 
Максим

ФОМИЧЁВ

СТИХОТВОРЕИЯ, СОНЕТЫ, ПЕСНИ и ПОЭМЫ

Smashwords Edition

Стейт Колледж, Пенсильвания

© UltraMax Publishing , 2008
СТИХОТВОРЕНИЯ

1991–1996

* * *

Мой юный друг, в минуту грусти

Ты позабудь свою печаль,

Пусть на душе не будет пусто,

И прошлого не будет жаль.

Всё нехорошее проходит,

Придут иные времена,

И семя доброго восходит,

И мягко льёт свой свет Луна.

Когда придут тугие думы,

Ты отмахнись от них рукой.

Ведь надо жить, пока мы юны,

Меняя счастье на покой.

И может надо быть безумным,

Дерзая вызов бросить всем?

Бежать навстречу ветрам шумным,

Не ждать тоскливо перемен!

Не стоит злобе поддаваться,

И ненависть держит в узде.

Лишь надо добрым оставаться,

И Ника снизойдёт к тебе.

1991
* * *

Рассыпан звёздный прах

На небе бесконечном.

Весь мир в твоих ногах

В великолепье вечном.

Лишь только руку протяни,

Чтоб звёзды все обнять.

О, искры жгучих звёзд!

Меня вам не понять!..

Галактик расписной круговорот

Звенит и извивается змеёй.

Как чудо–брызги бурных вод

Сияет небо над Землёй.

Лишь где–то в гулком далеке –

Иголочка из льда.

В ней хрупкости, как в мотыльке –

Это моя звезда.

Всё это ты себе возьми –

Мне ничего не жаль.

Пусть это царство искр и тьмы

Зальёт твою печаль.

Когда наступит ночи час,

И тучи звёзд прекрасных

Холодным льдом осыпят нас

Счастливых и несчастных.

1991

Вероника Уинтерс, «Космическое дерево», 2008
* * *

# Когда тоска пудовой гирей

Навалится тебе на грудь,

И надоест тебе всё в мире –

Что не один ты, не забудь!

И если есть хоть кто–то близкий,

Пусть далеко, но всё же есть,

Не поддавайся мукам низким,

Ведь в одиночку их не снесть...

Излей печаль свою рекою

По чашам пламенным сердец,

И это снимет боль рукою,

Придёт мучениям конец.

И если есть хоть кто–то в мире

Готовый сердце в миг отдать –

Вними моей безумной лире:

Так, значит, есть, за что страдать!

1991
* * *

# Не плачь, дитя моё, не плачь!

Не причиняй себе страданья.

Пускай несётся время вскачь,

Наступит час – исполнятся желанья!

Лишь только веру обрети

И собери свои все силы,

Иного нет у нас пути –

Попробуй вспомнить всё, что было.

Воспоминаний бренный прах

Да затуманит разум твой,

И слёзы высохнут в глазах

И может быть на час другой

Перенесёшься в мир иной,

В котором время нам подвластно.

В том мире ты была со мной,

Там нет тоски – там всё было прекрасно!..

1991
МУЗЫКЕ

Наркотик музыки ввожу себе я в вену –

Каплями стекает острых звуков яд.

Поддаваясь сладостному плену,

Подставляю сердце под звенящий град.

Как по волнам бурного потока

Уношусь в глубины дерзких нот.

Словно смерч, разбушевавшийся до срока,

Закипает дивных нот водоворот!

Через форточку открытую души

Музыки живительной вливается струя,

Разлагая липкий клей тиши,

Жизнью наполняет музыка меня.

Растворясь в хитросплетении октав,

Смыл я вешнею водой свои тревоги.

На минуту богом звуков став,

Осознал я: люди – тоже боги...

1991

Вероника Уинтерс, «Музыка», 2008
* * *

# Мне хочется плакать, кричать и стонать –

Нет! Лучше уж лезвие в сердце вогнать,

Чем так погибать от могильной тоски,

Рубящей сердце в немые куски.

Стиснувши руки до боли в суставах,

Я тихо сгораю, забыв о забавах.

Жизни расплавясь течёт парафин

И исчезает как в пасти глубин.

Где же ты удаль былая и сила?

Вас острая бритва печали скосила.

Щупальца мерзкие гадкого спрута

Душат мучительней с каждой минутой.

Я бы пол жизни готов был отдать,

Чтоб лишь на минуту тебя увидать.

И бешено сердце стучится в груди

И выпрыгнуть жаждет на свет – погляди!

Десницей кровавой я сердце бы вынул,

Но я не пропал бы, не умер, не сгинул!

Я молча бы слушал, как капает кровь,

Держал своё сердце, пока есть любовь...

1991

Вероника Уинтерс, «Дерево с верёвкой», 2007
ВОДА И ЛЁД

Как будто прошлое ушло

В густой туман сырых долин,

И Солнце нехотя взошло

И растопило глыбы льдин.

Немой струёй бежит ручей –

Не слышно плеска быстрых вод,

Лишь стрелы острые лучей

Вонзаются в холодный лёд.

И льда хрусталь звенит, как сон

И плавится от жаркого огня.

Кому же звук свой дарит он,

В страну кристаллов радужных маня?

Где раньше лёд стоял стеной,

Теперь дырой зияет пустота,

Лишь кровь его холодную волной

Ломает грозной суши ворота.

Но знаю я: наступит час

И Солнце скроется опять.

И вот последний луч погас,

Чтоб в срок мечём блеснуть опять.

И стынет кровь в могучих жилах рек,

Лёд появляется: фантом седой Луны.

Сковал он землю, кажется навек,

Как жемчуг нестерпимой белизны.

Так было. Будет ли всегда,

Не мне, не Вам, мой друг, судить.

Уж столько лет лёд и вода

Пытаются друг друга победить.

У этой схватки нет конца,

Коль объективно посмотреть,

То жизнь есть вечная борьба,

А если нет борьбы, то это смерть.

1991

Вероника Уинтерс, «Летящее дерево», 2007
К ВЕРОНИКЕ

Пора уж точки мне над i поставить

И ясность должную внести.

Что есть, того уж не поправить,

Жизнь не свернуть с её пути.

Твоё письмо, читать печально было,

На нём лежал от горькой боли след,

И как водой твою весёлость смыло,

И вспомнились обиды прошлых лет.

Но что прошло, того уж нет!

Зачем терзаньям придаваться

И слушать эхо бывших бед?

Но с памятью нам не расстаться...

Теперь скажу, что сон твой вещий,

Он опоздал почти на год,

И прошлых дней тугие клещи

Уж жизни стёр водоворот.

Суровый рок судьбы жестокой,

Убил надежды в миг один,

И с раною остался я глубокой,

Как сердце, положив на глыбы льдин.

Мне тоже больше не хотелось

Страдать, терзаться и любить,

Застыть, чтоб горе разлетелось,

И чувства медленно губить...

И пронеслось лихое время,

Как вихрь небесной чистоты,

Я прочно стал на жизни стремя,

Внезапно появилась ты...

И снова бурей чувств, любовью

В мгновенье ока опьянён,

И слёзы кажутся мне кровью,

Я не поэт, но я влюблён!
Казалось, снова я родился,

Исчезла мира суета,

Как будто из ключа напился,

Души раскрылись ворота.

И одиночество уходит,

Нашёл я с кем поговорить,

Казалось, новое приходит,

Былого пустоту убить.

Но вдруг узнал я, не полюбишь

Меня уже ты никогда,

Зачем же ты надежду губишь?

Она сгорает без следа...

Не всё уж в мире так ужасно,

Восторжествует жизни свет,

Я лишь прошу, не торопись напрасно

Безвременно ответить «нет».

Осень 1991
* * *

Накрыт суетливый город

Тумана седой пеленой,

Холодной струёю за ворот

Бежит ко мне дождь проливной.

И вот я стою одиноко

Над городом падшим во мгле,

Стук капель пробрался глубоко,

В густое из мыслей желе.

О, как бы хотелось стать птицей,

Чтоб тихо парить над дождём!

Прозрачного неба напиться,

И чтоб не мечтать ни о чём...

Но я неразрывно прикован

К искромсанной тверди Земли,

Судьбою от неба оторван,

Не плыть мне в манящей дали...

Осень 1991
* * *

Бьёт в колокол время седое,

И тонкие плёночки льдин

Летят, распрощавшись с водою,

В бездонные глотки долин.

Залита серебряным светом

Безлунная водная гладь,

Кровавым горячим букетом

Не будет рассвет полыхать.

И всё на мгновенье застыло

Во власти скупой тишины,

Потоком кристальным промыло,

Осколки разбитой луны.

Свет звёзд льётся с неба пугливо,

Лаская горбатую твердь,

И как–то немножко тоскливо

Качается дерева жердь.

Я сердце хотел бы подставить

Под свет твоих ласковых глаз,

И крылья в размахе расправить,

Пока дивный свет не погас.

Мне кажется, мог бы я вечно

Глядеть в забытье на тебя,

Как больно, что счастье конечно,

И я погибаю, любя.

Осень 1991

Вероника Уинтерс, «Время», 2003
* * *

Близка минута расставанья,

И сердцу вновь теснó в груди,

И появляется желанье,

Узнать, что ждёт нас впереди.

Кто не любил, тот не поймёт,

Как к горлу ком тоски подкатит,

И болью сердце обовьёт,

Мохнатой лапой душу схватит.

Пусть каждый на Земле – солдат,

В смертельной схватке с жизнью бьётся,

А звёзд кружащих листопад

Над нами, грешными смеётся...

Огонь бы этот сохранить,

Который в наших душах светит!

О как мне хочется любить

И расстоянье не заметить!

Возьми бумагу и перо,

Испепеляя мерзких тварей,

Уничтожающих добро,

Пиши судьбы своей сценарий!

Осень 1991

Вероника Уинтерс, «Листья», 2007
* * *

Ты уезжала... Грустно было

Твоё прекрасное лицо,

И время будто бы застыло,

Судьбы разомкнуто кольцо.

И помрачнели небеса,

Готовясь мир свинцом залить,

И ночи строгая краса

Разлуки грусть не сможет утолить.

