
Russian: 
Что касается секса, мы, теоретически, живем в невероятно свободное время.
Итак, вы думаете, это легко чувствовать себя непринужденно признаваясь в определенных сексуальных фантазиях.
Но, большинство из нас, не чувствует великодушного отношения к своим фетишам.
Очень сложно рассказать обо многих вещах, что нас заводят. Особенно своему партнеру.
Наши фетиши могут показаться очень странными, извращенными или политически некорректными.
Поэтому мы молчим о них. И не только реакция окружающих
беспокоит нас. Временами мы сами думаем, что с нами что-то не так.
Для большей уверенности, нам следует подойти философски и теме секса и спросить: что же на самом деле означают наши фантазии
Почему они вообще существуют в нашей жизни?
Хорошая новость в том, что вещи, что нас заводят, на самом деле вполне логичны
и едва ли странны и запутанны.
Вот как это работает: каждый фетиш или сексуальная фантазия это

Chinese: 
談到性，我們生活在一個自由解放的社會 -- 理論上
所以你可能以為，自在地擁有某些性慾望是件容易的事
但對多數人而言，這世界對某些癖好其實並沒那麼寬容
談論引起我們性興奮的事物有點詭異 -- 尤其跟伴侶談論
我們的癖好可能看似很奇怪、政治不正確
所以我們選擇不說。不只是別人的反應
讓我們覺得焦慮，有時我們都可能擔心自己哪裡有問題
為了更有自信，我們應該哲學式的討論性愛，
並提問：我們的癖好究竟有什麼意義?
為什麼我們會有這些癖好?
好消息是，這些讓我們性興奮的事物其實非常有邏輯
幾乎都不單只是奇怪或扭曲
是這樣的：每種癖好或性成癮

Spanish: 
Cuando se trata de sexo, estamos (en teoría) viviendo en tiempos tremendamente liberales.
Así que se podría pensar que sería fácil sentirse a gusto poseyendo ciertos tipos de deseos sexuales,
sin embargo, para la mayoría de nosotros, el mundo realmente no se siente que sea generoso con los fetiches.
Es muy difícil hablar de muchas de las
cosas que nos atraen; especialmente con nuestras parejas.
Nuestros fetiches pueden parecer profundamente extraños, perversos,
o políticamente incorrectos,
así que nos quedamos en silencio.
Y es que no sólo las reacciones de los demás
son las que nos causan ansiedad, puede ser que a veces nos preocupe que haya algo un poco mal con nosotros.
Para obtener más confianza, deberíamos hacernos filosóficos sobre el sexo y preguntar: ¿qué significan realmente nuestros fetiches?
¿Por qué los tenemos?
La buena noticia es que las cosas que nos encienden, son realmente muy lógicas y
casi nunca son simplemente extrañas o retorcidas.
Así es como funciona:
Cada obsesión fetichista o sexual es realmente

English: 
When it comes to sex, we are - in theory - living
in wildly liberated times.
So you’d think it would easy to feel at
ease owning up to certain sorts of sexual desires.
But for most of us, the world doesn’t actually
feel that generous about fetishes.
It’s very tricky to talk about many of the
things that turn us on - especially with our partners.
Our fetishes can seem deeply weird, perverse
or politically incorrect.
So we stay quiet.
And it is not only the reactions of others
which cause us anxiety. We might at times
ourselves worry there’s something a bit wrong with us.
To get more confident, we should get philosophical
about sex and ask: what do our fetishes  really mean? 
Why do we even have them?
The good news is that the things that turn
us on are in fact really very logical and
hardly ever simply odd or twisted.
Here is how it works:
Every fetish or sexual obsession is really

