לפי תחושת בטן
שהסתמנה בעיניו נכונה.
כשרשימת קציני התותחנים
הגיעה לשולחנו,
הגנרל מרסייה כבר החליט מי הפושע.
מרבית הקצינים בצבא הצרפתי בזמנו
היו מקרב האריסטוקרטיה הקתולית,
אך אחד מהשמות ברשימה
לא היה לגמרי צרפתי.
היה זה שם יהודי, אלפרד דרייפוס.
דרייפוס עלה בסולם הדרגות
של המריטוקרטיה הרפובליקאית,
אך הוא היה מפשוטי העם,
והכי גרוע, יהודי
שמילא תפקיד של קצין,
תפקיד שהיה אמור להינתן
לאריסטוקרט צעיר.
דרייפוס ללא ספק היה אשם.
השאלה היחידה שנדרש לענות עליה
הייתה במה הוא אשם.
לא ממש ברור איך בדיוק
הם הגיעו למסקנה הזו,
אך נראה שהקרימינולוג
שבדק את האיגרת
קבע שלא מדובר
בכתב ידו של דרייפוס.
היה מדובר בזיוף.
אך לאחר חיזוק ידידותי
מצד הרשויות, הוא קבע שהסיבה
שכתב היד לא תאם בדיוק
לזה של דרייפוס
הייתה כי דרייפוס זייף את כתב ידו.

English: 
To make it seem as if someone
was framing him, of course.
So the fact that the handwriting
didn't look like Dreyfus's
proved that it was Dreyfus's.
And that was it, that
was the case they built.
This and some vilifying letters
that his accusers wrote themselves.
On October 15th, 1894
with the 'evidence' in hand
Dreyfus was secretly arrested.
He was interrogated for two weeks
and he confessed to nothing.
Around then a Parisian anti-semitic paper
found about the secret arrest
and ironically broke the story.
But instead of decrying abuse of power
they celebrated his incarceration
and pronounced Dreyfus's obvious guilt
on account of his being an
officer while Jewish.
And here's where Theodor
Herzl enters the story.
Herzl was a young playwright
and because playwrights need to eat
he was working in Paris
as the foreign correspondent
for a Viennese newspaper.
He was a secular nonobservant
Jew who'd been struggling with
what Europeans were calling
the Jewish question.
Meaning, what is to be done
with the Jews of Europe?

Russian: 
что кто-то хотел его подставить.
Таким образом, тот факт,
что почерк не был похож
на почерк Дрейфуса,
доказал,
что это был именно его почерк.
Именно так и было. И на этом
было построено обвинение.
Это, а также еще некоторые
порочащие
письма, написанные его
обвинителями.
15-го октября 1984 года
с "доказательством" на руках
Дрейфус был тайно арестован.
Его допрашивали
в течение двух недель,
после которых он признался…
в своей невиновности.
В это время, парижская
антисемитская газета узнала
о тайном аресте и,
по иронии судьбы,
опубликовала эту историю.
Но вместо того, чтобы осуждать
злоупотребление властью
она одобряла взятие Дрейфуса
под стражу
и соглашалась
с его очевидной виной,
в связи с тем, что он был
офицером, хотя и евреем.
В этот момент в игру вошел
Теодор Герцль.
Герцль был молодым
драматургом,
и так как драматургам
тоже нужно есть,
он работал в Париже
в качестве иностранного
корреспондента венской газеты.
Он был светским нерелигиозным
евреем, который сражался с тем,
что европейцы называли
"Еврейским вопросом",
или проблемой того,
что делать с евреями в Европе.

Portuguese: 
Para fazer parecer que alguém
estava enquadrando ele, é claro.
Então o fato de que a caligrafia
não se parecia com Dreyfus
provou que era de Dreyfus.
E foi isso, que
foi o caso que eles construíram.
Isso e algumas cartas vilipendentes
que seus acusadores se escreveram.
Em 15 de outubro de 1984
com a evidência na mão
Dreyfus foi secretamente preso.
Ele foi interrogado por duas semanas
e ele não confessou nada.
Por volta de um papel antiemético parisiense
encontrado sobre a prisão secreta
e ironicamente quebrou a história.
Mas em vez de condenar o abuso de poder
eles celebraram seu encarceramento
e pronunciada culpa óbvia de Dreyfus
por ser um
oficial enquanto judeu.
E aqui é onde Theodor
Herzl entra na história.
Herzl era um jovem dramaturgo
e porque os dramaturgos precisam comer
ele estava trabalhando em Paris
como correspondente estrangeiro
para um jornal vienense.
Ele era um secular não-observador
Judeu que estava lutando com
o que os europeus estavam chamando
a questão judaica.
Significado, o que deve ser feito
com os judeus da Europa.

Spanish: 
¿Por qué? Para que pareciera
que alguien lo estaba inculpando.
Que la caligrafía no se pareciera
a la de Dreyfus
demostraba que era de Dreyfus.
Y así fue.
Ese fue el caso que presentaron.
Esto y algunas cartas denigrantes
que sus acusadores escribieron.
El 15 de octubre de 1894,
con la "prueba" en mano,
arrestaron en secreto a Dreyfus.
Lo interrogaron durante
dos semanas y confesó...
nada.
Por entonces,
un periódico parisino antisemita
descubrió lo del arresto secreto
e hicieron pública la historia.
Pero en lugar de denunciar
el abuso de poder,
celebraron la encarcelación
y declararon
la evidente culpa de Dreyfus
por ser oficial además de judío.
Y aquí es donde entra
Theodor Herzl en la historia.
Era un joven dramaturgo
y como los dramaturgos
necesitan comer,
trabajaba en París
como corresponsal
para un periódico vienés.
Era un judío secular
no practicante que luchaba
con lo que los europeos llamaban
"la cuestión judía",
es decir, ¿qué hacemos
con los judíos de Europa?

iw: 
מדוע? כדי שיחשבו שמישהו
מפליל אותו, כמובן.
לכן העובדה שכתב היד לא היה דומה
לכתב ידו של דרייפוס
הוכיחה שמדובר בכתב היד
של דרייפוס.
ובכך תם העניין.
על זה התבסס התיק שתפרו לדרייפוס,
וגם על מספר מכתבי השמצה
שהמאשימים כתבו בעצמם.
ב-15 באוקטובר 1894,
דרייפוס נעצר בחשאי
על סמך ה"ראיה" נגדו.
הוא נחקר במשך שבועיים,
אך לא הודה...
בשום דבר.
באותו הזמן, עיתון אנטישמי פריסאי
גילה אודות המעצר החשאי
ופרסם בציניות את המקרה.
אך במקום לגנות ניצול לרעה של כוח,
העיתון חגג את מאסרו של דרייפוס
והצהיר על אשמתו הבלתי-מעורערת
על סמך היותו קצין יהודים בלבד.
בנקודה הזו תיאודור הרצל
נכנס לסיפור.
הרצל היה מחזאי צעיר,
ובגלל שגם מחזאים צריכים לאכול,
הוא עבד בפריס
בתור כתב חוץ של עיתון וינאי.
הרצל היה יהודי חילוני
שלא שמר מצוות, שנאבק
במה שהאירופאים כינו
"השאלה היהודית",
כלומר מה יש לעשות
עם היהודים באירופה?