Но верю я, наступит день

И будем вместе мы опять,

Исчезнет тёмной ночи тень,

И Солнце будет снова нам сиять!

Лишь остаётся только ждать,

Мечтать, творить, терпеть, терзаться –

Судьба нам встречу может дать,

Чтоб снова мы могли расстаться...

Осень 1991
* * *

Когда январским утром свет

Тебя разбудит райским перезвоном,

Забудь невзгоды прошлых лет,

Им места нет в году пришедшем новом.

Горячим ливнем свет свой Солнце льёт,

И негде чёрной темноте укрыться.

Природа жизни гимн поёт

И льдом искрящимся зовёт скорей умыться.

Сгорает Солнца пламенный цветок,

И тысячью лучей острейших

Земли утыкан каждый уголок

И скован от движений от малейших.

Застыли звуки в глыбе воздуха холодной,

Ничто не нарушает тишину,

Безмолвье гулкой массой однородной

Над миром расстилает пелену.

И манит растворённое окно,

Полёта жажду в грудь тебе вливая,

И ты стоишь, как будто бы давно

Паренья суть душою познавая...

Январь 1992
* * *

Веронике на шестнадцатилетние

Шестнадцать лет тому назад,

Холодной лютою зимой,

Впитав осколков лунных град,

Цветок расцвёл вдруг неземной.

Он рос, открытый всем ветрам,

Под небом непорочной чистоты,

Кивал он Солнцу нежно по утрам,

О, Вероника, это – ты!

Тебе свой Солнце дарит свет,

И дождь играет на трубе,

И искры из хвостов комет,

Летят сквозь бездну лишь к тебе!

Моё ты сердце забрала,

Но я доволен тем вполне,

Взамен ты лиру мне дала

И музу ниспослала мне.

Всего в стихах не передать,

Живи счастливо на земле!

Забудь, что надо увядать,

Плыви к рассвету

на хрустальном корабле.

Январь 1992
* * *

Одно желание осталось у меня,

И как бы жизнь тебя не била,

Ты помни без тебя – я свечка без огня,

Я так хочу, чтоб ты меня любила!

И что со мной и как мне дальше жить?

Лишь сердце разве что подскажет...

О, боже, как мне хочется любить!

Быть может, милость мне судьба окажет

И снова мы окажемся вдвоём,

И жажду утолим из неба чаши,

Светилу песнь великую споём

Про то, как счастливы вдруг стали души наши.

Пусть свежий ветер скажет нам,

Как ландыш каждый день встречает,

Как вихрь несётся по волнам,

Как к звёздам путь наш разум намечает.

Хватило б только добрых сил,

Чтоб воплотить заветную мечту!

Я бы их у неба просил,

Умножить чтоб Вселенной красоту...

1992
* * *

Когда меняет Солнце цвет

С багрового на серебристый,

И полчища таинственных планет

Омоет звёзд поток лучистый,

Когда земли звучит кристалл

Под лёгкой поступью твоей,

Лёд с неба облака срывал

Рукой холодною своей,

И свежий ветер в волосах

Построит замок для Фортуны,

И слёзы радости в глазах

Души моей заденет струны,

Тогда очнётся ото сна,

Родник небесных сил в душе,

И не испить его до дна,

И не закрыть его уже.

Так пусть божественный поток,

Размоет жизни все невзгоды,

Огнём наполнит каждый уголок

Творения бессмертного природы.

1992

Вероника Уинтерс, «Йеллоустоун», 2006
* * *

Струёю свет в окошко льётся,

Разлив по комнате тепло,

Со стужей мужественно бьётся

Заиндевелое стекло.

Безмолвье в воздухе повисло,

И снег надломленный трещит,

И кажется, немножко кисло

Фонарь луны с небес глядит.

В прозрачном озере тумана

Диск Солнца плачет в небесах,

И свет белёсого дурмана

Искрится инеем в лесах.

Лёд голубым огнём ласкает

Уставший от метели взор,

Окно Вселенной раскрывает

И манит, и зовёт простор!

Увлечённый дивной силой

Выхожу я на крыльцо,

И мороз когтистой лапой

Мне царапает лицо.

1992

Вероника Уинтерс, «Зимний пейзаж», 2005
* * *

Зияет небо чёрною дырой –

Лишь сумрак молча пялится на нас,

И, кажется, не может быть второй

Такой красы, открывшейся на час.

Но что–то поломалось, в небесах,

Осыпались вдруг огненным дождём

Светила все, и сердце колет страх –

Всевышнего знамения мы ждём.

Горит трава мистическим огнём,

И серебром забрызгав всё вокруг,

Задумавшись о чем–то, о своём,

Вздыхает о росе печальный луг.

И понял я, что нужно мне забыть,

Забыть всё то, что связано с тобою,

Мой разум хочет сердце победить,

Как будто есть спасение в покое.

Исчезнуть бы, умчаться далеко!

Лишь звёзды златокудрые мелькают...

Им принимать решения легко,

Они с рассветом каждым угасают.

1992
* * *

Попалась крепко пташка в злую сеть,

Незримой цепью я к тебе прикован,

От боли, иль от радости запеть?

Судьбы один аккорд мне уготован...

Пора скитальцам сумрачным понять –

Покой и наслаждение лишь снится,

Не вынуть сердце – чувства не унять,

И от любви не спрятаться, не скрыться...

1992
* * *

Ужасно чувствовать лишь дым,

Когда пылающий костёр,

Тепло и искры льет другим,

Мерцаньем озаряя бор...

Вином окрасился закат,

И острый луч проник в меня,

Как проникает милый взгляд,

Надежной сладостной маня.

Змеёй бежит песок в часах,

Мелькают дни, минуты, годы,

А на смиренных небесах

Всё так же странствуют восходы...

Пусть всё известно наперёд,

Пусть всё начертано судьбою,

В костре пылает синий лёд,

Зажжённый ласково тобою.

Любви нежданной миг один!

Буравит нож сухие струны,

Не утонуть бы в море льдин,

Пока мечты и мысли юны!

Прекрасен мир, как ты прекрасна,

И скоротечные часы,

В сознанье сохранили ясно,

Бездонный лик твоей красы.

1992
СОЛНЦЕ И ТЕНЬ

Серебряной лужицей время разлито,

В нём тонут звёзд нежные блики,

И смотрят сквозь бездну открыто

Планет искажённые лики.

На грубых камнях приютилася Тень,

Ей больно от выступов острых,

И вновь, как всегда, наступающий день

Иссушит росу – слёзы глаз её мокрых.

А в небе безудержно плачет Светило

Терзается днём в облаках,

Слезами горячими чуть притупило

Морщины камням на висках.

И, вдоволь наплакавшись, юное Солнце

На землю низвегнуло жар,

Разбуженных туч золотое оконце

Облил алой краской пожар.

И плавится камень от яркого света,

Как сердце влюблённых пылает планета!

Но щедрое Солнце истратило силы –

Для Тени их было не жаль,

Лучей ослабели упругие жилы,

Остались лишь мрак, да печаль.

Вот так от рассветной зари до заката

Беспечное наше Светило

Всё то, чем невиданно было богато,

Безудержно тени дарило.

И снова на камни спускается Тень,

Бьёт Солнцу поклон за любовь,

И Солнце, забыв про усталость и лень,

Для Тени рождается вновь...

1992

Вероника Уинтерс, «Мёртвое дерево и Луна», 2007
ЭЛЕКТРОННЫЙ ШТОРМ

Который час кипит в кристалле

Неукротимый электронный шторм,

И жизнь живёт в расплавленном металле,

Нас поражая красотою форм.

И кровь бежит невидимым потоком

По жилам электрических цепей,

Пробиться чтобы к жизненным истокам

Могучих технологии детей.

Впитав жестокий холод стали

И жар творенья первых дней,

Жизнь, зарождённая в кристалле,

Бушует адской бурею идей.

Подвластная неведомым законам

Острейших вспышек молний дочь,

Открытая безумным электронам,

Смысл жизни осознать не сможет нам помочь...

Лишь логикой богата безупречной

И совершенством недоступным нам,

Одна в фотонной бездне бесконечной

Она плывёт по бешеным волнам.

Ни разу не изведав боль утраты

И радость обретения надежды вновь,

Энергию спасая от растраты,

Она не скажет нам, что есть любовь!

Так пусть же шторм бушует электронный,

Рождённый мысли гением бессмертным,

И пусть разрушит вакуум он сонный

Программе подчинением усердным.

1992
* * *

Залиты лунным воском тёмные долины,

В них веет ветер сединою старины,

И где–то древних скал стоят ещё руины,

Утопленные в море тишины.

Холодный сумрак – мрачный повелитель,

Свет дальних звёзд упрятал под стекло,

Хранит он свято прошлого обитель,

Пространство к трупу солнца протекло.

Всё то, что тянется к теплу и свету,

Со временем сюда любым путём придёт,

И время, паутиной снов обвив планету,

Неслышно скоро полночь нам пробьёт.

Скажи, зачем упрямо в скалах бьётся

В расщелине проснувшийся росток?

Вот он покорно с жизнью расстаётся,

Слезу роняя – скорченный листок.

И лишь одна, течёт неторопливо

Пролёгшая во времени река,

И плачут в одиночестве тоскливо

В ней растворённые минуты и века.

Наступит время, и сойдём мы в реку,

Исчезнет всё – всё смоется дождём,

Ведь время неподвластно человеку,

Всё начинается, живёт и исчезает в нём.

1992
НОЧЬ

Печально, грациозно и прекрасно

Немое царство молчаливой темноты,

При свете дня нам кажется ужасно,

Что ночью было эталоном красоты.

Вдруг тёплый ветер мне принёс

Прозрачных капель тихий стук,

И кажется – от света звёзд

Родился этот нежный звук.

Забравшись под совиное крыло

Царицы–тьмы, парящей над землёй,

Я променял прохладу на тепло,

И грустно мне, что нет тебя со мной.

Из звёзд собрал я ожерелье

И подарил его Луне,

Хрустальной соловьиной трелью

Рассыпались вдруг звуки в тишине.

Как будто бог лесной неосторожный

Рассыпал горсть серебряных колоколов,

И робких листьев трепет невозможный

Вдруг обернул бездонную корзину снов.