Italian: 
Quando si parla di sesso, noi viviamo -in teoria-  in un periodo storico di estrema libertà.
Quindi potresti pensare che sia facile sentirsi a proprio agio nell'ammettere certi tipi di desideri sessuali.
Ma per la maggior parte di noi, il mondo in realtà non è cosi comprensivo riguardo ai feticismi.
è molto complicato parlare di molte delle cose che ci eccitano - specialmente con i nostri partner.
Le nostre fantasie possono sembrare profondamente strane, perverse, o politicamente scorrette.
Quindi rimaniamo zitti. E non è la sola reazione degli altri
che ci rende ansiosi. Potremmo alle volte pensare che ci sia qualcosa di sbagliato in noi.
Per essere più fiduciosi, dovremmo diventare filosofici sul sesso e chiederci: che cosa significano veramente le nostre fantasie?
E perchè le abbiamo?
La buona notizia è che le cose che ci eccitano sono in realtà molto logiche e
difficilmente semplicemente strane o contorte.
Ecco come funziona: ogni ossessione sessuale o feticismo è in realtà

Russian: 
воображаемое эротическое решение реальных жизненных проблем.
Давайте рассмотрим несколько наиболее распространенных примеров:
Фетиш 1: Униформа. 
Люди в форме заводят большинство из нас, особенно доктора, медсестры, пожарные и пилоты.
Действительно, на эротических сайтах полным полно различных униформ
Так что происходит?
Как это часто бывает, с тем что нас заводит, форма волнует нас по причине скрытого беспокойства, ассоциирующегося с ней.
Как часто нас принижали люди в форме: 1) занятый доктор не обращал нас внимания
2) герой пожарник заставлял нас почувствовать себя несмелым неудачником по сравнению с ним, 3)  пилот же внушал страх.
Обладающие властью люди, зачастую, враждебны к нам и глухи к нашим желаниям.
Но в сексе мы можем обернуть ситуацию. Тут форма может быть нашей игрой.
Форма по прежнему символ
авторитета, но теперь он на нашей стороне,
правильным образом обращая на нас свое внимание.

Italian: 
una soluzione erotica immaginaria per una preoccupazione nel mondo reale.
Osserviamo alcune fantasie molto comuni con questa teoria:
Le persone in uniforme sono per molti di noi eccitanti, specialmente dottori, infermiere, vigili del fuoco e piloti.
Significativo come i siti erotici siano pieni di uniformi.
Che cosa significa?
Come spesso accade con le cose eccitanti, le uniformi sono tali perchè c'è una celata ansia verso di loro.
Quante volte siamo maltrattati da persone in uniforme: ignorati da un dottore occupato,
portati a sentirci come dei piccoli stupidi di fronte all'eroico vigile del fuoco, intimiditi dal pilota...
L'autorità ci è frequentemente ostile e frustra i nostri desideri.
Ma nel sesso, possiamo rovesciare questa situazione. Qui le uniformi sono ben accette nei nostri giochi.
L'uniforme significa ancora autorità. Ma ora l'autorità si è portata dalla nostra parte, dandoci
il giusto grado di attenzioni.

Spanish: 
una solución erótica imaginaria a una ansiedad del mundo real.
Veamos algunas muy comunes que nos encienden, a través de esta teoría:
Las personas con uniformes a muchos de nosotros nos encienden, especialmente los médicos, enfermeras, bomberos y pilotos.
Reveladoramente, los sitios web eróticos están llenos de uniformes.
¿Qué está pasando?
Como sucede a menudo con lo que nos prende, los uniformes son excitantes porque hay una ansiedad subyacente que les rodea.
¿Cuántas veces somos despreciados por parte de personas en uniforme?: ignorados por un médico ocupado,
hecho sentir como pobres tontos ante el heroico bombero, intimidados por el piloto...
La autoridad es frecuentemente hostil hacia nosotros, y frustra nuestros deseos.
Pero en el sexo, podemos invertir esta situación; aquí los uniformes pueden ser invitados a participar en nuestros juegos.
El uniforme todavía significa la autoridad, pero ahora la autoridad se ha movido a nuestro lado, prestándonos
exactamente el tipo justo de atención.

English: 
an imagined erotic solution to a real world
anxiety.
Let’s look at some very common turn ons
through this theory:
People in uniforms are for many of us a major turn on, especially doctors, nurses, firemen and pilots.
Tellingly, erotic websites are full of uniforms
What’s going on?
As so often with turn-ons, uniforms are exciting
because there is an underlying anxiety around them.
How many times we’re belittled by people
in uniform: ignored by a busy doctor,
made to feel like lowly fools by the heroic fireman, intimidated by the pilot…
Authority is frequently hostile to us and
frustrates our desires.
But in sex, we can reverse this situation.
Here uniforms can be invited into our games.
The uniform still stands for authority.
But now authority has moved to our side, paying
us exactly the right kind of attention.