Spanish: 
No encajan.
No son bienvenidos.
¿Cómo podemos cambiarlos
o "rehabilitarlos"
para que sean más aceptables?
Pero para los judíos,
la cuestión no era cómo resolver
el problema de los judíos
sino cómo resolver
el problema del antisemitismo?
La primera respuesta de Herzl
fue que los judíos debían adaptarse
y convertirse al cristianismo.
Sí, ese fue su primer paso
ante la idea.
Pero sus ideas fueron
evolucionando.
Los dos meses previos
al juicio de Dreyfus,
Herzl vio a la prensa
ultraderechista trabajar a destajo.
Era un constante machaque
de noticias antisemitas y obscenas,
insultantes, denigrantes
y se inventaban historias
sobre Alfred Dreyfus.
En invierno de 1894,
a puerta cerrada,
comenzó el juicio por espionaje.
El equipo del general presentó
su enrevesada teoría
y aun así no tenían ningún caso.
Pero tres días después,
los siete jueces militares
acusaron de forma unánime
a Alfred Dreyfus
de pasar secretos
a una potencia extranjera.
La condena fue el exilio
en la isla del Diablo,
la revocación de su rango
y título militar

iw: 
הם לא משתלבים, והם לא רצויים.
כיצד ניתן לשנות אותם
או "לשקם" אותם
כך שהם יתקבלו בברכה?
אך עבור היהודים
השאלה לא הייתה כיצד יש לפתור
את בעיית היהודים,
אלא כיצד יש לפתור
את בעיית האנטישמיות?
הפתרון הראשון של הרצל
היה שכל היהודים יתבוללו
וימירו את דתם לנצרות.
כן, זו הייתה הפעם הראשונה
שהרצל העלה רעיון זה.
אך הרעיון שלו השתנה עם הזמן.
בחודשיים שקדמו למשפטו של דרייפוס,
הרצל היה עד למאמצים הרבים
שהשקיעה התקשורת הימנית הצרפתית.
זה היה כמו תיפוף קבוע
של אנטישמיות וסיקור חדשותי מגונה:
העלבות, השמצות,
והמצאת סיפורים בגלוי
אודות אלפרד דרייפוס.
בחורף של 1894,
מאחורי דלתיים סגורות,
החל המשפט הצבאי בעוון ריגול.
אנשי הסגל של הגנרל הציגו
את התיאוריה המפותלת שלהם,
ומעבר לכך לא ממש היה להם טיעון.
אך שלושה ימים לאחר מכן, שבעת
השופטים הצבאיים
הרשיעו פה אחד את אלפרד דרייפוס
בעוון מסירת סודות למדינה זרה.
גזר הדין היה מאסר עולם באי השדים,

Portuguese: 
Eles não se encaixam, não são bem vindos,
como eles podem ser alterados ou reabilitados
para que eles possam se tornar aceitáveis?
Mas para os próprios judeus
a pergunta era menos
Como resolvemos os problemas dos judeus?
E mais, como resolvemos
o problema do anti-semitismo.
A primeira resposta de Herzl foi que
todos os judeus deveriam assimilar
e converter ao cristianismo.
Sim, esse foi o primeiro passo dele com a ideia.
Mas suas ideias ultimamente vinham evoluindo.
Para os dois meses que lideram
até o julgamento Dreyfus
Herzl testemunhou o francês
imprensa de direita fazendo hora extra.
Foi uma batida constante de anti-semita
e cobertura noticiosa obscena.
Insultando, difamando e
direto para fora fazendo
histórias sobre Alfred Dreyfus.
No inverno de 1894, a portas fechadas
o julgamento de espionagem militar começou.
A equipe geral apresentou
sua teoria complicada
e de outra forma não tinha nenhum caso.
Mas três dias depois o
sete juízes militares
condenado por unanimidade Alfred Dreyfus
de passar segredos para uma potência estrangeira.
A sentença foi vida em
exílio na Ilha do Diabo,

Russian: 
Они, казалось, не вписывались.
Их там не ждали.
Как их можно было изменить
или "реабилитировать",
чтобы их, наконец,
стали принимать?
Но для самих евреев
вопрос был больше не в том,
как решить проблему евреев,
а в том, как решить
проблему антисемитизма.
Первой идеей Герцля стало то,
что все евреи должны
ассимилироваться
и принять христианство.
Да, именно это была
его первая идея.
Но его идеи затем изменились.
За два месяца до суда над
Дрейфусом,
Герцль видел, как французские
газеты работали сверхурочно.
Это был сплошной
барабанный бой
возмутительных
антисемитских новостей —
оскорбительных, очерняющих
и прямо выдуманных историй
об Альфреде Дрейфусе.
Зимой 1894 года
за закрытыми дверями
начался суд по делу о шпионаже.
Генеральный штаб представил
свою изощренную теорию,
кроме которой у них ничего
не было.
Но три дня спустя 7
военных судей
единогласно обвинили
Альфреда Дрейфуса
в передаче военных тайн
иностранной державе.
Приговором была пожизненная
ссылка на Чертов остров,

English: 
They don't fit in, they're not welcome,
how can they be changed or rehabilitated
so that they can become acceptable?
But for the Jews themselves
the question was less,
how do we solve the problem of the Jews?
And more, how do we solve
the problem of antisemitism?
Herzl's first answer was that
all Jews should assimilate
and convert to Christianity.
Yeah, that was his first pass at the idea.
But his ideas lately had been evolving.
For the two months leading
up to the Dreyfus trial
Herzl witnessed the French
right wing press working overtime.
It was a constant drumbeat of antisemitic
and obscene news coverage.
Insulting, vilifying, and
straight out making up
stories about Alfred Dreyfus.
In the winter of 1894 behind closed doors
the military espionage trial began.
The general staff presented
its convoluted theory
and otherwise had no case at all.
But three days later the
seven military judges
unanimously convicted Alfred Dreyfus
of passing secrets to a foreign power.
The sentence was life in
exile on Devil's Island,

English: 
revocation of his army rank and title,
and public degradation.
On January 5th, 1895, as Herzl
watched from the press corps
Dreyfus was marched out
onto the parade grounds
of Paris's military school.
A military guard took Dreyfus's sword
and broke it across his knee.
He tore off the badges
from Dreyfus's uniform,
his stripes, his cuffs, his
sleeves, and his buttons
and threw them in the dirt.
Dreyfus was then marched
around the grounds
in front of 5,000 soldiers
and was brought before the press corps
where Herzl was standing.
And it was there that he
declared his innocence.
As Herzl later reported, the
crowd then started chanting,
"death to the Jews."
The right wing coverage,
the verdict of the trial,
the public degradation,
and the general antisemitic outbursts
were a tipping point for Herzl.
Apparently it gave Herzl
a chilling realization.
To understand Herzl's thinking
we need to talk for a moment
about the promise of
the French Revolution.
Before the revolution the Jews of Europe
lived as second class citizens,
if you could even call them that.
Again and again entire Jewish
communities were eradicated,
either through expulsion
or through mass murder.