И зажурчал божественный исток,

Слезами брызг мои лаская очи,

Но занялся огнём уже восток,

И яркий день идёт на смену ночи.

1992

Вероника Уинтерс, «Летящее дерево и Луна», 2003
* * *

Я вам скажу, что есть любовь –

Когда вскипает в жилах кровь

Как вихрь Фортуны в парусах,

И клякса Солнца в небесах!..

1992
* * *

Ведь я не бог, я тоже плачу,

Подверженный всему я человек,

Беспечно силы свои трачу,

Жизнь не растягивая в век.

А если трудно – адский грохот

Сжигает мысли в голове,

И звуки, будто чёрта хохот

Горят, как головешки на траве.

И я забылся на мгновенье,

Мозги прожёг расплавленный металл,

Очнулся, написал стихотворенье

И снова в транс глубокий впал.

О, люди, люди! Как же мы жестоки!

Разрушить счастье – эта наша цель,

И где же эти чистые истоки?

О где же ты, апрельская капель?

Будь осторожен, юный друг мой!

Уничтожать нетрудно – трудно созидать.

Что делал ты, то сделают с тобой...

Зачем же от своих же дел страдать?!

1992
* * *

Усталый тихо дышит океан,

На берег тихо волны набегают,

Уснул отбушевавший ураган,

И звёзды тихо в небесах сверкают.

И цинком жидким залиты утёсы,

Мягка и влажна синяя трава.

Из золота песчаные наносы

Образовали в море острова.

Над чёрным зеркалом лагун,

Как искры красных солнц далёких,

Сияют все двенадцать лун

Пред ликами морей глубоких.

Навис гигантский диск планеты

Над невысокою горой.

Цветов диковинных букеты

В себя впитали звуков рой.

Нечаянно задел рукою

Цветка необычайного бутон,

Небыстрою равнинною рекою

Вдруг вытек чистый ясный тон.

Я вмиг рассудок потерял,

Всю ночь перебирал цветы,

И эхом лес вдали звучал

Несбывшейся серебряной мечты.

1992
* * *

Сквозь бездну звёзд пролёг мой путь,

Лечу сквозь время я к тебе,

И пламя в сердце не задуть,

И подчиняюсь я судьбе.

Я вижу звёздный хоровод –

Сапфиров россыпи горят,

Сияет раскалённый лёд,

Звенит и льётся хрупкий град.

И слов серебряный ручей

Придаст мне силы на пути,

И в море солнечных лучей

Тебя сумею я найти!

Из пасти тьмы украв тебя,

Из злой утробы пустоты,

Нас примет синяя Земля,

И распускаются цветы.

Вселенной миллион планет...

Он ждёт таких, как я и ты,

А я дарю цветов букет,

Как символ счастья и мечты.

1992
* * *

Тонул рассвет в серебряной росинке

На чистом хрупком ландыша листке,

И жемчугом на нежной паутинке

Сияют капельки на тоненьком ростке.

Спокойно дремлет луг печальный

Под мягким и седым туманом,

И шум ручья в тиши необычайный

Мне кажется мистическим обманом.

Звенят иголки льдин в потоке,

Сливаясь в быстрых вод журчанье,

И розовеет небо на востоке,

Преумножая вешних вод сиянье.

Ещё прохлада в сумраке таится,

И влагой дышит бездны синева,

Но солнце жаждет снова появиться,

И тихо шепчет сонная трава...

Видны ещё прохлады поцелуи

На сомкнутых застенчивых бутонах,

И солнечного света струи

Уже играют на туманных склонах.

Умылось небо хладною росою,

Исчезло звонкое мерцанье звёзд,

Пленённый свежей утренней красою

Мне ветер звуки дивные принёс.

1992
* * *

Расплакалась полночь слезинками звёзд,

Свет Солнца с закатом погас,

И ветер прохладный покой вдруг унёс,

Кровавый в агонии Марс...

В морозных клещах громко камни трещат

И кратеры – неба плоды,

И полчища глыб к Марсу в бездне летят.

О, дай те же каплю воды!

В иссушенный мраком и светом песках

Сухие извилины рек,

И это, утратив рассудок и страх,

Готовит Земле человек?

Но как не старайся – фатальный исход

Начертан давно уже богом,

Быть может сегодня последний восход

Зардеет нам в трауре строгом.

И вместо морей потекли здесь пески,

Осыпалась неба лазурь,

И слышатся стоны смертельной тоски

В надломленных выкриках бурь.

Но где–то в туманной глухой стороне,

У самого краешка мира,

Где время несётся в горячей волне,

Там жизни запела вдруг лира!

Взрываются звёзды, и гибнут миры,

Но жизни не рвётся струна,

Сжимается Солнце до чёрной дыры,

Отдав себя жизни сполна.

Пройдут миллионы космических лет,

Вселенную нам не узнать,

И я подарю тебе солнечный свет,

Чтоб счастлива ты могла стать.

1992
* * *

Серебряные ветки в иголках хрусталя

Вздыхают на морозе в исходе февраля.

И залит воздух белым, холодным молоком,

И Солнце бьёт горячим, кипучим родником.

Рука примёрзла сразу к колечку у дверей,

Кусты огнём объяты от грудок снегирей.

Зима меня целует в замёрзшие уста,

Жаль, стала вдруг сегодня душа моя пуста...

И дымкою подёрнут лазурный небосвод,

Загадочно мерцает, хрустит промёрзший лёд.

Искринками сверкает весь воздух в свете дня,

Снежинок вихрь игриво царапает меня.

Кроваво рдеет красный на холоде цветок,

И ты вздыхаешь тихо, что снова одинок.

И ярко светит Солнце, и в воздухе мороз,

С собой холодный ветер мечту мою унёс...

Февраль 1992
* * *

Мои стихи – калейдоскоп,

Свистящий вихрь нехитрых слов,

Горячий яростный потоп

Тяжёлых дум, счастливых снов...

Простые скудные слова

Легко связало вдохновенье,

Гудит от мыслей голова –

И не даровано спасенье.

Творец я или инструмент?

Руководим своей судьбою,

Я воздвигаю монумент,

А вдохновлён я был тобою!

Ты сделала холодный слог

Дневного солнца горячей,

В стихах я отразил, как мог

Свет ласковых твоих очей.

Ручьями строки потекли,

Души наполнив океан,

Они, быть может, помогли

Развеять мрака ураган...

Моё оружие – перо,

А поле боя – лист бумаги,

И я сражаюсь за добро

Исполненный

божественной отваги.

1992
СТРАНА

Вдали меж гор пылал закат,

Горели клочья рваных туч,

И грома дальнего раскат

Сорвал покой с надменных круч.

И ночь объяла странный мир,

И тыщи звёзд сорвались с вышины,

И хор звучит воздушных лир,

Повергнув власть гнетущей тишины.

Расплавились две жёлтые луны

И растеклись меж тёмных облаков,

Над телом засыпающей страны

Разлился свет небесных родников.

И капал тёплый лунный свет

Из раненых разорванных небес,

И стука капель зазвучал кларнет,

Ему подпел туманный лес.

Шуршал тайком пушистый мох

Под лапами диковинных зверей,

Послышался волны печальный вздох –

В нём шум воды таинственных морей.

А в озере купались стайки звёзд,

И озеро тихонечко вздыхало...

И тысячи хрустальных грёз

В пучине синей озеро скрывало...

Пусть далеко мечты моей страна,

Но в ней с тобой я по ночам гуляю,

Заветная мечта у каждого одна,

И видеть я тебя в своей стране желаю.

1992

Вероника Уинтерс, «Холодный воздух Тахо», 2001
ВРЕМЯ

Вечор опустился на Землю с небес,

Проснулись бесцветные тени,

И странным звучаньем наполнился лес,

И небо дрожит в звёздной пене.

В замшелых ветвях лишь следы паутин,

И землю скрывает слой пыли,

Лишь в тёмном холсте почерневших картин

Мы видим, какими мы были.

Из щёлки замка пробивается свет,

Скрипят и шатаются двери,

Былого тепла уже в комнате нет,

Но в холод не хочется верить.

Тяжёлые слышатся где–то шаги,

И сердце бьёт молотом в темя,

Крадутся неслышно к тебе не враги –

Пришло седовласое время...

И дверь, распахнувшись, слетает с петель,

А в горле лишь хор междометий,

Вскипела и сразу же стихла метель

Прошедших годов и столетий.

Дыханье веков спёртый воздух колышет,

Пульс бьётся в ушах адским громом,

Всю суть твою время и видит и слышит,

Жизнь кажется в море паромом...

На пыльном столе догорает свеча,

Мрак тихо за дверью скребётся,

Была бы душа хоть чуть–чуть горяча,

И мрак до поры не прорвётся!..

1992

Вероника Уинтерс, «Хранитель времени», 2007
* * *

Гнетущий мрак и тишина,

Воды холодный блеск,

И одинокая Луна

Лучей последних шлёт нам всплеск.

Какой–то беспокойный звук

Пронзил вмиг воздух огненной стрелой,

Затрепетало небо вдруг,

Испачканное чёрной мглой.

Но звук затих – проглочен темнотой,

Небес исчезло трепетанье,

С такой непостижимой быстротой

Исчезло и пришло воспоминанье!

О, этот долгожданный звук!

В нём плеск ручьёв, огонь рассвета,

Прозрачных капель нежный стук,

Тепло и сила Солнечного света...

Пусть нету этого уже,

Лишь сумрак укрывает кручи,

И звёзд горящее драже

Уже пожрали злые тучи,

Но это было! Пусть давно.

И в памяти на век осталось,

И не погибнет всё равно

Хоть жизнь навечно с тем рассталась.

Хранит Луна последний Солнца свет,

Земля приберегла тепло,

Пусть вихрем пронесутся сотни лет,

Останется всё это времени назло!
Земля растает в горстку пыли,

И Солнце, будто глыбой тёмной,

Их сохранит, какими были,

Лишь память в глубине бездонной.

Мир будет жить всегда таким,

Каким в сердцах он наших был запечатлён,

И пусть он выглядит сейчас другим –

В бессмертных душах он спасён.