Chinese: 
都是以性慾回應了某項現實焦慮
讓我們從理論上來看看一些常見的僻好：
1. 制服控。對許多人而言，制服很容易引起性興奮，
尤其醫生、護士、消防隊員、飛行員
其實性愛網站上滿是制服
為什麼?
就像多數癖好，制服令人興奮是因為反映了相關的焦慮
我們有多常被穿制服的人藐視：被忙碌的醫生忽略、
在英雄般的消防隊員面前像個傻瓜、被飛行員威嚇
權威經常與我們敵對、挫敗我們的慾望
但在性愛，我們可以翻轉局面。制服來到遊戲中，
制服依然代表權威，但現在真正的權力轉到了我們手上
對我們展現了我們要的注意力

English: 
The pilot, far from being impassively at the
controls, is thrilled to be here with us,
she is no longer a stern-faced controller
of the Airbus A380, but our collaborator and friend.
The busy sensible doctor is no longer just
stern and responsible, only interested in
blood sugar levels and kidney functions: he
wants us to have fun.
A real world ideal is being sketched in sex:
we’re being invited to imagine what authority
might like if it helped rather than hindered
us, reassured rather than intimidated us.
Sex is hinting at a utopia where strength,
organisation, neatness and order would be
there to make us feel more at ease, more relaxed
and truer to ourselves.
We are taught from a young age that we must
become independent. We live in an individualistic
culture that constantly vilifies dependence
and pushes us towards an ideal of solitary maturity.
But some of us are excited by something very
different: the idea of submission, of being

Italian: 
Il pilota, lungi dallo stare impassibilmente ai controlli, è eccitato dall'essere qui con noi,
lei non è più il controllore severo dell'Airbus A380, ma nostra collaboratrice ed amica.
Il ragionevole ed occupato dottore non è più solo serio e responsabile, solo interessato
ai livelli di zucchero nel sangue e al funzionamento dei reni: lui ci vuole per divertirsi.
Una grande idea del mondo è essere rappresentati nel sesso: siamo invitati ad immaginare ciò che all'autorità
piacerebbe se ci aiutasse invece di ostacolarci, se ci rassicurasse piuttosto che intimidirci.
Il sesso è tendere ad un'utopia dove la forza, l'organizzazione, la cura e l'ordine
siano qui per farci sentire più a nostro agio, più rilassati e più vicini a noi stessi.
Ci insegnano sin dalla giovane età che dobbiamo diventare indipendenti. Viviamo in una cultura
individualistica che depreca costantemente la dipendenza e ci spinge vero un ideale di maturità solitaria.
Ma molti di noi sono eccitati da qualcosa di molto differente: l'idea di sottomissione, di essere

Russian: 
Пилот, далек от обычной безучастности за штурвалом, а очень рад быть здесь с нами.
Это больше не суровый диспетчер аэробуса А380, а наш соратник и друг.
Занятый благоразумный врач больше не суровый и ответственный, заинтересованый только в
уровне сахара в крови и функции почек: он хочет чтобы нам было весело.
В сексе разыгрываются эскизы картин реального мира: нас приглашают представить, какой авторитетный образ
может нам понравиться, в качестве помогающего вместо мешающего, успокаивающего вместо пугающего.
Секс намекает на ту утопию, где существует сила, организованность, опрятность и порядок
благодаря которым мы чувствуем себя более легко, расслабленно, правдивее по отношению к сами себе.
Фетиш 2: Повиновение. 
С раннего детства нас учили, что нам необходимо стать независимыми. Мы живем в индивидуалистической культуре,
что постоянно поносит зависимость и толкает нас к идеалам уединенности и зрелости.
Но некоторым из нас нравиться нечто совсем другое: идея покорности, бытности