Portuguese: 
revogação de seu posto e título do exército,
e degradação pública.
Em 5 de janeiro de 1895, como Herzl
assistiu da imprensa
Dreyfus foi levado para fora
para o terreno do desfile
da escola militar de Paris.
Um guarda militar levou a espada de Dreyfus
e quebrou em seu joelho.
Ele arrancou os distintivos
do uniforme de Dreyfus,
suas listras, suas algemas, sua
mangas e seus botões
e jogou-os no chão.
Dreyfus foi então marchar
em volta do terreno
na frente de 5.000 soldados
e foi levado perante a imprensa
onde Herzl estava de pé.
E foi lá que ele
declarou sua inocência.
Como Herzl mais tarde relatou, o
multidão então começou a cantar,
"morte aos judeus".
A cobertura da direita
o veredicto do julgamento,
a degradação pública,
e as explosões anti-semitas gerais
foram um ponto de inflexão para Herzl.
Aparentemente deu Herzl
uma realização arrepiante.
Para entender o pensamento de Herzl
precisamos conversar por um momento
sobre a promessa de
a revolução Francesa.
Antes da revolução os judeus da Europa
viviam como cidadãos de segunda classe,
se você pudesse chamá-los assim.
De novo e de novo todo judeu
comunidades foram erradicadas,
quer através da expulsão
ou através de assassinato em massa.

Russian: 
лишение воинского чина и звания
и публичное унижение.
5-го января 1895 года Герцль
вместе с другими журналистами
смотрел, как Дрейфус выходил
на парадную площадку
Парижской военной школы.
Офицер военной охраны
взял меч Дрейфуса
и сломал его о колено.
Он сорвал погоны с формы
Дрейфуса,
его ленты, манжеты,
рукава, пуговицы
и бросил их в грязь.
Затем Дрейфуса провели вокруг
площади перед 5 000 солдат
и затем представили перед
группой журналистов,
где стоял Герцль.
И именно на этом месте
он заявил о своей невиновности.
Как позже сообщал Герцль,
толпа начала скандировать:
"Смерть евреям".
Освещение новостей в угоду
консерватизма, приговор суда,
публичное унижение
и общие антисемитские вспышки
были критической точкой
для Герцля.
Очевидно, это привело Герцля
к тревожному осознанию.
Чтобы понимать образ мыслей
Герцля, нам нужно на мгновение
вспомнить об обещании
французской революции.
До революции
евреи в Европе жили
как граждане второго сорта,
если их так даже можно
было назвать.
Снова и снова еврейские общины
целиком уничтожались
либо через изгнание, либо
через массовые убийства.

iw: 
שלילת דרגותיו ומעמדו הצבאיים
והשפלה פומבית.
ב-5 בינואר 1895,
כאשר הרצל צופה מיציע התקשורת,
דרייפוס הובל
לכיכר המצעדים
של האקדמיה הצבאית בפריס.
חייל במשמר הצבאי לקח
את חרבו של דרייפוס
ושבר אותה לרגליו.
הוא קרע את סממני הדרגה
ממדיו של דרייפוס:
את סרטי הדרגה, החפתים, השרוולים
והכפתורים שלו, והשליך אותם ארצה.
לאחר מכן דרייפוס הובל סביב המגרש
למול 5,000 חיילים
ולמול העיתונאים
שביניהם עמד הרצל.
באותו מעמד דרייפוס הצהיר
על חפותו.
כפי שהרצל דיווח לאחר מכן,
הקהל החל לדקלם בתגובה:
"מוות ליהודים".
הסיקור התקשורתי הימני,
גזר הדין במשפט,
ההשפלה הפומבית
והקריאות האנטישמיות הכלליות
היוו נקודת מפנה בשביל הרצל.
מסתבר שהללו עוררו בהרצל
תובנה מבהילה.
אך כדי להבין את מחשבותיו של הרצל,
עלינו לדון מעט
בתקוות שעוררה המהפכה הצרפתית.
לפני המהפכה
יהודי אירופה חיו כאזרחים סוג ב',
אם בכלל ניתן לכנות אותם כך.
פעם אחר פעם הושמדו
קהילות יהודיות שלמות,
אם באמצעות גירוש או רצח המוני.

Spanish: 
y la denigración pública.
El cinco de enero de 1895,
como Herzl vio
desde el puesto de prensa,
hicieron marchar a Dreyfus
en la plaza de armas
de la escuela militar de París.
Un guardia militar le quitó
la espada
y la rompió contra la rodilla.
Le arrancó los galones
del uniforme,
las rayas, los puños,
las mangas y los botones
y los tiró a la basura.
Luego marchó por la plaza
delante de 5000 soldados
y lo llevaron frente a la prensa
donde estaba Herzl.
Y ahí declaró su inocencia.
Tal y como Herzl informó luego,
la multitud empezó a corear
"muerte a los judíos".
La cobertura ultraderechista,
el veredicto,
la degradación pública
y los brotes antisemitas
en general
fueron la gota que colmó el vaso.
Al parecer a Herzl
le produjo escalofríos.
Para entender su pensamiento,
tenemos que hablar un momento
de la promesa
de la Revolución Francesa.
Antes de la revolución,
los judíos de Europa vivían
como ciudadanos
de segunda clase,
si se les podía llamar así.
Se erradicaban una y otra vez
las comunidades judías
ya fuera con la expulsión
o el asesinato en masa.

English: 
The Jews of Europe lived with
little to no legal protections
but as France formed a new civilization
its young, unstable government wrote
the Declaration of the Rights
of Man and of the Citizen.
Among these rights the Jews
for the first time in Europe's history
would be equal citizens under the law.
It was Jewish emancipation.
This was a huge change
in European thinking.
Over the next 100 years
all of western Europe,
as well as the Ottoman Empire,
emancipated their Jewish populations
and declared them
citizens in equal standing
with full legal protections.
It was amazing, at least in theory.
Given what Herzl had just witnessed
in the months before Dreyfus's trial
he realized something was wrong.
Emancipation had just failed in France.
In fact, Herzl observed,
emancipation in Europe
was actually having a reverse effect.
Instead of bringing Jews
further into society
it was strangely fanning the flames
of European antisemitism.
The promise of emancipation
was that the general population
would now regard Jews as their equals
and protect them as they
would their own countrymen.