1992
* * *

Порхают вновь серебряные мотыльки,

И слышен нежный крыльев трепет,

Загадочно горят живые огоньки,

И чудным кажется травы уснувшей лепет.

Откуда ветер утренний принёс

То облако сверкающих огней?

Звук мелодичней стука капель слёз

Растаял в царстве призрачных теней...

Биенье сотен крохотных сердец,

Моё согрело сердце тёплой кровью,

И я был счастлив, наконец,

И опьянён той бескорыстною любовью,

Которую мне дарит спящий лес,

Вот колокольчик ландыша звенит,

Прекрасен мир, исполненный чудес –

Со мной листочек каждый говорит,

Поёт про то, что Солнце дарит днём тепло,

А ночью наполняет мир прохлада,

О, как же юным травам повезло!

Ведь это всё, что им для счастья надо!

Но почему мне холодно в жару?

Жаль буйным травам не понять...

И жарко мне в прохладе поутру,

И хочется мне целый мир объять!

А может быть упасть в росу, лежать?

И слушать шёпот ветра вдалеке,

Нет! Хочется бежать, бежать, бежать,

И утопить печаль в сверкающей реке.

1992

Вероника Уинтерс, «Мамонтовый источник», 2007
ВСЕЛЕННОЙ

Огромны необъятные миры –

Лети вперёд, и не найдёшь конца,

Лишь тысяч звёзд горят сапфиры,

И гибнет свет в плену кольца.

Летишь вперёд, а прилетишь обратно,

И не найдёшь меж тем предела,

И, кажется, порой невероятно:

Как сотворил господь такое дело?

Вокруг светил вращаются планеты,

Но может быть там всё наоборот?

Вопросов много – где ответы?

Перемешал вселенский всё водоворот...

Ведь как узнаешь, что и где кружится?

Когда несётся всё в кошмарной пляске,

На чувства свои трудно положиться,

Они такие сочиняют сказки!

И что покоится, а что во тьме несётся?

Ты говоришь, что кто–то, кто–то скажет – ты;

Струёй лениво время льётся,

Или несётся в вихре пустоты?

Такой суровый мира нрав,

Едва ли сразу ты поймёшь,

Что каждый в этой жизни прав,

И в этом мире ты живёшь!!!

И «да» и «нет» живут в одном,

И спорят, соглашаясь меж собою –

Лёд плавится, вода мерцает льдом,

Уж так начертано судьбою!

А жизнь ведь теплится как раз,

Где свет и тьма друг с другом бьются,

Где холод в лёд вгоняет газ,

И скалы от огня на камни рвутся.
И говорят мои стихи:

«В борьбе есть жизни вся краса»,

На стыке бьющихся стихий

Рождаются и гибнут чудеса.

...Вот над оплавленной горой

Кровавый Солнца диск навис...

И удивляешься порой,

Что жизнь есть вечный компромисс.

1992

Вероника Уинтерс, «Огни космоса», 2001
* * *

От звезды до звезды – сотни лет световых,

От звезды до звезды возглас Солнца затих...

Растворился во мгле, утонул в пустоте,

И исчез в мрачном космоса он животе.

Тыщи маленьких звёзд – лишь крупинки во тьме,

Дарят призрачный свете тебе, Ника, и мне.

Одиноко быть может звёздам там, в небесах,

И поэтому небо сегодня в слёзах?

Одиноко и мне этой ночью опять,

Хочу жёлтой Луне я всю правду сказать.

Тёплый ветер уснул под покровом ночи,

Не играют в снегу золотые лучи.

Ты куда–то идёшь, ощущая скрип льдин,

И печально чуть–чуть, что ты снова один.

Чёрной молнией ветки деревьев видны,

Тихой нежной печали деревья полны.

Яркий жёлтый Юпитер на меня вперил взгляд,

И чему–то сейчас стал внезапно я рад.

Оседлал я Пегаса, и взмыл в вышину,

В небесах целовал золотую Луну.

А Пегас умолял, и всё рвался пройти

По горящему льдом и мерцаньем пути.

Снял я быстро с коня в искрах Солнца узду,

И нашёл мне мой конь колдовскую звезду.

Я себя потерял и коня променял –

За жемчужину неба бездумно отдал.

И Пегас – в небесах, а я сам – на земле,

А звезда не горит – потускнела в тепле.

1992
* * *

В лицо мне небо ветром дышит,

А шумный город вдалеке гудит,

И ветер ветки в темноте колышет,

И серп Луны таинственно глядит.

Сказать мне хочется так много,

Но не хватает скудных слов,

И не прошу я больше бога,

Ищу стихи в лесах забытых снов.

А в воздухе покой сонливый,

Фонарь не в силах сумрак разогнать,

И слышен где–то шорох торопливый,

О вечном мысль пытаюсь я прогнать.

Уж сон свинцом налил мне веки,

Я тихо погружаюсь в забытьё,

И хочется уснуть навеки –

Забыть бесцельное житьё...

И вдруг внезапно ощущаю

Тепло руки твоей в своей ладони,

Пусть это сон, я это понимаю –

Мой разум в море сновидений тонет.

Глаз разомкнуть я не решаюсь,

Боюсь – исчезнет дивный сон,

Себе опять я удивляюсь,

Что я живу, и что влюблён!

Когда прочтёшь ты строки эти –

Огонь впитаешь сердца моего:

Готов отдать я всё на свете,

Чтоб только получить крупинку твоего!

1992
ЛУНА И ТУМАН

В клубах серебристых тумана

Купалась младая Луна,

И спать уходя утром рано,

Она оставалась одна.

В ложбине туман плакал влагой,

Считал до заката часы,

Пронзён острой солнечной шпагой

Он ждал чистой лунной красы.

С закатом красавицу нежно

В объятья свои принимал,

И с трепетом тихо и бережно

Росою её умывал.

Луна же по–детски смеялась,

Плескалась в туманных волнах,

С туманом небрежно прощалась,

Не видя, что он был в слёзах.

И как–то вдруг после заката

Туман серебристый исчез,

Осталась трава не примята,

Вздохнул тихо призрачный лес.

Осталась Луна неумыта,

Рыдает всю ночь в небесах,

Была за свой холод забыта –

Ведь знала: туман был в слёзах...

1992
* * *

Уже стемнело, в небе тучи,

И мелкий дождик тихо льёт,

Застыли чёрные деревьев сучья,

Гудит незримый самолёт.

Царица–мгла над миром правит,

И потемнели небеса,

Быть может, ночь меня заставит

Сейчас поверить в чудеса?

Вот тихий шорох где–то слышен

От чьих то быстрых мягких лап,

И воздух будто бы обижен

Дождём вздыхает тихо: кап!

В округе разбежались тени –

Немые призраки ночи,

И мир, упавши на колени,

Мне говорит: «Стой и молчи...»

И вынужден я молча слушать

Дождя негромкий ровный стук,

И небосвод готов обрушить

На разум мой дождей всех звук.

Туман мои ласкает ноги,

По пóлю лужами разлит,

Огни мелькают у дороги,

И воздух вдалеке звенит...

Ну а туман в ложбине дышит,

И манит погрузиться в глубину,

Стук сердца моего туман не слышит,

Не знает, что мне больно одному.

И хочется исчезнуть мне в пучине

Прохладного тумана навсегда,

Покинуть этот мир в помине

И не родиться больше никогда.

1992
Белёсый вечности хранитель,

Клубящийся вокруг туман,

Плохой от жизни избавитель

И врач болящих рваных ран.

И бог суровый не поможет

Отвлечься от печальных дум,

Коль боль гиеной сердце гложет,

Ты сохрани свой ясный ум!

И может быть, поймёшь с годами,

Прожив десяток лет иль век –

Себе помочь мы можем сами:

От боли лечит человек!

1992
СНЕЖИНКИ

Одинокие холодные снежинки

Тихо на земную твердь ложатся,

Небосвода крошечные льдинки

В облаках не могут оставаться.

Хоть легки былинки ледяные,

Им на землю суждено спуститься,

Слиться шумно в брызги водяные –

По весне ручьями обратиться.

И сияют хрупкие созданья

В темноте вечерней на морозе,

Исполняют чьи–нибудь желанья

И поют тихонько на берёзе,

Беспокойно в воздухе кружатся

И играют в прятки с тихим ветром,

В бездну льда готовые умчаться,

Безвозвратно исчезают летом.

Но зимой весь мир у них во власти –

Невесомых озорных снежинок,

Исчезает он в слепящей пасти

Льда громадин и незримых льдинок.

1992
* * *

Сквозь солёный кристалл

Видишь мир ледяной,

Он враждебным вдруг стал

Под холодной луной.

Так закрой же глаза,

Прогони мысли прочь,

Кислотою слёза

Прожгла век тяжких ночь,

Я не вижу тебя,

И не знаю где ты.

Погибать ли любя,

Или жить без мечты?

Но зачем тогда жить,

Когда видишь одно:

Что тебе – не забыть,

А другим – всё равно?!

В этом мире – один,

Самому себе враг,

В красном хаосе льдин

И бесчисленных драк.

Когда нету пути...

Масла просит огонь...

Так зачем же идти?

Но ты чувствуешь вонь

От гниющих в земле

И покое людей,

Изготовивших тлен

Из прекрасных идей.

Когда нету пути,

Остаётся лишь ждать,

Чтоб кого–то найти,

Кому сердце отдать.

1992
* * *

Волной вздыхает шумно океан,

Шуршат песком крутые берега,

Уставший разум поглотил туман,

И эта жизнь тебе не дорога.

Меж тем подмытый рушится утёс,

И тучи брызг взмывают к небесам,

Кто радость прошлую унёс?

И для чего живёшь – не знаешь сам.

В серебряных крупинках море звёзд

Пустынным кажется в вечерней тишине,

И капли брызг, как капли детских слёз

В зелёной растворяются волне.

Пусть налетят крутые буруны,

Обрушатся на скалы с диким рёвом,

И капли разогретые Луны

Ударятся о землю гулким громом.

Пусть этот ливень унесёт с собой

В бурлящей и неистовой реке,

Всё то, что было связано с тобой,

Оставив лишь узоры на песке...