Spanish: 
El piloto, lejos de ser impasible en los
controles, está encantado de estar aquí con nosotras.
Ella ya no es una controladora a cara seria del Airbus A380, sino nuestra colaboradora y amiga.
El ocupado médico sensible ya no es sólo austero y responsable, únicamente interesado en
los niveles de azúcar en la sangre y las funciones renales; él quiere que tengamos diversión.
Un ideal del mundo real está siendo bosquejado en el sexo: estamos siendo invitados a imaginar qué autoridad
podría gustar si ayudara más que obstaculizara; tranquilizándonos en vez de intimidándonos.
El sexo está haciendo alusión a una utopía donde la fuerza, organización, pulcritud, y el orden, estaría
ahí para hacernos sentir más a gusto, más relajados, y más fieles a nosotros mismos.
Desde muy jovenes se nos enseña que debemos ser independientes. Vivimos en una cultura
individualista que difama constantemente la dependencia y nos empuja hacia un ideal de madurez solitaria.
Pero algunos de nosotros estamos entusiasmados por algo muy diferente: la idea de la sumisión. De ser

Chinese: 
飛行員不再面無表情待在控制室，而高興地在我們身邊
她不再板著臉駕駛A380，而是我們的同伴、朋友
忙碌理性的醫生不再只是嚴肅且負責任、
只對我們的血糖和腎功能有興趣。現在他想要我們玩樂
更理想的現實世界透過性愛被描繪出來：想像威權可能
幫助而不是阻礙我們、讓我們安心而不是威嚇我們
性愛隱射的烏托邦，是力量、組織、整潔、秩序都是
要讓我們感到更舒服、放鬆、對自己真誠
2. 服從。我們從小就被教導要獨立。
活在個人主義式的文化裡，
依賴不斷被醜化，將我們推向作為理想的孤獨成熟
但有些人對完全不同的事感到興奮：服從

English: 
totally passive, perhaps becoming someone’s
slave, surrendering all autonomy and just
letting another person do everything and anything
to us.
Being a ‘slave’ means that someone else
will know exactly what we should do, will
take full responsibility, will take choice
away from us.
This is curiously nice, because we’re not
surrendering to any old person, we’re surrendering
to someone who is good and kind and interested
in our pleasure. The delight we take in surrender
reveals how hard it is always to have to be
in control - how much we long for someone
else to take charge fully sometimes, as a
relief from the pressures of daily life.
In the real world so many crucial tasks actually
depend on one’s capacity not to be daunted
by suffering. Taking on the masochistic role
rehearses - in erotic play - a fundamental
idea, that of being good at suffering, of
being willing and able (and even at time eager)
to “take it”: to be strong because one
has invited someone to call one a stupid bastard or a bitch.

Spanish: 
totalmente pasivo; tal vez convertirse en esclavo de alguien, entregando toda autonomía y simplemente
dejando que otra persona haga todo y cualquier cosa con nosotros.
Ser un "esclavo" significa que otra persona sabrá exactamente lo que debemos hacer,
asumirá la responsabilidad completa, se llevará la elección lejos de nosotros.
Esto es curiosamente agradable, porque no estamos entregándonos a cualquier persona, estamos entregándonos
a alguien que es bueno, amable e interesado en nuestro placer. El deleite que experimentamos en la rendición
revela lo difícil que es siempre tener que estar en control; lo mucho que anhelamos que otra persona
se haga totalmente cargo a veces, como un alivio de las presiones de la vida diaria.
En el mundo real muchas tareas vitales realmente dependen de la capacidad de no ser intimidado
por el sufrimiento. Asumiendo el papel de masoquista se ensaya (en el juego erótico) una idea fundamental:
la de ser bueno en el sufrimiento, de
estar dispuesto y capaz (e incluso deseoso de contribuir)
a "hacerlo"; a ser fuerte porque se ha invitado a alguien a llamar a uno un estúpido hijo de puta o una perra.