Portuguese: 
Os judeus da Europa viviam com
pouca ou nenhuma proteção legal
mas como a França formou uma nova civilização
seu governo jovem e instável escreveu
a Declaração dos Direitos
do homem e do cidadão.
Entre esses direitos, os judeus
pela primeira vez na história da Europa
seriam cidadãos iguais perante a lei.
Foi emancipação judaica.
Esta foi uma grande mudança
no pensamento europeu.
Nos próximos 100 anos
toda a Europa Ocidental,
bem como o Império Otomano,
emancipou suas populações judaicas
e os declarou
cidadãos em pé de igualdade
com proteções legais completas.
Foi incrível, pelo menos em teoria.
Dado o que Herzl tinha acabado de testemunhar
nos meses que antecederam o julgamento de Dreyfus
ele percebeu que algo estava errado.
A emancipação acabara de falhar na França.
Na verdade, Herzl observou,
emancipação na Europa
estava realmente tendo um efeito reverso.
Em vez de trazer judeus
mais na sociedade
foi estranhamente abanando as chamas
anti-semitismo europeu.
A promessa de emancipação
foi que a população em geral
agora consideraria os judeus como seus iguais
e protegê-los como eles
seriam seus próprios compatriotas.

Spanish: 
Los judíos vivían con poca
o ninguna protección legal.
Pero al crear Francia
una nueva civilización,
su joven gobierno inestable
redactó la Declaración
de los derechos humanos
y del ciudadano.
Entre estos derechos,
los judíos, por primera vez
en la historia europea,
serían iguales a los demás
según la ley.
Fue la emancipación judía.
Supuso un enorme cambio
en el pensamiento europeo.
Los siguientes cientos de años,
toda Europa occidental
así como el Imperio otomano
emancipó a sus poblaciones judías
y los declaró
ciudadanos de igual estatus,
con protección legal plena.
Era extraordinario,
al menos en teoría.
Con lo que Herzl había presenciado
los meses previos
al juicio de Dreyfus,
se dio cuenta de que algo fallaba.
La emancipación había fallado
en Francia.
De hecho, señaló Herzl,
la emancipación en Europa
estaba teniendo
un efecto contrario.
En vez de incluir a los judíos
en la sociedad,
avivaba las llamas
del antisemitismo europeo.
La promesa de emancipación
era que la población general
vería a los judíos
como sus iguales
y los protegerían como harían
con sus compatriotas.
Pero estaba teniendo
el efecto contrario.

iw: 
יהודי אירופה זכו
להגנה חוקית מעטה אם בכלל.
אך כאשר צרפת גיבשה
ציביליזציה חדשה,
ממשלתה הצעירה והלא-יציבה חיברה
את הצהרת זכויות האדם והאזרח.
הזכויות הללו
קבעו שהיהודים, בפעם הראשונה
בהיסטוריה האירופאית,
יהיו אזרחים שווים לפי החוק.
זו הייתה אמנציפציה ליהודים.
והמגמה היוותה שינוי ענקי
במחשבה האירופאית.
במהלך מאה השנים שלאחר מכן,
כל מדינות מערב אירופה,
וגם האימפריה העות'מאנית,
העניקו אמנציפציה ליהודים שבתחומן
והכריזו עליהם כאזרחים שווי זכויות
בעלי הגנה משפטית מלאה.
היה זה דבר מדהים, לפחות בתיאוריה.
בשל הדברים שהרצל היה עד להם
בחודשים שקדמו למשפטו של דרייפוס,
הוא הבין שמשהו אינו כשורה.
האמנציפציה בדיוק נכשלה בצרפת.
למעשה, הרצל הבחין
שלאמנציפציה באירופה
הייתה בעצם השפעה הפוכה.
במקום לעזור ליהודים
להיטמע עוד יותר בחברה,
היא בעצם ליבתה
את להבות האנטישמיות באירופה.
מטרת האמנציפציה הייתה
שהאוכלוסייה הכללית
תתייחס כעת ליהודים כבני אדם שווים
ותגן עליהם כתושבי המדינה האחרים.
אך הייתה לה השפעה הפוכה.

Russian: 
Евреи в Европе практически
не имели законной защиты.
Но когда Франция образовала
новую цивилизацию,
ее молодое нестабильное
правительство составило
Декларацию прав человека
и гражданина.
Среди этих прав
евреи, впервые за всю
европейскую историю,
по закону приравнивались
к другим гражданам.
Это было еврейское
освобождение.
Это было огромное изменение
в европейском образе мышления.
В течение следующих 100 лет
вся Восточная Европа,
включая Османскую империю,
эмансипировала
еврейское население
и объявляла их равными
гражданами,
с правом полной
юридической защиты.
Это было превосходно,
по крайней мере, в теории.
Однако с учетом того, что Герцлю
тогда пришлось увидеть,
за месяцы до суда
над Дрейфусом,
он понимал, что что-то не так.
Освобождение только что
провалилось во Франции.
На самом деле, Герцль заметил,
что эмансипация в Европе
в действительности
имела противоположный эффект.
Вместо того, чтобы позволить
евреям включиться в общество,
она странным образом раздувала
пламя европейского
антисемитизма.
Обещание эмансипации означало,
что остальное население
будет отныне считать евреев
за своих равных
и защищать их как своих
собственных граждан.
Но эффект был противоположный.

Portuguese: 
Mas estava tendo o efeito oposto.
Onde quer que a emancipação tenha
anti-semitismo da raiz pegou fogo.
Herzl percebeu que se
emancipação não conseguiu proteger
e assimilado e leal
Oficial judeu na França
provavelmente ia
falhar em toda a Europa.
Logo não haveria nem
os caprichos das monarquias
nem emancipação para
proteger os judeus da Europa
das raivas do fanatismo europeu.
Os judeus precisavam sair
e assim que possível.
No final de 1985, Herzl sentou-se para escrever
Der Judenstaat, o Estado judeu.
Nele, ele argumentou que, enquanto o judaísmo
era uma religião e uma cultura
Judeus como povo eram uma nação
e eles eram uma nação viva
fora do seu país.
Os judeus precisavam de um moderno
estado próprio,
somente lá eles estariam a salvo do dano.
Com as idéias em seu livro
Herzl criou a ciência política.
Publicado em fevereiro de 1896,
o livro pegou a imaginação
dos mundos judaico e não-judeu
e suas idéias se espalham como fogo.
Herzl começou a se reunir com líderes políticos
para ganhar seu apoio para
uma futura pátria judaica.
Herzl publicou sua
livro e começou seu trabalho
dois anos antes do público