1992
* * *

Прохладный льётся дождь с небес,

И, пузырясь, ручей бежит,

Дрожит под ветром мокрый лес,

Вихрь листья жухлые кружит.

В ручье плывёт букет из роз,

Подаренный стремительной воде,

Нет, не в реке, а в море слёз

Исчезнет он, так не приплыв к тебе.

И хлещет пусть безумный дождь

Мир оглушая воплем грома,

Беснуется свирепый вождь

Бездушных туч, ветров и шторма.

Пусть капли крупные дождя

Твои скорей сокроют слёзы,

И ты стоишь не уходя,

И видишь ты, как тонут розы...

И бьёт жестокий дождь сильней,

Шум капель заглушает сердца стук,

Становится опять тебе больней,

И падают цветы из слабых рук.

1992
* * *

Одни сложили головы на поле брани,

Другие маршем дальше в путь пошли,

И, наспех залечив былые раны,

В другом сраженье смерть свою нашли.

Рыдает кто–то в скомканных доспехах,

Клинок затупленный не в силах заострить,

Другой – забылся в сладостных утехах,

Уверенный, что сможет победить.

Глядишь чрез миг, и он уже рыдает

Иль корчится в истоптанной траве,

И рана чёрная торжественно зияет

В его хмельной, бесстрашной голове.

Давно ли павший дерзко потешался

Над пораженьем недругов своих?

Но смерти острый меч ему достался,

И голос побеждённого затих...

Что делать? Так положено судьбою,

И постоянства в этом мире нет,

Кто трепетал – смеётся над тобою,

Воспетый яркой доблестью побед.

Сегодня повелитель – завтра пленник,

И со щитом сегодня - завтра на щите,

И лучший друг – коварнейший изменник,

Богат сегодня – завтра в нищете...

Законов жизни не обманешь строгих,

Они касаются и мёртвых и живых,

Победа славная – удел совсем немногих,

А поражение – удел всех остальных.

1992

Вероника Уинтерс, «Солдат будущего», 2006
* * *

Журчала в небе жаворонка трель,

И воздух наливался чудным звоном,

Каким звенит апрельская капель.

Шум ветра вдалеке казался стоном...

Луна корявая застенчиво висела

В покрытых лёгкой дымкой небесах,

Стеснялась показать своё нагое тело,

Стыдясь, что не укрылась в облаках.

Шум юных листьев молодых ветвей,

Звучит мне непонятным разговором,

И где–то щебетал всё соловей,

А дерева подпеть старались хором.

Потупили печально венчики цветы,

К земле сырой склонились их бутоны,

О, чудо – воплощенье красоты

Жемчужины прекрасней Северной Короны!

А может не прекрасней? Ведь звезда,

Она светила нам и детям нашим светит,

Стареешь и умрёшь – она всё молода,

И смерти твоей тихой не заметит.

Но всё ж и звёзды умирают во Вселенной!

Хоть вечным кажется их долгий путь,

И всё изменчиво в сей жизни тленной...

Звезду после себя оставить не забудь.

1992
* * *

Играют скрипки слов

В вечерней тишине,

И крылья лёгких снов

Печально машут мне.

Поёт ручья гобой,

И вторит листьев хор,

Весь мир сейчас с тобой,

Луны прекрасен взор.

Реки глубокий вздох

Упал в густой туман,

К земле прижался мох

От тысяч звёздных ран.

Мерцают небеса

Таинственным огнём,

И шепчет им роса

О чём–то о своём,

О том, что смех травы

В бутонах нежных спит,

О том, что знаешь ты,

Но тайну мир хранит...

1992
МАШИНЕ

Мир бренных чувств!

Ты должен умереть!

И призвана вся мощь машин,

Во прах тебя стереть.

Тело – жёсткий металл,

В жилах – лёд, а не кровь,

Сердце – жидкий кристалл,

Неизвестна любовь...

Серый блеск в темноте,

Мерный рокот машин,

Нудный звук в пустоте,

Холод с мраком един...

Это царство машин,

Совершенных и вечных,

Механических льдин,

Точных и безупречных.

И не нужен им свет,

Позабыто тепло,

И нужды в ласке нет,

Коль в глазах льда стекло,

В безразличных глазах

Электрических глыб.

Неизвестен им страх.

Мир эмоций погиб.

Будут жить без конца,

Править миром одни,

У машин нет лица,

Но безлики ль они?
Бесконечен их век,

Их ничто не гнетёт,

И исчез человек –

Жизнь машин всё идёт!

Может им повезло?

Лишены чувств и дел,

Презирают тепло

Человеческих тел.

1992
* * *

Из леса слов я высотою стихи,

В них поселю своё больное сердце,

Чтоб отдохнуть от будней чепухи,

Оставлю только крохотную дверцу...

И в эту дверцу пропущу лишь свет,

Журчащий смех дождя, грозы весёлый грохот,

И пусть забрезжит ласково рассвет,

И радует мой слух дождя задорный хохот.

А хочешь, приходи и ты в мой тайный дом,

И солнца свет неси в своей ладони,

Прошу тебя, мой друг, лишь об одном:

Вошедший внутрь, пусть ничего не тронет!

И не сорвётся дверь моя с петель,

Не рухнут балки, не просядут своды,

И не завоет жутких слов метель,

Слышна лишь будет песнь природы.

Ты молча сядь и слушай у дверей

Лесной хор голосов, букашек тихий топот,

Всевышней добротою сердце обогрей,

И крик безумный обратится в шёпот...

Взрасти же слов шумящий лес,

Построй себе и всем уютный дом,

Длиною в жизнь и высотою до небес,

Быть может счастье обретёшь ты в нём.

1992

# ВЕРОНИКА

Моей будущей жене

Волшебных глаз твоих ласковый свет

Ещё тревожит горячее сердце.

Раскрыть бы мне этот секрет!

Открыть приоткрытую дверцу!

Не ведал я и не гадал,

И мог ли вообще я предвидеть?

Какой дивный клад бог мне дал!

А может не клад, как увидеть?..

1992
ЕВГЕНИЙ

Жене Григорашвили

Есть у меня хороший друг,

Ворчит не часто, головой не туг.

Гогочет весело над шуткою моей,

Есть шутки, правда, и моих умней,

Но весело звучит его задорный смех,

И шутка плоская повалит на пол всех.

Й(хоть эта мысль и не нова,

но где найти на «Й» слова?)

1992
ИЛЬЕ

Илье Усорову

Да многих чудаков видал ли я?

Не многих... Но почище всех Илья!

1992

# ПАВЛУ

Павлу Юрченко

От «Депеша» все студии избавил

Ни кто иной, как всем известный Павел!

1992

# КОГДА?

Когда ещё зелёный гром

Обрушит листьев звонкий хор?

Когда сверкающим утрóм

Поймаю я твой нежный взор?

Когда ночные соловьи

Мне песнью перечтут года?

Когда моря твоей любви

Мои затопят города?

Когда глухой пустынный брег

Наполнит шёпот синих волн?

Как океан Луну отверг

И слёз теперь печальных полн?

Когда просядут небеса

И звёзды ссыплются дождём?

Когда взгляну в твои глаза,

И снова будем мы вдвоём?

Когда звенящею струёй

Вольётся Солнца свет в меня?

И айсберг, дышащий водой,

Утонет в языках огня?

Когда?..

1992
* * *

В жестоком пространстве магнитных полей

Пролился огнём звёздный дождь,

И в гулкой тиши потаённых аллей,

Где жемчуг рассыпался звёзд,

Послышались звуки поющих светил,

Резвящихся в юной траве.

И сумрак вечерний уже поглотил

Все мысли в твоей голове...

Деревья согнулись под грузом огней,

Играющих в смуглых ветвях,

И звуки пространства магнитный полей

В вечерних живут соловьях.

Где рвутся на клочья прекрасные сны

От холода, страха и тьмы,

Где нет золотистой, неяркой Луны

И лета нет, как нет зимы,

Там звуки щебечущих в ночь соловьёв

И влагу уснувших полей

Заменит журчанье прозрачных ручьёв –

Потоков нетленных огней,

Горячих и жгучих огней моря звёзд

В пространстве магнитных полей,

Крошится, звенит, говорит с богом лёд –

Остаток вселенских огней.

Но этот, создавший Вселенную шум

Не лучше чем шелест листвы,

И лишь на мгновенье заполнит он ум

И сгинет в шуршанье травы.

1992
* * *

Я сыграю на струнах твоей души,

Ты раскрой лишь мне сердце для правды и веры,

Чтобы мрак разогнать в беспросветной глуши,

Пусть любовь зазвучит струной первой!

1992
* * *

Твердь земли, иссушенная зноем;

Всё движенье поглотила тень;

Зверь лесной, пленённый водопоем,

Хочет побороть разлившуюся лень...

Но не в силах хрупкое созданье

Выйти из ручья и жажду позабыть,

Видно целью стало мирозданью

Всё живое сушью погубить.

Но пахнуло влагой долгожданной,

Помрачнел слепящий небосвод,

Повинуясь мощи силы странной

Замерцал на скалах синий лёд,

Заиграли дальних гор свирели,

И в стремительном чудесном танце

Листья старых вязов полётели,

Не желая на ветвях остаться.

Бритва молний небо полоснула,

Ветер выпотрошил тучи,

И земля во мраке потонула,

Град с небес посыпал жгучий

И в траву обрушился со звоном,

Только стебли тонкие кивали

В такт ударам града вместе с громом

Песню юной бури напевали.

1992
РОСИНКИ

Под каждым листочком зелёной травы,

Где спит призадумавшись шорох листвы,

Сияют жемчужины капель росы –

Остатки гремевшей две ночи грозы.

Что снится хрустальным крупинкам воды?

Согбенные жаждой с солнцем сады?

Иль полные смеха лесные ручьи?

Иль запах цветов, аромат алычи,

Полей, расцветающих после дождя?

Пожалуй, всё это... Потом, погодя,

Когда все бутоны прекрасных цветов

Напьются прозрачных слезинок лесов,

Тогда отодвиньте зелёный засов

И тихо толкните зелёную дверь,

И что ж вы найдёте на листьях теперь?

Где бусинки раньше сверкали росы

Невидно следов ножек влаги босых;

Сухие былинки – букашек дома,

Природа поила их ночью сама.