Chinese: 
完全被動、也許變成某人的奴隸、交出所有的自主權
讓別人對我們做各種事情 -- 任何事情
當個奴隸，意味著有另一個人完全知道我們應該做什麼
會負起全部責任，會剝奪我們選擇的權利
奇妙的是 -- 這樣很好，因為我們不是屈服於老人，而是
屈服於在乎我們的愉悅的好人。屈服帶來的快樂，
透露出總要掌控事情有多難 -- 我們有時多希望有人可以
全權負責，讓我們從充滿壓力的日常生活中解脫放鬆
現實生活中，有太多重要的事其實依賴的是
人不因為苦難而退縮的能力
性愛遊戲中的自虐角色，就像是
排演現實中願意且享受承受痛苦的能力 -- 甚至渴望痛苦
而變得強大 -- 因為是你邀別人叫你混蛋或賤人

Russian: 
совершенно инертным, чьим-то рабом, оставившим всю свою независимость
и просто позволяющим другому человеку делать с ним все что угодно.
Быть "рабом" означает что кто-то другой знающий точно что нам нужно делать,
возьмет на себя всю ответственность, забирая у нас возможность выбора.
Это как ни странно приятно, потому что мы не покоряемся какому-то старшему человеку, мы покаряемся
кому-то хорошему и доброму, заинтересованному в нашем удовольствии. Удовольствие от этого
показывает, как трудно всегда держать контроль - насколько мы жаждим чтобы кто-то другой
иногда взял на себя все обязанности, принося облегчение от давления повседневной жизни.
В реальном мире так много ключевых задач, на самом деле зависящих от способности не бояться страданий.
Мазохистская роль в эротической игре - это основополагающая идея
того, чтобы хорошо переносить страдания, бытности готовым и способным (и даже временами нетерпеливым)
“принять это”: быть сильным, поскольку один попросил другого назвать его тупым ублюдком или сукой.

Italian: 
totalmente passivi, magari diventare schiavi di qualcuno, lasciando ogni autonomia e
lasciare che un'altra persona ci faccia qualsiasi cosa.
Essere uno "schiavo" significa che qualcun'altro saprà esattamente cosa dovremmo fare,
si prenderà tutta la responsabilità, prenderà le scelte al posto nostro,
Questo è curiosamente piacevole, perchè non ci stiamo sottomettendo ad una persona anziana, ci stiamo sottomettendo
a qualcuno che è buono, gentile e preoccupato del nostro piacere. Il piacere che proviamo nel sottometterci
rivela quanto difficile sia dovere essere al controllo - quanto desideriamo
che qualcun'altro si prenda carico di tutto qualche volta, come un sollievo dalle pressioni di ogni giorno.
Nel mondo reale molti compiti cruciali dipendono in realtà dalla capacità del singolo di non essere distrutto
dalla sofferenza. Interpretando il ruolo masochistico - in un gioco erotico - un'idea fondamentale
quella di essere bravi a soffrire, di volere ed essere capaci (e addirittura a volte impazienti)
di "subire": di essere forti perchè hai invitato qualcuno a chiamarti stupido bastardo o puttana

English: 
It’s a common feature of all sexual fantasies
that they do not – of course – genuinely
solve the problems from which they draw their
excitement. But we shouldn’t worry if the
fantasy fails to solve the problem in reality.
What we’re looking for here is simply a
way of explaining and sympathising with the
desire and the erotic relief.
We’re not generally allowed to be very bossy
with anyone. In our hearts, we might like
to be very demanding and insistent. We might
like to enforce absolute obedience on all
those who defy us. But we know how bad it
is to be too strict and tyrannical. We have
to go gently - all the time.
But in a sexual game, our will to dominate
can be let loose. Someone puts themselves
in our hands and asks that we do with them
as we please. What a deep honour!
 They allow us to shout, bully and order us around - as
we otherwise never dare to.
And now the commands are met only with delight.
You can be as strong, harsh and insistent
as you like, safe in the knowledge that the
other person is going to be just fine.