Russian: 
Где бы не начиналась
эмансипация,
там возгорался антисемитизм.
Герцль понимал, что если
эмансипация
не смогла защитить
ассимилированного
и преданного офицера-еврея
во Франции, то, возможно,
не сможет ни в одной другой
европейской стране.
Вскоре не останется ни
прихоти монархов,
ни эмансипации,
чтобы защитить евреев в Европе
от безумия европейской
нетерпимости.
Евреям нужно было выбираться
оттуда как можно скорее.
В конце 1895 года
Герцль принялся писать книгу
"Der Judenstaat" —
"Еврейское государство".
В ней он утверждал, что хотя
иудаизм — это религия и культура,
евреи как народ — это нация.
И эта нация жила
вне своей страны.
Евреям нужно было собственное
современное государство.
Только там они бы
в безопасности.
С этими идеями Герцль положил
начало политическому сионизму.
Опубликованная
в феврале 1896 года
книга поразила воображение
как еврейского,
так и нееврейского мира,
а ее идеи распространились
как пламя.
Герцль начал встречаться
с политическими лидерами,
чтобы заручиться их поддержкой
будущей еврейской родины.
Герцль опубликовал свою книгу
и начал свою работу
за два года до того, как
общественность узнала,

iw: 
בכל מקום שניתנה אמנציפציה ליהודים,
האנטישמיות התלקחה.
הרצל הבין שאם האמנציפציה
לא הצליחה להגן
על קצין יהודי בצרפת,
היא בטח תיכשל גם בכל רחבי אירופה.
בקרוב גם לא גחמות המונרכיות
וגם לא האמנציפציה
יגנו על יהודי אירופה
מזעם הדעה הקדומה של האירופאים.
על היהודים היה לעזוב
את אירופה בהקדם האפשרי.
בסוף שנת 1895,
הרצל ישב לכתוב
את הספר "מדינת היהודים".
בספר הוא טען
שלמרות שהיהדות היא דת ותרבות,
העם היהודי הוא לאום.
אלא שהוא לאום שמתגורר
מחוץ למדינתו.
היהודים הזדקקו
למדינה מודרנית משלהם.
רק במדינה משלהם
הם יהיו מוגנים מכל פגע.
על בסיס הרעיונות בספרו,
הרצל יצר את הציונות הפוליטית.
עם פרסומו בפברואר 1896,
הספר עורר את סקרנותם
של יהודים ונוכרים ברחבי העולם,
והרעיונות שבו התפשטו
כמו אש בשדה קוצים.
הרצל החל להיפגש
עם מנהיגים פוליטיים
כדי להשיג את תמיכתם
בהקמת מדינה עתידית ליהודים.
הרצל פרסם את ספרו והחל במפעלו

Spanish: 
Donde la emancipación
echara raíces,
el antisemitismo estallaba.
Herzl vio que si la emancipación
falló para proteger a un oficial
judío leal e integrado en Francia,
tal vez fallara en toda Europa.
Pronto, ni los caprichos
de las monarquías
ni la emancipación
protegería a los judíos
de los brotes de intolerancia.
Los judíos tenían que irse
lo antes posible.
A finales de 1895,
Herzl se sentó para escribir
"Der Judenstaat", "El Estado judío".
Argumentaba que
mientras el judaísmo era
una religión y una cultura,
los judíos como pueblo
eran una nación.
Una nación que vivía
fuera de su país.
Los judíos necesitaban
un estado moderno propio.
Allí estarían a salvo del daño.
Con las ideas de su libro,
Herzl creó el sionismo político.
Publicado en febrero de 1896,
captó la imaginación
de los mundos judío y no judío,
y sus ideas se extendieron
como la pólvora.
Herzl se reunió
con líderes políticos
para obtener su apoyo
para una futura patria judía.
Herzl publicó su libro
y empezó su labor
dos años antes
de que se conociera

English: 
But it was having the opposite effect.
Wherever emancipation took
root antisemitism caught fire.
Herzl realized that if
emancipation failed to protect
and assimilated and loyal
Jewish officer in France
it was probably going to
fail throughout Europe.
Soon there would be be neither
the whims of the monarchies
nor emancipation to
protect the Jews of Europe
from the rages of European bigotry.
Jews needed to get out
and as soon as possible.
At the end of 1985 Herzl sat down to write
Der Judenstaat, the Jewish State.
In it, he argued that while Judaism
was a religion and a culture
Jews as a people were a nation
and they were a nation living
outside of their country.
The Jews needed a modern
state of their own,
only there would they be safe from harm.
With the ideas in his book
Herzl created Political Zionism.
Published in February 1896,
the book caught the imagination
of both the Jewish and non Jewish worlds
and its ideas spread like wildfire.
Herzl began to meet with political leaders
to gain their support for
a future Jewish homeland.
Herzl had published his
book and started his work
two years before the public

Russian: 
что Дрейфус был подставлен.
То, что Герцль увидел в
стремлении
правительства осудить
и опорочить Дрейфуса,
и яростная реакция
французского антисемитизма,
показало ему достаточно.
В это время, весь 1895 год,
Дрейфус чахнул за океаном
на Чертовом острове.
Глава французской разведки
ушел в отставку,
и на его место пришел
новый начальник.
В марте 1896 года
новый глава разведки решил
еще раз рассмотреть
дело Дрейфуса.
Он увидел нашумевшее бордеро.
Он увидел злобную клевету.
Он также увидел неучтенную
телеграмму,
отправленную немецкому
военному атташе
французским офицером по имени
Фердинанд Эстерхази.
Никто не удосужился
расследовать эту зацепку.
Телеграмма как улика
была скрыта.
Новый глава разведки сравнил
почерк Эстерхази
с почерком, которым было
написано бордеро.
Он довел эту информацию до
сведения штаба генерала Мерсье,
однако ему сказали,
что дело закрыто,
и чтобы он не вмешивался,
затем он был переведен в Тунис.
Из Туниса информация
об Эстерхази
волшебным образом попала
в прессу
вместе с копией бордеро,
которая была опубликована
ко всеобщему обозрению.
Почерк Эстерхази также
узнал банкир,

Spanish: 
la encerrona a Dreyfus.
Lo que Herzl había visto
en la prisa por juzgar a Dreyfus,
en su degradación
y en la reacción rabiosa
del antisemitismo francés
le había mostrado suficiente.
Mientras, durante todo 1895,
Dreyfus se consumía al otro lado
en la isla del Diablo.
El jefe de la inteligencia se retiró
y un nuevo jefe ocupó su lugar.
En marzo de 1896, este nuevo jefe
decidió examinar
el archivo de Dreyfus.
Vio el infame "bordereau",
el asesinato de reputación.
También vio un telegrama ignorado
entre el agregado militar alemán
y un oficial francés
llamado Ferdinand Esterhazy.
Nadie se molestó
en seguir esta pista.
Eso o habían descartado la prueba.
El nuevo jefe comparó
la caligrafía de Esterhazy
con la del infame documento.
Llevó la información
al personal del general Mercier
y le dijeron que el caso
estaba cerrado y que lo dejara.
Luego lo trasladaron a Túnez.
Desde Túnez,
llegó información sobre Esterhazy
de forma misteriosa a la prensa,
incluida una copia del documento
que se publicó
para que todos lo vieran.

iw: 
שנתיים לפני שהציבור בכלל ידע
שדרייפוס הופלל.
התרשמותו של הרצל
מהשיפוט הנמהר של הממשל
בהשפלתו של דרייפוס
ומהתגובות הקיצוניות של
האנטישמיות הצרפתית
הייתה די והותר עבורו.
בינתיים, במהלך שנת 1895,
דרייפוס נמק מעבר לאוקיינוס
באי השדים.
ראש המודיעין הצרפתי פרש,
וראש מודיעין חדש תפס את מקומו.
במרץ 1896, ראש המודיעין החדש
החליט לבחון מחדש
את המקרה של דרייפוס.
הוא ראה את האיגרת הידועה-לשמצה.
הוא נוכח ברצח האופי.
הוא גם גילה מברקים שהתעלמו מהם
בין הנספח הצבאי הגרמני
וקצין צרפתי בשם פרדיננד אסטרהאזי.
אף אחד לא טרח לבדוק
את כיוון החקירה הזה,
או שפשוט העלימו עין מהראיה הזו.
ראש המודיעין החדש השווה
את כתב ידו של אסטרהאזי
לכתב היד של האיגרת הידועה-לשמצה.
את המידע הוא מסר
לאנשי הסגל של הגנרל מרסייה,
אך נאמר לו לזנוח את העניין
כי החקירה סגורה.
לאחר מכן הוא הועבר לשרת בתוניסיה.
המידע אודות אסטרהאזי הועבר מתוניסיה
בצורה מסתורית לתקשורת,
לרבות העתק של האיגרת,
שפורסם לעיני כול.