Теперь, когда жажду свою утолив,

Они ощущают сил новых прилив

И тянутся, тянутся вверх со всех сил.

И снова листок обо влаге просил...

И снова ночной дождь рассыпал жемчýг,

И будет сверкать утром девственный луг!

Пройдёт бесконечный иль крошечный строк,

Но ты отодвинь хрупкий влажный листок:

И снова на шёлковой там паутинке

Резвятся, поют и сверкают росинки.

1992
* * *

Слепящее солнце в разрыве небес

Свой свет низвергает потоком,

Безумное время любви и чудес

Ведёт сердце к тайным истокам,

Истокам, впитавшим таинственный звон

Разверзшего ночь звёздопада,

Разлившего сдавленный, жалобный стон

Земли и поющего града.

И каждою ночь опадает хрусталь,

Пронзивший полбездны густой пустоты,

Звенит, разбиваясь о твёрдую сталь,

Земли, порождая цветы.

1992
* * *

Звучит родник небес

Хрустальной чистоты,

Печален хмурый лес,

И не видны цветы.

Осенним тонким льдом

Все лужицы полны,

Погреться просит в дом

Лимонный свет луны,

Прохладный ветерок

Шевелит мех листвы,

Июль уже далёк,

Увы, увы, увы!..

1992
* * *

Покатый свод небес

Усыпали пески,

Молчит туманный лес,

И не видать низги.

Дождём холодных струй

Солнц смыты угольки,

Незримый поцелуй

Серебряной реки

Слепящей бороздой

Означил Млечный путь,

Свет пролитый Звездой

Вздымает ночи муть.

В пылинках хрусталя

Вселенной мрачный лик,

И перед ним Земля

Открыла свой родник,

Родник звенящих струн,

Играющий в огне

И свете звёзд и лун,

Принадлежащих мне.

1992
* * *

В колеснице дней несётся Солнце,

Возложив на скалы звонкие лучи,

Свет туманный брезжит мне в оконце,

И печально в дверь мою стучит.

Эхо напевает песнь заката,

Соловьёв уснувших ласковые трели

Затерялись в сумраке измятом

Как лесные, хрупкие свирели...

По ущельям пробежался тенью

Смех грозы, гремевшей за лесами,

И над лиственной, дремотной сенью

Белыми налился парусами,

Пеленой зелёного тумана

Укрывались мокрые лощины,

По утрам уже белеет рано

Иней в леса старческих морщинах,

И сияют небесам озёра

Голубыми, ясными глазами –

Говорят они о том, что скоро

Мир покроется замёрзшими слёзами.

1992
* * *

Вселенной холодные руки

Рассыпали звёздную пыль.

И космоса странные звуки

Разлились на тысячи миль.

Звенит, разбиваясь о скалы,

Дождь света далёких светил –

Сверкающей бездны провалы

Бесшумный поток поглотил.

Глубокой, могучей рекою

Пространства идут буруны,

И носятся тени с тоскою

По светлому лику Луны.

А смуглое Солнце тонуло

В волнах золотой кутерьмы,

Исторгнутым светом пахнуло

Из сотканной плазмой тюрьмы,

И в утренней песне рассвета

Звучание слышится струн,

Сплетённых из «пламя и света»

И крошечных бусинок лун.

1992
* * *

На скелет ушедшей ночи

Солнца падают лучи,

И огнём ласкают очи

Головешки у печи,

А на воздухе морозном

Пар клубится голубой –

Разговаривает с грозным

Чёрным дымом над трубой.

На сосульковой кифаре

Песнь играет ветерок,

А в глухом печном угаре

Догорает уголёк,

Он не слышит чудной песни

На сосульковых струнах,

Исчезающей в воскресных,

Свежевыпавших снегах.

1992
* * *

Позабытый луч

Не стучит в окно,

А из тёмных туч

Солнца нет давно,

Нет косых лучей,

Нет шальных ветров,

Замолчал ручей,

Прокопавший ров.

Не шумит листва

В кудрях тополей,

Не звучит трава

Музыкой полей,

Не поют леса,

Тяжек небосвод,

Не звенит роса

Лирой вешних вод,

Не дрожит земля

Поступью шагов –

Хмурый небосклон

Вновь лишён богов.

1992
* * *

Короткий срок

Ниспослан нам судьбой,

Жестокий рок

Не утолить мольбой –

Густая кровь

Горит на алтаре,

Бог смерти вновь

Пирует на одре.

И чёрный взмах

Холодного крыла

Сметает прах

С кровавого стола...

И в царство ночи

Улетает тень,

А в мире новый

Наступает день.

1992
* * *

Капли жизни уходят с ручьями,

Каждый раз, с каждой новой весной

Под летящими ввысь тополями

Собирает их ангел лесной.

Он ваяет себе ожерелье

Из пустых человеческих грёз,

Налетая всклокоченной елью

На могучие спины берёз.

День за днём, год за годом столетье

Повторяет нехоженый путь,

И морщины безжалостной плетью

Норовят светлый лик полоснуть.

Лишь одно остаётся с годами

И терзает застывшую кровь

Жаждой жизни – рождённое нами

Бесконечное чувство – любовь.

1992

Вероника Уинтерс, «Вечность», 2007
* * *

Снова дождь за окном,

В небесах – тишина,

Чуть подтаявшим льдом

Отливает луна,

Из бушующих туч

Стаи капель летят,

Света брошенный луч

Темнотою распят.

Покрывало небес

Робко жмётся к земле,

Умирающий лес

Исчезает во мгле,

И остатки луны

Разлетаются прочь –

Из небесной страны

Надвигается ночь.

1992
* * *

Рассыпал горсти света

Бездонный небосвод,

Прекрасную планету

Пленил горящий лёд,

Декабрь желанной стужей

Укрыл свои леса,

И Солнце яркой лужей

Коробит небеса,

Проворные синицы

Порхают средь ветвей,

Сосулек острых спицы

Поют любви моей.

И нету в жизни тленной

Любви прекрасней той,

Которую к Вселенной

Питает сын грудной.

1992
* * *

Я жизни листаю пустые страницы,

И космоса смотрят пустые глазницы

На бренную землю холодных камней –

Я призрачный странник, прикованный к ней.

И в кровь истирая усталые ноги

Иду по безжизненной вечной дороге

Погрязшей в холодной, тяжёлой пыли

И исчезающей где-то вдали...

Мы полчищем бродим по этому свету

Терзая ногами больную планету,

Пытаясь постичь, осознать и найти

Божественный замысле в нашем пути.

1992-2008

Вероника Уинтерс, «Распятие», 2003
* * *

Каплею чёрного света

Солнце течёт с высоты,

И гибнет благая планета

Осколком сгоревшей мечты,

И корчится в муках жестоких –

Её обнажённая твердь,

В ужасных морщинах глубоких,

Сосны почерневшая жердь...

Отвёрста пустая глазница

Пропитанных страхом небес,

Лишь мрак где–то там суетится,

Как сломленный горестью бес,

Кружится и вьётся кругами

Туман улетающих дней,

Сплетённых поспешно руками

Витающих в небе теней.

Весенних ветров дуновенье

Наполнило свежестью грудь –

Последние жизни мгновенья

Стремятся меня обмануть...

1992
* * *

Заката увял запоздалый цветок

И тени истлевшего дня,

Незримою дымкой пленили восток,

Оставив в раздумье меня.

Ещё не разлился бурлящий поток

Слепой поглощающей тьмы,

Но короток богом ниспосланный срок,

Который изведаем мы.

Пусть время бежит, в дымке тонут года,

Но пепел прекраснейших дней

Не будет холодным, как лёд, никогда

В пугающем мире теней,

В холодном мерцанье холодных светил

Воды растворилось тепло –

Я жизни ошибки творенья простил

За рук твоих нежных тепло...

1992
* * *

Чёрный мак над миром вьётся,

И в вечерней тишине

Солнце с небом расстаётся,

Уступая власть луне.

И луна огромным оком

Наблюдает с высоты,

Видит как в краю далёком

О своём мечтаешь ты.

Под игривыми лучами

Ночи трепетных светил

Лес корявыми сучьями

Скатерть неба своротил,

И в разорванные дыры

Проникает звёздный дым,

Отливающий сапфиром

И туманом золотым,

Но холодное сиянье

Тонет в море темноты,

Как в твоём очарованье

Тонут все мои мечты.

1992
* * *

Образ мысли, тень дыханья,

Взгляд дряхлеющей мечты –

Краткий миг очарованья

Мне сегодня даришь ты.

Запах лета, сон дубравы,

Леденящие ветра

И сверкающие травы

От росистого утра;

Рокот царственной пучины,

Плеск времён в твоих часах –

Беспредельные долины

В колдовских твоих глазах.

Чуткий шёпот настроений

Сорван вихрем пустоты –

Океан моих видений

Снова переходишь ты,

И глубокою волною

Смыты пятна бытия,

Поглощён весь мир тобою,

Стало быть, пленён и я.

1992
* * *

Я хоронил себя в пустыне

В сухих оплавленных песках...

И не найти меня отныне,

Лишь серый ветер гложет прах.

И пыль моих воспоминаний

Кружит в прощальной кутерьме,

Мой бренный дух в конце скитаний

Сожжён в желтеющей тюрьме.

И серый пепел разметают

Огнем рождённые ветра,

Остатки мысли в небе тают

Осколком влажного утра.

И осаждаются росою

На спины острые камней –

Им не греметь уже грозою

Над миром выжженных теней.

Но нет! Пока гремят раскаты!

И сыплет влагу небосклон,

И ливень тучами распятый

По небу топчется, как слон.

1992
* * *

Мёртвое тело дряхлеющей ночи

Не оживляет осколок луны,

Юный восток потрясающе сочен –

Краской рассвета туманы полны.

Ясного утра прозрачные крылья

Дым растворяют мгновением дня,

Стрелки часов и минут эскадрилья

В вечность нисходят беспечно звеня,

Слитки сознанья вонзаются эхом

В чуткие струны весенних полей

И отражаются призрачным смехом

В мрачной пучине суровых морей;

Капли терпенья густеющим соком

Вновь наполняют моё бытиё,

В терпком созвучье, неясно далёком,

Чудится мне отражение твоё –

И в паутине бесцветных мельканий

Соткано ложе для вольной мечты,

Что ж, может быть, после долгих исканий

В нём своё сердце оставишь и ты...