Spanish: 
Es una característica común de todas las fantasías sexuales que estas no (por supuesto) resuelven
genuinamente los problemas de los que obtienen su excitación. Pero no hay que preocuparse de si la
fantasía no resuelve el problema en realidad. Lo que estamos buscando aquí es simplemente una
manera de explicar y simpatizar con el
el deseo y el alivio erótico.
Generalmente no estamos autorizados a ser muy mandones con nadie. En nuestros corazones, nos gustaría
ser muy exigentes e insistentes.
Podríamos querer hacer cumplir con obediencia absoluta a todos
los que nos desafían, pero sabemos lo malo que es ser demasiado estricto y tirano. Tenemos
que ir con cuidado todo el tiempo,
pero en un juego sexual, nuestra voluntad de dominio se puede dejar a sueltas. Alguien se pone
en nuestras manos, y pide que le hagamos lo que nos plazca. Lo cual es un gran honor.
Nos permiten gritar, intimidar, y dar órdenes; que de otra manera nunca nos atrevemos.
Y ahora las órdenes se cumplen solamente con deleite.
Puedes ser tan fuerte, duro e insistente
como quieras; con la certeza de que la
otra persona va a estar muy bien.

Italian: 
E' una caratteristica comune a tutte le fantasie sessuali che non risolvono - naturalmente -
i problemi da cui traggono la loro eccitazione. Ma non dovremmo preoccuparci se
La fantasia non riesce a risolvere il problema nella realtà. Ciò che stiamo cercando qui è semplicemente
un modo per spiegare e comprendere il desiderio e lo sfogo erotico
Di solito non ci è permesso essere dominanti con chiunque. Nei nostri cuori, potremmo voler
essere molto inclini alle richieste e all'insistenza. Potremmo voler imporre obbedienza assoluta su tutti
quelli che ci sfuggono. Ma sappiamo quanto sia negativo essere troppo severi e duri. Dobbiamo
essere sempre gentili.
Ma in un gioco sessuale, la nostra voglia di dominare può essere liberata. Qualcuno si mette
Nelle nostre mani e ci chiede di fare con loro ciò che più ci piace. Che profondo onore!
Ci permettono di gridare, fare angherie e dare ordini - come altrimenti non oseremmo mai fare.
E ora i comandi sono eseguiti solo con delizia. Puoi essere forte, duro e insistente
quanto ti pare, sicuro nel sapere che l'altra persona starà bene.

Russian: 
Общая черта всех сексуальных фантазий в том что они, конечно, по настоящему не
решают проблем из которых черпали вдохновение. Но мы не должны беспокоиться о том что фантазии
не смогли решить реальных проблем. Мы ищем всего лишь
способ объяснения и сочувствия  своему желанию и его эротическое воплощение.
Фетиш 3: Доминирование. 
Нам обычно не позволено быть очень властными с кем-либо. В наших сердцах, мы можем быть
очень требовательным и настойчивым. И желать принудить к беспрекословному повиновению
всех тех кто сопротивляется нам. Но нам также известно, как плохо быть строгим тираном.
Нам приходиться все время быть мягкими.
Но в сексуальной игре наше желание доминировать может выйти на волю. Кто-то отдается
в наши руки и просят нас поступать с ними как угодно. Что за честь!
Они позволяют нам кричать, запугивать и приказывать, на что бы мы иначе никогда не осмелились.
И теперь эти приказы встречаются только с восторгом. Вы можете быть настолько сильным, жестким и настойчивым
насколько хотите, зная что другой человек чувствует себя замечательно.

Chinese: 
這些性愛遊戲的一個共通點是，它們當然無法
真正解決引起這些刺激的問題。不過我們也不需要擔心
它是否真能解決現實問題。我們想從性愛中尋求的只是
一種解釋、對這些慾望的同情同理、以及紓壓的性愛
3. 控制狂。我們通常不被允許隨意指使別人。但在內心
我們也許想頑固地命令，要求那些藐視我們的人
全然服從。但我們知道太嚴格和強橫是不好的，
我們需要表現的很溫和 -- 隨時隨刻。
但在性愛遊戲中，可以發洩我們想主導一切的渴望。
有人把自己全權交給我們，並要求我們
做任何我們高興做的事。多麼榮幸!
讓我們喊叫、霸凌、隨意命令 -- 那些我們從不敢做的事
而現在這些命令都被愉悅地回應。
無論你想多強悍、苛刻、堅持，都沒問題
因為知道另一個人會完全沒事，而能安心的這麼做