Portuguese: 
até sabia que Dreyfus havia sido enquadrado.
O que Herzl tinha visto no
pressa do governo para julgamento
e a degradação de Dreyfus
e as respostas raivosas
do anti-semitismo francês
tinha mostrado o suficiente.
Enquanto isso, durante todo o ano de 1895
Dreyfus definhava
o oceano na Ilha do Diabo.
O chefe da inteligência francesa se aposentou
e um novo chefe de
inteligência tomou o seu lugar.
Em março de 1896
novo chefe de inteligência
decidiu levar mais longe
olhe nos arquivos Dreyfus.
Ele viu o infame Bordereau,
ele viu os assassinatos do personagem,
ele também viu um telegrama ignorado
entre o adido militar alemão
e um oficial francês
chamado Ferdinand Esterhazy.
Ninguém se preocupou em
acompanhar esta pista.
Isso, ou a evidência havia sido suprimida.
O novo chefe de inteligência
comparou a caligrafia de Esterhazy
à caligrafia no memorando infame.
Ele trouxe essa informação
para o pessoal da General Mercier
e foi dito que o caso foi encerrado
e acabou e soltá-lo.
E então ele foi transferido para a Tunísia.
Da Tunísia informações sobre Esterhazy
misteriosamente fez o seu caminho para a imprensa,
incluindo uma cópia do memorando
que foi publicado para todos verem.

English: 
even knew that Dreyfus had been framed.
What Herzl had seen in the
government's rush to judgment
and Dreyfus's degradation
and the rabid responses
of French antisemitism
had shown him enough.
Meanwhile, all through 1895
Dreyfus languished across
the ocean on Devil's Island.
The head of French intelligence retired
and a new head of
intelligence took his place.
In March of 1896 this
new head of intelligence
decided to take a further
look into the Dreyfus files.
He saw the infamous Bordereau,
he saw the character assassinations,
he also saw an ignored telegram
between the German military attache
and a French officer
named Ferdinand Esterhazy.
No one had bothered to
follow up on this lead.
That, or the evidence had been suppressed.
The new head of intelligence
compared Esterhazy's handwriting
to the handwriting on the infamous memo.
He brought this information
to General Mercier's staff
and was told that the case was closed
and over and to drop it.
And then he was transferred to Tunisia.
From Tunisia information about Esterhazy
mysteriously made its way into the press,
including a copy of the memo
which was published for all to see.

Spanish: 
Un banquero reconoció
la caligrafía de Esterhazy
con quien este tenía
una deuda sustanciosa.
La examante de Esterhazy
publicó cartas que había escrito
donde declaraba su odio
hacia Francia y sus militares.
Unas pruebas bastante
contundentes.
El Ejército se vio obligado
a llevar a Esterhazy a juicio,
pero se las arregló
para declararle inocente.
El gran novelista francés
Émile Zola,
que también recibió
la información de Túnez,
estaba tan disgustado con
el veredicto que escribió un artículo
que ocupó la primera página
de un periódico de París.
Lo tituló "J'Accuse...!"
o "Yo acuso".
En él, decía nombres,
describía detalles sórdidos
y así empezó la tradición
del periodismo
que dice la verdad al poder.
El artículo fue una bomba.
Humilló a Francia
a nivel internacional
y dividió el país en dos bandos.
A la izquierda, los dreyfusards
que presentaban los datos
y la documentación.
Y a la derecha,
los antidreyfusards
con teorías conspiranoicas
antisemitas para justificar
su creencia de que Dreyfus era
un espía alemán.
Desde entonces, el caso
se conocería
como El caso Dreyfus.

iw: 
אחר כך זוהה כתב ידו של
אסטרהאזי בידי בנקאי
שאסטרהאזי היה חייב לו
סכום כסף נכבד.
לאחר מכן פרסמה פילגשו של אסטרהאזי
מכתבים שהוא כתב
שבהם הוא הצהיר
על שנאתו לצרפת ולצבא הצרפתי.
היו אלה ראיות מאוד מרשיעות.
בעקבות זאת נאלץ הצבא להעמיד
את אסטרהאזי לדין,
אך לבסוף קבע שהוא חף מפשע.
הסופר הצרפתי הדגול, אמיל זולא,
שהמידע מתוניסיה הגיע גם לידיו,
נגעל כה עמוקות מפסק הדין
שהוא כתב מאמר שחשף הכול
ושהשתרע על כל העמוד הראשי
של עיתון פריסאי.
הוא בחר בכותרת "אני מאשים...!"
במאמר הוא נקב בשמות,
תיאר את הפרטים המלוכלכים
ואף פצח במסורת
העיתונאית של אמירת האמת
לבעלי השררה.
השפעתו של המאמר הייתה כשל פצצה.
הוא השפיל את צרפת
בפני מדינות העולם
ופיצל את המדינה לשתי מחנות.
מחנה השמאל של תומכי דרייפוס,
שהציגו בקולניות את
העובדות והמסמכים שלהם.
ומנגד מחנה הימין
של מתנגדי דרייפוס,
שהשתמשו בתיאוריות
קונספירציה אנטישמיות
להצדקת אמונתם
לפיה דרייפוס הוא מרגל גרמני.
מנקודה זו ואילך המקרה
נודע בשם "פרשת דרייפוס".

Russian: 
которому Эстерхази все еще был
должен существенную сумму.
Бывшая любовница Эстерхази
опубликовала письма,
в которых он
писал о своей ненависти
к Франции и французской армии.
Довольно изобличительные улики.
Военное командование было
вынуждено
вызвать Эстерхази в суд,
но каким-то образом признало
его невиновным.
Великий французский писатель
Эмиль Золя,
который также получил
информацию из Туниса,
был настолько недоволен
приговором,
что написал "откровения",
которые заняли всю первую
страницу парижской газеты.
Он назвал их "J'Accuse…!",
или "Я обвиняю…!"
В них он называл имена,
описывал гнусные детали,
чем положил начало традиции
журналистов говорить
правду властям.
Статья имела эффект бомбы.
Она всемирно опозорила
Францию
и разбила страну на два лагеря.
Левые стали дрейфусарами,
которые громко заявляли о
фактах и документах.
Правые стали антидрейфусарами,
которые использовали
антисемитские теории заговора,
чтобы подтвердить
их убеждения в том,
что Дрейфус был
немецким шпионом.
С того времени
дело приобрело известность
как дело Дрейфуса.