1992

Вероника Уинтерс, «Путешествие через Стикс», 2008

# ПОЧЕМУ?

Почему тревожит море

Взгляд вечернего светила?

Почему печаль и горе

Безмятежность поглотила?

Почему вздыхают скалы

Еле слышимым прибоем?

Почему небес провалы

Слышит небо голубое?

Почему в небесной чаше

Звёзд безумствуют скопленья?

Почему же руки наши

Снова ждут прикосновенья?

Почему в безбрежном море

Мне с тобой не одиноко

Там, где волны на просторе

Поднимаются высоко?

Почему вдруг ветер свежий

Мглу стирает в пыль водою? –

Потому что вновь, как прежде,

Очарован я тобою.

1992
* * *

Уходят медленно года,

И обнажаются коряги

Засохших мыслей, и вода

Пером рисует на бумаге,

А на пустой стене часы

Пружиной погоняют время,

И жизни ржавые весы

Безмолвно властвуют над всеми.

В ритмичном тиканье часов

Одно мне чудится мгновенье,

Как в летнем шепоте лесов

Ветров игривых дуновенье

Поёт темнеющим лощинам,

Как родниковая вода:

«О Небо, Небо! Дай любви нам!

А равнодушья – никогда!..»

1993
* * *

Одинокое дыханье

Запоздалой синевы

Наполняет трепетанье

Зеленеющей листвы,

Усыпляющим туманом

Преисполнен ясный луг,

Жизнь чудовищным обманом

Проникает в мыслей круг,

И руки прикосновенье

Открывает жизни суть,

Счастья редкие мгновенья

Заучились наизусть,

И пустым обломком лета

Отлетает в пустоту

Дух задушенного света,

Проглотившего мечту...

Лишь твой лик, как избавленье

От гнетущей суеты,

Дарит мне успокоенье,

А любовь мне даришь ты.

1993
* * *

На брег морской выходят скалы,

В туманной дымке шёпот волн,

И туч ужасные провалы

Коробят чистый небосклон,

Ещё горяч цветок заката,

И золотые буруны

Тревожат колокол набата,

Гремящий в рокоте волны,

И обнажённые светила

В колодце тонут пустоты,

Твоей любви волшебной сила

Звучит сиянием мечты,

И исчезает плавным эхом

В сплетенье утренних полей,

Играя нежным детским смехом

В верхушках синих тополей.

1993

# ТЫ ЛИ ЭТО?

Ты ли это, в холодном сиянии

Мне нисходишь как ангел ночной

Леденящим бестелым дыханием

И становишься рядом со мной?

Ты ли это, в звенящем скоплении

Серенады играющих струн

Недоступна в чарующем пении

И шелках позолоченных Лун?

Ты ли это судьбе непокорная

Гордо держишь скопленья огней,

Как река извиваешься горная

Среди чёрных безмолвных камней?

Твоего ли тепла ощущения

Я храню талисман на груди?

Неудачу, беду и лишения

От меня, ангел мой, отведи...

И твоих ли волос водопадами

Я умыт и крещён, и пленён?

Извиваюсь под мрачными взглядами,

Не стесняюсь того, что влюблён.

Ты ли это сметаешь сомнения

Мановеньем волшебным руки?

И ласкающих слов мановения

Стайкой кружатся, как мотыльки...

И в твоих ли объятьях поверженный

Я внимаю горячим устам?

И поток наслаждений несдержанный

Доверяю дрожащим перстам.

1993
* * *

Одинокие снежинки

Тихо вьются на ветру,

Жизни тусклые картинки

Исчезают поутру,

И вечерние невзгоды

Тают каплями воды,

Лаской бережной природа

Преисполнены сады,

И шершавыми боками

Трутся в небе облака,

Дышит сладкими духами

Твоя нежная рука –

Поддаваясь тихой ласке,

Я гляжу на милый лик,

Заливаясь в алой краске

От прекрасной Veronique!

1993
* * *

Танцует свет во мраке ночи,

Целуешь ты моё чело,

А я твои ласкаю очи,

Вкушаю пышное тепло

Объятий яростных и страстных

И ласку влаги дорогой,

И губ коралловых прекрасных

Касаюсь вновь своей рукой.

А мглы клокочущие стены

Вскипают – руку протяни

И зачерпни вечерней пены,

Из набегающей волны...

Лишь окунись главой в бездонный

Полночный шёпот тишины,

Открыв в сумятице оконной

Звучанье сдавленной струны.

Спадая мягко на колени

Прижмёшься ты к моей груди,

И сладким запахом сирени

Нас встретит лето впереди

И впустит в гулкие просторы,

В укромный самый уголок,

Где туч лохматые узоры

Тревожат звёздный потолок;

Нагие плещутся берёзы

В волнах глубокой синевы,

Росой твои сияют слёзы

В зелёных молниях травы –
Ты плачешь?! Нет! Не от страданья

Глаза твои дождём полны;

Ты длишь вечернее свиданье

Со светом пепельным луны.

А я укрою в океане

Душисто пахнущих волос

Своё горячее дыханье,

Усыпав лепестками роз

Блаженство мне покорных линий,

Неровный, милый сердца стук,

И небосвод безумно синий

Тепло твоих подхватит рук,

И угольки бурлящей страсти

Ты бросишь россыпью в меня,

И я сгорю пленённый в снасти

Тобой рождённого огня –

В твоих глубинах бьётся смело

Горячий жизненный исток;

Обмякло неги жадной тело;

Порозовел уже восток –

Встречает факел златоглавый

Влюблённый трепет наших уст,

Открыв ужасный глаз кровавый,

Сирени распускался куст.

1993
ЛЕШИЙ

Солнце на землю садится

И в темнице из ветвей

Леший от любви томится

К юной дочери теней,

К той одной, чей взор прелестный

Лихорадит естество –

Будто громом в день воскресный

Поразилось существо:

Он с корявыми рогами

И колодками копыт

Ходит по лесу кругами,

Без стрелы убит, убит!

А любовь – шальная птица,

Всё поёт и всё манит,

Пусть не ведает царица,

Что с убогим-то творит.

Леший пламенного взора

Не решится испытать –

Тень ужасного позора

Не даёт ему мечтать...

И скитается несчастный

По лесам своим густым,

Хмурый словно день ненастный,

Но с желанием простым

Не дано ему расстаться,

Не хватает слабых сил,

Стало быть, ему скитаться –

Он запретный плод вкусил.

А любви какое дело?

Даже если ты убог

Это чувство без предела,

И его дарует бог.

1993
* * *

Погасли волны – тень свернулась

Комочком мокрых водорослей,

И море полное огней

Подобно птице встрепенулось,

Ты молча к Солнцу повернулась

И обратила нежный взор

На гребень островерхих гор,

Где утро свежее проснулось.

Звучит мелодией рассвет,

Как много бесконечный лет

Нас льды коварные держали,

Когда метели пел кларнет

И снегом отливали дали,

И небо источало свет

Искусно убранной вуали.

На лоне скал кипел прибой –

И след простыл январской стужи,

Лишь камышей солёных лужи

У моря носятся гурьбой,

А мы одни сидим с тобой,

Нам ветер кудри развевает,

Нептун щекочет бородой

И тучи бездыханно тают,

Взывая к небесам с мольбой.

1993
ВОДОПАД

Я бог земной – моя обитель

Песком проточенный ковчег,

Там ветер наметает снег

И время, алчный разрушитель,

И дождь, мятежный небожитель,

Волнами щебня и огня

В ущелье погребли меня.

Лишь всеми проклятый целитель

В глухую тащится долину,

Больную выгибая спину,

Спасаясь от людских угроз,

Забыв про стужу и мороз.

Но трав волшебных исцеленье

Изведать грешным не дано –

Глубоко провалилось дно,

И нескончаемое тленье

И плеск упрямого ручья

Повергли каверзный обрыв –

С земли обрушился нарыв

И груды камня и сучья

Не знаю, говорил ли я,

Замуровали смертным путь,

Не уничтожив реку чуть,

В судьбой забытую долину.

Вода же сделала плотину

И островерхий водопад,

Речную взбаламутив тину,

Звенел, как в лёд попавший град.
И что же? Дивное творенье

Всевышних, богом данных сил

Аул подветренный вкусил,

И в полумертвое селенье

Вернулось мигом суета –

Скрипят сухие ворота,

И полулюди–полумухи

Калеки, дети и старухи

Спешат наполнить казаны

Блаженной влагой водопада,

Чтоб благосклонность Сатаны,

В ту ночь сбежавшего из ада,

Не прекратилась в миг один.

Сияют только глыбы льдин

В горах священнейших Кавказа.

1993
* * *

Утопало солнце в гуще света,

Заставляя плакать океаны льда,

Не наступит радужное лето,

Провалилось время в бездну, в никуда.

Не издав ни звука, ни упрёка,

Всё исчезло в суматохе мглы,

Плач грозы, раздавшийся далёко,

Мхом застыл на впадинах скалы.

Покатился срубленной главою

В подземелье стонущий закат,

Прозвучал над жухлою травою

Грома умирающий раскат.

Всё исчезло – только провиденье

Шлёт надежду из колодца тьмы,

Я твоё нестойкое виденье

Выковал из звёздной пелены,

И огнём твоей люби вскормлённый,

Как младенец тёплым молоком,

Засыпаю вновь в тебя влюблённый,

Чтоб не думать больше ни о ком.

1993

Вероника Уинтерс, «Видение дышащих воспоминаний», 2008
* * *

Забытой ласки наслажденье

Ты даришь мне под стук дождя,

Беззвучной тенью сновиденья

В руины серые входя,

Как солнце входит в миг рассвета

В развалины дымящих груд,

И холст небесного портрета

Туманом оседает в пруд.

Реально ль всё, иль это грёзы?

Клубится спелый виноград,

Сплетая царственные лозы,

В единый сочный водопад.