Spanish: 
¿Por qué puede prendernos tanto hacerlo afuera? en un parque, un ascensor, o los baños detrás de la fiesta...
Una vez más, tiene que ver con la curación de una herida de la vida diaria.
Normalmente, sentimos que tenemos que estar protegidos en nuestro mejor comportamiento; en los ascensores,
plazas públicas, centros comerciales, gasolineras, del mundo. Hasta la naturaleza es vista como bastante
hostil: un lugar frío, peligroso, donde
los enemigos pueden abalanzarse sobre nosotros.
Pero en los juegos sexuales que jugamos fuera, podemos demostrar que el espacio público no es tan amenazante
como habíamos supuesto. Podemos comportarnos como nos gustaría; mostrar nuestros deseos, y sobrevivir. Y si
otras personas lo desaprueban, no pueden pararnos; somos lo suficientemente fuertes como para no tenerlas en cuenta.
El sexo público civiliza el desierto y los lugares solitarios y formales de la ciudad.
Nos permite sentirnos más a gusto en el mundo.
Uno puede analizar casi cualquier denominado fetiche, y encontrar estructuras similares: una ansiedad y
una solución correspondiente, a la que se ha conectado una carga erótica.
Visto de esta manera, los escenarios sexuales pueden ser explicados a nosotros mismos y, sobre todo
a otras personas en nuestras vidas, en términos bastante racionales y sensatos.

Russian: 
Фетиш 4. Секс на публике.
Почему возникает желание сделать это снаружи? В парке, в лифте, в общественном туалете..
Снова, это связано с исцелением травм повседневной жизни.
Как правило, мы чувствуем, что должны быть осторожными, вести себя наилучшим образом: в лифтах,
публичных местах, торговых центрах, дворах всего мира.  Даже природа видится нам враждебной, как довольно
холодное, опасное место где враги могут поджидать нас.
Но в сексуальных играх на улице, мы можем доказать, что в общественная сфера не настолько угражающая
как нам казалось. Мы можем вести себя так, как нам захочется. Продемонстрировать свои желания и выжить.
А неодобрение других людей не может остановить нас, мы достаточны сильны чтобы пренебречь этим.
Публичный секс обычно происходит  в дикой местности и одиноких официальных местах города.
Это позволяет нам чувствовать себя в мире как дома.
Так можно проанализировать практически любой так называемый фетиш и найти похожие структуры:
тревога и соответствующее решение, связанное с эротической игрой.
Через эту призму эротические сценарии можно объяснить самим себе и
главное, другим людям в нашей жизни - в достаточно рациональной, разумной форме.

Chinese: 
4. 在公共場所做愛。為何在外面做愛這麼令人興奮 ? 
在公園、電梯、派對上的廁所間...
同樣的，這跟我們日常生活的挫折有關
一般而言，我們覺得在公共場合需要表現出最好的一面
在電梯、廣場、購物中心、車庫前院，甚至在大自然裡
似乎都對我們有點敵意 -- 可能出現冷酷、危險的敵人
但在戶外做愛，可以證明共公共場所並不像我們以為的
那麼有威脅性。我們可以想怎麼表現就怎麼表現，
可以展現自己的慾望而依然安全
就算其他人不認可，他們也不能阻止我們。
我們足夠強大到可以漠視他們。
公開做愛讓野外的、城市裡孤獨而正式的場所都變文明
讓我們感覺世界更像自己的家
我們可以分析幾乎所有的性愛僻好，找到相似的結構：
一種焦慮、及其對應的解方 -- 連結到性愛遊戲
這樣看待性愛遊戲，我們就能對自己解釋、
以及對生活中的其他人解釋，以相當理性的方式