Portuguese: 
A caligrafia de Esterhazy foi
então reconhecido por um banqueiro
a quem Esterhazy ainda
devia uma dívida substancial.
Ex-amante de Esterhazy
então publicou cartas
ele tinha escrito e que ele declarou
seu ódio pela França e seus militares.
Então, algumas provas muito contundentes.
Os militares foram então forçados
levar Esterhazy ao tribunal
mas conseguiu encontrá-lo inocente.
O grande romancista francês Emile Zola,
quem também recebeu
informações da Tunísia,
ficou tão enojado com o veredicto
que ele escreveu um tell = all
que ocupou toda a frente
página de um jornal de Paris.
Ele intitulou isto J'accuse, ou eu acuso.
Nele ele nomeou nomes,
descreveu os detalhes classificados,
e também com firmeza começou a tradição
do jornalismo falando a verdade ao poder.
O artigo saiu como uma bomba.
Humilhou a França internacionalmente
e rasgou o país em dois campos.
À esquerda estavam os Dreyfusards
que em voz alta apresentou o seu
fatos e documentação
mas à direita estavam os anti-Dreyfusards
que usaram teorias de conspiração anti-semitas
para justificar suas crenças de que
Dreyfus era um espião alemão.
O caso a partir de então
seria simplesmente conhecido
como o caso Dreyfus.
Tumultos eclodiram nas ruas,

English: 
Esterhazy's handwriting was
then recognized by a banker
to whom Esterhazy still
owed a substantial debt.
Esterhazy's ex mistress
then published letters
he had written in which he declared
his hatred of France and of its military.
So, some pretty damning evidence.
The military was then forced
to take Esterhazy to court
but managed to find him innocent.
The great French novelist Emile Zola,
who also received
information from Tunisia,
was so disgusted by the verdict
that he wrote a tell=all
that took up the entire front
page of a Paris newspaper.
He titled it J'accuse, or I Accuse.
In it he named names,
described the sordid details,
and also firmly began the tradition
of journalism speaking truth to power.
The article went off like a bomb.
It humiliated France internationally
and tore the country into two camps.
On the left were the Dreyfusards
who loudly presented their
facts and documentation
but on the right were the anti-Dreyfusards
who used antisemitic conspiracy theories
to justify their beliefs that
Dreyfus was a German spy.
The case from then on
would simply be known
as the Dreyfus Affair.
Riots broke out in the streets,

English: 
people shot each other in duels.
Esterhazy escaped to
England for his safety
and then Emile Zola was sued
by the military for libel,
found guilty, and sentenced to prison,
and then also escaped
to England for safety.
As collusion between the
government and the military
became more apparent
ministers stepped down.
Members of parliament were
even shouting about civil war.
And in February of 1899 there
was a failed coup attempt.
With too much evidence
to keep the case at bay
Dreyfus was brought back to France
in June of 1899 to be retried.
He had lost his teeth
and he had lost his capacity for speech.
He had been the sole
prisoner on Devil's Island
and hadn't had a conversation
with another human in four years.
His wife and brother were shocked.
The new espionage trial was conducted
again by a secret military court
and again they found him guilty.
In light of what the world now knew
the president of France
offered Dreyfus a full pardon.
Dreyfus accepted even though it meant
he would be conceding
to his supposed guilt.
In 1906 the French Supreme
Court cleared the case
and at last the nightmare was truly over.

Russian: 
На улицах устраивались мятежи.
Люди убивали друг друга в дуэлях.
Эстерхази бежал в Англию
ради своей безопасности,
затем Эмиль Золя был осужден
за клевету,
признан виновным и
приговорен к тюрьме,
однако ему тоже удалось сбежать
в Англию в целях безопасности.
Когда сговор между армией
и правительством
стал более очевидным, министры
начали уходить в отставку.
Члены Парламенты даже
кричали о гражданской войне.
А в феврале 1899 года была
неудачная попытка переворота.
Не в состоянии более скрывать
большое количество улик
в июне 1899 г. Дрейфуса
вернули во
Францию для повторного
разбирательства.
Он потерял свои зубы
и способность говорить.
Он был единственным узником
на Чертовом острове
и четыре года не разговаривал
с другим человеческим
существом.
Его жена и брат были
шокированы.
Тайный военный суд провел
повторное слушание дела
о шпионаже
и снова признал его виновным.
В свете того, что мир уже знал,
президент Франции предложил
Дрейфусу полное помилование.
Дрейфус принял предложение,
хотя это означало,
что он признает свою
предполагаемую вину.
В 1906 году Верховный суд
Франции раскрыл дело,
и кошмар, наконец, был окончен.

iw: 
מהומות פרצו ברחובות.
אנשים ירו זה בזה בקרבות ירי.
אסטרהאזי נמלט לאנגליה
מחשש לביטחונו,
ולאחר מכן נתבע אמיל זולא
ע"י הצבא בעוון הוצאת דיבה,
נמצא אשם, נידון למאסר בכלא,
ואז גם נמלט לאנגליה למען ביטחונו.
כאשר הקנוניה בין הממשל לצבא
התבררה יותר ויותר,
שרים בממשל התפטרו.
חברי פרלמנט אפילו
דיברו על מלחמת אזרחים.
ובפברואר 1899
התרחש ניסיון כושל להפיכה.
בשל כמות הראיות הגדולה
לא היה ניתן לדכא את העניין,
ודרייפוס הוחזר לצרפת ביוני 1899
כדי לעמוד מחדש לדין.
דרייפוס איבד את כל שיניו
ואת יכולת הדיבור.
הוא היה האסיר היחיד באי השדים,
והוא לא ניהל שיחה עם אדם אחר
במשך ארבע שנים.
אשתו ואחיו היו בהלם.
משפט הריגול השני נערך
ע"י בית משפטי צבאי סודי,
ודרייפוס שוב נמצא אשם.
לאור המידע שהתפרסם בעולם,
נשיא צרפת החליט להעניק לדרייפוס
חנינה מלאה.
דרייפוס קיבל את החנינה,
למרות שפירוש הדבר היה
שעליו להודות באשמתו לכאורה.
ב-1906 זיכה אותו בית המשפט
העליון של צרפת מכל אשמה,
והסיוט סוף כל סוף הגיע לקצו.