Italian: 
Perchè può essere così eccitante farlo all'aperto? In un parco, un ascensore, o i bagni ad un party...
Di nuovo, è un modo per guarire una ferita della vita quotidiana.
Normalmente sentiamo di doverci comportare bene: fuori, negli ascensori,
piazze pubbliche, centri commerciali, piazzali di garage del mondo. Anche la natura è vista come
ostile - un posto freddo e pericoloso dove i nemici potrebbero aggredirci.
Ma nei giochi sessuali che facciamo all'aperto, possiamo provare che l'ambiente pubblico non è così minaccioso
Come ci immaginiamo. Possiamo comportarci come ci pare. Mostrare i nostri desideri, e sopravvivere. E se
Le altre persone non approvano, ciò non può fermarci, siamo forti abbastanza per ignorarle.
Il sesso in pubblico rende civile la natura selvaggia e solitari i posti affollati della città.
Ci permette di sentirci più a casa nel mondo.
Uno potrebbe analizza quasi ogni feticismo e trovare strutture similari: un ansia e
una soluzione corrispondente, a cui è connessa una carica erotica
Visti così, gli scenari sessuali possono essere spiegati a noi stessi - e ancor più importante
alle altre persone nelle nostre vite - in modo razionale e ponderato.

English: 
Why can it be such a turn on to do it outside?
In a park, an elevator, or the toilets behind the party...
Again, it’s to do with healing a wound from
daily life.
Normally, we sense that we have to be guarded,
on our best behaviour: out there in the elevators,
public plazas, shopping centres, garage forecourts
of the world. Even nature is seen as quite
hostile – a cold, dangerous place where
enemies may set upon us.
But in the sex games we play outside, we can
prove that the public realm is not as threatening
as we had supposed. We can behave as we’d
like. Show our desires, and survive. And if
other people disapprove, that can’t stop
us, we’re strong enough to disregard them.
Public sex civilises the wilderness and the
lonely formal places of the city.
It lets us feel more at home in the world.
One can analyse almost any so-called fetish
and find similar structures: an anxiety and
a corresponding solution, to which an erotic
charge has become connected.
Looked at like this, sexual scenarios can
be explained to ourselves – and, crucially
to other people in our lives – in fairly
rational, sensible terms.

Spanish: 
Lo que puede explicar cómo nuestro miedo de ser responsables se convirtió en opresivo, y
por lo tanto, por qué nos gusta ser puestos en un collar de perro, o por qué teníamos miedo de la autoridad,
y por consiguiente, lo divertido que es ser examinado por un médico en la cama.
Al hablar de esta manera, podemos esperar que los gustos sexuales serán un poco menos vergonzosos,
y un poco menos amenazantes. Y nuestros juegos eróticos, a su modo, mucho más
lógicos y sanos.

Chinese: 
我們可以說明，負責任帶來的恐懼感有多麼壓迫
之所以我們很享受被狗鍊拴住。或是我們因為懼怕權威
而因此覺得在性愛遊戲裡讓醫生檢查很好玩
像這樣討論，我們希望性愛僻好可以不那麼令人羞恥、
不那麼有威脅性 -- 我們的性愛遊戲，
其實有它們的邏輯、合理性。

English: 
Ee can explain how our fear
of being responsible became oppressive, and
therefore why we enjoy being put in a dog
collar. Or why we were afraid of authority,
and therefore what fun it is to be examined
by a doctor in bed.
By talking like this, we can hope that sexual
tastes will become less a little shameful
and a little less threatening – and our
erotic games in their own way, a lot more
logical and sane.

Italian: 
Possiamo spiegare perchè la nostra paura di essere responsabili è divenuta oppressiva, e
quindi perchè ci piace che ci venga messo un collare da cane. O perchè temiamo l'autorità,
e quindi quanto sia divertente essere esaminata da un dottore nel letto.
Parlando così, possiamo sperare che i gusti sessuali diventino un po' meno imbarazzanti
e un po' meno minacciosi - e i nostri giochi erotici a modo loro, molto più
logici e sani.

Russian: 
Что может объяснить, как наш страх  ответственности гнетет нас, и
поэтому мы наслаждаемся когда на нас одевают собачий ошейник. Или т.к. мы боимся людей с авторитетом,
какое это для нас удовольствие быть осмотренным врачом в постели.
Рассуждая таким образом, мы можем надеяться, что сексуальные пристрастия станут немного менее зазорным
и немного менее угрожающими – и наши эротическиие игры, по совему, гораздо более
логичными и здравыми.