Portuguese: 
pessoas se atiraram em duelos.
Esterhazy escapou para
Inglaterra pela sua segurança
e então Emile Zola foi processado
pelos militares por difamação,
considerado culpado e sentenciado à prisão,
e depois também escapou
para a Inglaterra por segurança.
Como conluio entre o
governo e os militares
tornou-se mais aparente
ministros renunciaram.
Os membros do parlamento foram
até gritando sobre guerra civil.
E em fevereiro de 1899
foi uma tentativa fracassada de golpe.
Com muita evidência
para manter o caso na baía
Dreyfus foi trazido de volta para a França
em junho de 1899 para ser repetido.
Ele havia perdido os dentes
e ele perdera sua capacidade de falar.
Ele tinha sido o único
prisioneiro Devil's Island
e não teve uma conversa
com outro humano em quatro anos.
Sua esposa e irmão foram baleados.
O novo julgamento de espionagem foi realizado
novamente por um tribunal militar secreto
e novamente eles o acharam culpado.
À luz do que o mundo sabia agora
o presidente da França
ofereceu a Dreyfus um perdão total.
Dreyfus aceitou, embora isso significasse
ele estaria concedendo
a sua suposta culpa.
Em 1906, o Supremo Francês
Tribunal desmarcou o caso
e finalmente o pesadelo estava realmente acabado.

Spanish: 
Estallaron revueltas en las calles.
La gente se retaba en duelos.
Esterhazy se escapó a Inglaterra
por seguridad
y el Ejército acusó a Émile Zola
por difamación,
lo declararon culpable
y fue a prisión.
También escapó a Inglaterra
por seguridad.
Como el complot
entre el gobierno y el Ejército
era más evidente,
los ministros dimitieron.
Los miembros del Parlamento
hablaban de guerra civil.
Y en febrero de 1899,
hubo un intento de golpe de estado.
Con tantas pruebas
para mantener el caso a raya,
Trajeron a Dreyfus de vuelta
a Francia
en junio de 1899 para otro juicio.
Había perdido los dientes
y la capacidad de habla.
Era el único prisionero
en la isla del Diablo
y no había hablado
con otra persona en cuatro años.
Su mujer y su hijo
quedaron asombrados.
El nuevo juicio
por espionaje lo llevó
un tribunal militar secreto
y volvieron a declararle culpable.
Considerando
lo que el mundo sabía,
el presidente de Francia
le ofreció el perdón.
Dreyfus lo aceptó,
aunque significara
que admitía
su supuesta culpabilidad.
En 1906, el Tribunal Supremo
cerró el caso
y por fin se había acabado
la pesadilla.

iw: 
דרייפוס הוחזר לצבא,
קודם לדרגת מייג'ור בחיל התותחנים
ואפילו קיבל את אות לגיון הכבוד.
דרייפוס נותר צרפתי נאמן
לאורך כל הדרך.
עם פרוץ מלחמת העולם הראשונה,
הוא שירת בגאווה
וקודם לדרגת לוטננט קולונל.
הוא נפטר ב-12 ביולי 1935
ונקבר יומיים לאחר מכן
ביום הבסטיליה.
הרצל לא זכה לראות
את השבת דרייפוס למעמדו הקודם.
הוא נפטר ב-1904,
שמונה שנים לאחר פרסום ספרו.
שנים בודדות אלה של עבודה
ללא הפסקה
הביאו לכינוס
מפגשי הקונגרס הציוני,
לעלייה השנייה,
ההגירה הגדולה השנייה לארץ ישראל
שהחלה ב-1904 והסתיימה
בפרוץ מלחמת העולם הראשונה,
להצהרת בלפור, לתוכנית החלוקה,
ולבסוף, כ-50 שנה לאחר
שהרצל חזה זאת ביומנו,
להקמת מדינת ישראל המודרנית.
תודה שצפיתם.
נתראה בשבוע הבא.

Russian: 
Дрейфус был полностью
восстановлен в армии,
повышен до звания майора
артиллерии
и даже был награжден
орденом Почётного легиона.
Все это время он оставался
преданным французом.
Он гордо служил в начале
Первой мировой войны
и был повышен
до подполковника.
Он скончался 12-го июля
1935 года
и был похоронен два дня спустя
на День освобождения Бастилии.
Герцль не дожил до момента
восстановления Дрейфуса
в правах.
Он скончался в 1904 году,
через восемь лет после
публикации своей книги.
Те несколько лет усердной работы
положили начало встречам
Сионистского конгресса,
которые привели ко второй алии,
или второй иммиграции евреев
в Израиль,
длившейся с 1904 года и до
начала Первой мировой войны,
к Декларации Бальфура,
плану о разделе земли и, наконец,
через 50 лет после предсказания,
сделанного Герцлем
в своем дневнике,
к образованию современного
государства Израиль.
Спасибо за просмотр.
Увидимся на следующей неделе.

Spanish: 
Dreyfus se reincorporó
al Ejército,
ascendió a comandante
y se le concedió
la Legión de Honor.
Siguió siendo un francés leal.
Al estallar la I Guerra Mundial,
sirvió con orgullo
y ascendió a teniente coronel.
Falleció el 12 de julio de 1935
y se enterró dos días después,
el Día de la Bastilla.
Herzl no vivió
para ver la readmisión de Dreyfus.
Falleció en 1904,
ocho años después
de la publicación de su libro.
Esos años de trabajo incansable
inició las reuniones
del congreso sionista,
llevó a una segunda aliyá
o migración masiva a Israel
que duró desde 1904 hasta
principios de la I Guerra Mundial,
llevó a la Declaración Balfour,
el plan de partición
y por fin, 50 años después de
que Herzl lo predijera en su diario,
a la fundación
del estado moderno de Israel.
Gracias por vernos.
Hasta la próxima semana.

English: 
Dreyfus was fully resinated to the army,
promoted to Artillery Major,
and was even awarded the Legion of Honor.
He remained a loyal Frenchman throughout
and at the outbreak of World War I
he proudly served, promoted
again to Lieutenant Colonel.
He passed way on July 12th, 1935
and was buried two days
later on Estile Day.
Herzl did not live to
see Dreyfus reinstated.
He passed away in 1904,
eight years after the
publication of his book.
Those few years of tireless work
initiated the meetings
of the Zionist congress,
led to a second Aliyah,
or second mass migration to Israel
that lasted from 1904 until
the start of World War I,
led to the Balfour
Declaration, the partition plan,
and finally, 50 years after
Herzl predicted it in his diary,
the establishment of the
modern state of Israel.
Thanks for watching,
see you guys next week.
(upbeat music)

Portuguese: 
Dreyfus foi totalmente resinado ao exército,
promovido a Artilharia Maior,
e foi até premiado com a Legião de Honra.
Ele permaneceu um francês fiel em todo
e no início da Primeira Guerra Mundial
ele orgulhosamente serviu, promoveu
novamente para o tenente-coronel.
Ele passou em 12 de julho de 1935
e foi enterrado dois dias
mais tarde no Dia Estile.
Herzl não viveu para
veja Dreyfus reintegrado.
Ele passou em 1904,
oito anos após a
publicação de seu livro.
Aqueles poucos anos de trabalho incansável
iniciou as reuniões
do congresso sionista,
levou a um segundo (falando
em língua estrangeira),
ou segunda migração em massa para Israel
que durou de 1904 até
o começo da Primeira Guerra Mundial,
levou ao Balfour
Declaração, plano de partição,
e finalmente, 50 anos depois
Herzl previu isso em seu diário,
o estabelecimento do
Estado moderno de Israel.
Obrigado por assistir
Vejo vocês na proxima semana.
(Música animada)