Всё зыбко как пески пустыни,

Один лишь только образ твой

С волнами светлыми густыми

Волос над юною главой

Реален – чувство сна реально!

Усыпан радугой прибой

Где брызги синие печально

Кипят сверкающей гурьбой.

Любви волнующее чувство,

Как зыбь на зеркале воды,

Ты будишь – вот твоё искусство,

Как слиток плавишь из руды,

Ты плавишь из меня созвучья!

Безумство фраз, обрывки нот...

Моей души ломаешь сучья,

И жизнь всю знаешь наперёд.

1993

# ГРУСТЬ ПО ТЕБЕ

Как я жаждал мгновенья любви!

Как я ждал мимолётный твой взгляд!

А теперь я юдоли не рад,

И холодные камни застыли в крови.

Позвони! Позови меня в полымя!

Пусть сгорю я в кошмарном огне –

Ты растаешь в окне,

Не задув света тёплого вовремя.

Безотказно. Судьбой ненаказанно

Я минуты твои растерял,

И себя потерял

Я в трясине пустынной безрадостно.

Лишь вернись песнью мне мимолетною!

Лишь проникни в усталую грудь!

Лишь любимою будь,

А не птицею будь перелётною.

Обниму! Увезу тебя, милая,

Я туда, где румяный восток

Пробуждает исток,

Где луна прозябает унылая.

Не рыдай! Все мои притязания

Разве стоят одних твоих глаз?

Света лучик угас –

Я достоин кошмара изгнания.

Я тебя целовал с диким рвением,

Обнимал твою жаркую плоть...

Обезумевши хоть,

Я играл с безупречным творением.

Кары нету страшней и ужаснее!

Я ль тебя, как никто, не любил!?

Час печали пробил,

И ты стала взрослей и прекраснее.

1993
* * *

Вспухли вены,

Остыли руки –

В сердце пена

Ужасной муки.

Камнем в душу

Летит мгновенье,

Мысли душит

Висков биенье.

Жажда боли

Пленила тело,

Остатки воли

Терпенье съело.

Жалкие капли

Небесной слизи...

Ёлок цапли

В траурной ризе...

Спокойное сердце –

Кусок мертвой плоти

Безумное сердце –

Всю душу своротит.

1993
* * *

Зловещий смрад пустых могил

Разлился в мёртвой тишине –

Я чашу смерти пригубил

Без дрожи ужаса в спине...

Зачем дрожать, коль рок суровый

Готовит всем один исход?

Надело солнце плащ багровый,

Присыпав сумраком восход.

И мгла коварством безупречным

Стирает в прах крупицы тел,

Скитаясь по руинам вечным

Сбирает всех, кто храбр и смел.

Её размашистой косою

Прорежен сильно род людской.

Рубин багряную красою

Дарует холод и покой.

Исход один – святым и грешным

Единый плод вкусить дано;

Одним движением поспешным

Упасть, забыться, лечь на дно.

Но склеп сырой, дыра, могила

Витают пылью на стекле

Пока любви великой сила

Нас жизнью держит на земле!..

1993
* * *

В горячем солнечном скопленье

Мы постигаем силу звёзд,

Ища души своей стремленье

На тыщах бесконечных вёрст.

Пусть разум жаждет упоенья,

А руки жаждут добрых дел –

Поток святого исцеленья

Пустить во вспаханный надел,

И мудрости великой семя

Полить священною водой,

Чтоб накормить безумцев племя

Всеочищающей едой.

1993
* * *

Капли света стынут на ладонях,

И лавина неиспитых грёз,

Источая море благовоний,

Застывает на крупинках звёзд.

Искры Солнца заполняют небо

Полотном туманных облаков,

И мечты, которым верен не был

Исчезают в запахе лугов...

И минуты легкокрылой трепет

Оттеняет мыслей странных бег,

И судьбы едва заметный лепет

Льдом касается полузакрытых век...

Синий холод сладко обнимает

И целует жаркие уста,

Каждой клеткой океан внимает

И вселенная безудержно пуста...

Лишь твоей руки прикосновенье

Мне заменит танец темноты,

Острых звёзд колючее скопленье

На коленях расстилаешь ты...

И в кошмарном вихре пробужденья

Океан поверженных светил

Обретает новый день творенья,

Выбиваясь из последних сил...

И в твоём порывистом движенье

Страсть огня и нежный возглас губ –

Я играю вечное служенье

На оркестре водосточных труб.

1993
* * *

Как лето укрывается вуалью

Из сонма легковесных облаков,

Так ночь, едва пленённая печалью,

Умыта океаном васильков;

Как время, опьянённое прибоем,

Клубится у подножья мрачных скал,

Так небосвод, охваченный разбоем,

Нам звёздной пасти обнажил оскал.

Взгляд милых глаз, и сердца пробужденье

Души изрытой знает глубину,

В тебе одной любви моей стремленье!

В твоих волнах плыву я и тону!

Твоих лишь губ одно прикосновенье

Меня вздымает из пучины бед –

В тебе моё великое стремленье!

В тебе мой наступающий рассвет!

Сияй же океаном вдохновенья!

Люблю тебя! Люблю тебя одну!

В тебе моё всесильное стремленье!

В твоих волнах плыву я и тону!..

1993
* * *

Воды незримой колыханье...

К ногам спадающее платье...

Твое неровное дыханье

И распростертые объятья...

Тепла ласкающие волны

И уст твоих неслышный лепет,

И взгляд любви и страсти полный,

И сердца страждущего трепет...

Горячих губ прикосновенье,

Телес, снедаемых желаньем;

И пульса нервное биенье

Мне дарит вновь очарованье.

И поцелуй, рожденный негой,

И жадных рук одно движенье

Мне служит альфой и омегой

Любви сокрытой пробужденья.

Ты закрываешь сладко очи,

А я твои ласкаю груди,

И на коленях страстной ночи

Мы чувства спрятанные будим.

1993
* * *

Я вкусил твои губы блаженные

И умытую золотом плоть –

Я целую тебя обнажённую

Не стараясь себя побороть.

Я целую вихряшки кудрявые –

Золотистые струи волос,

Погружая две груди упрямые

В огоньки непогашенных звёзд.

Я ласкаю с неслышным движением

Нежный возглас таинственных рук,

Поглощая тебя с упоением,

Как в ущелье теряется звук.

Я вкушаю с безумным желанием

Нежной шеи твоей чистоту,

Прижимаясь к тебе с содроганием –

Обнимая тебя, как мечту.

Ты ласкаешь меня перезвонами

Твоих сладких, разомкнутых губ,

Наслаждаясь игривыми стонами,

Увиваешь мой согнутый круп.

И твоими окутанный вздохами,

Я целую нежнейшую грудь –

Уже небо покрыто всполохами,

Но к тебе я стараюсь прильнуть

Ещё ближе, теснее и сладостней –

Погружаюсь в твоё бытие;

Сон любви моей – яви не радостней,

И целую я счастье своё.

1993
* * *

Ночь звёздной сединой укрыла

Убогой бездны пустоту,

И чаша мрака забурлила,

Залив вселенной красоту.

Твои глубокие объятья

Вкушаю я, как плод лесной,

И обнажённой ночи платье

Сдираю сломанной сосной.

А отдалённой жизни звуки

Не нарушает танец тел,

И я твои целую руки

И звёзд осыпавшийся мел.

Взлетают брызги небосвода

Густым туманом облаков,

Ты жизнь моя – моя природа,

А я лишь раб твоих оков!

1993
В.ь.Ю.Г.а.

Снег бурлит – играет вьюга

На искристых льдах земли –

Не грустит моя подруга

В царстве снежной кутерьмы.

Веселись же! Смейся в очи!

И в тумане стужи, льда

Страсть едва ушедшей ночи

Застывает как вода...

Только сумраком подёрнут

Клочковатый небосвод –

Высшей силою повёрнут

К людям задом наперед.

И кипит и вьётся тенью

Туча скомканной пурги –

Ты грустишь под мрачной тенью

Не даешь своей руки.

Лишь стучат призывным эхом

Волны снега у окна,

Рассыпаясь дивным смехом

С высоты глядит луна.

Я твои ласкаю плечи,

Шеи царственный изгиб.

И ненастьем взятый вечер

В суматохе тьмы погиб.

А в прерывистом дыханье

Звуки ветра – шелест слов,

И печали увяданье

Утопает в море снов,

И разомкнутые губы,

И мятежный возглас рук

Заглушают вьюги трубы –

Заглушают всё вокруг.

1993

Вероника Уинтерс, «Зимний портрет», 2007
* * *

Увезу тебя, милая,

я за край земли,

Где уходят в прошлое

корабли,

Где не слышен сдавленный

будних дней раскат,

Где росой сияющей

небосвод богат,

Где мерцает призрачно

синих рек лазурь,

Где не дышит марево

океанских бурь,

Где вздыхает трепетно

на лугах трава,

Где мы слышим нежные

о любви слова.

Увезу за занавес

праздной суеты –

В дальний путь отправишься

без сомненья ты.

Молчаливо сомкнуты

милые уста,

И судьбы проталина

дьявольски пуста.

Только ты и залитый

звёздным светом путь,

Этой жизни скомканной

составляешь суть...
Мы уйдем сегодня же

в синий небосклон,

Где дворец безоблачный

мраморных колонн,

Где кивают радостно

солнцу облака,

Где дышать не тягостно

и судьба легка.

Где унылой мудрости

не звучит гобой,

Где мгновенье вечности

буду я с тобой,

Где растут немыслимой

красоты цветы,

Где в беспечной радости

мне смеёшься ты.

1993
* * *

Радуга гнётся под сводом небес,

Солнце блестит, и сияет река,

Ветер колышет светлеющий лес,

Ласково гонит в рассвет облака.

Воздух наполнен шуршащей листвою,

Дышит огнём раскаленный очаг,

И убегающей в сумрак водою

Полон ещё потаённый овраг.

Ландыш блаженству и неге внимает,

Капелькой хрупкой наполнен бутон,

Море цветов как всегда источает

Едва уловимый, сверкающий звон.

Шмель, искупавшись в прохладном нектаре,

Тяжко гудит, улетая в нору.

Солнце играет в ветвях на гитаре,

Нежно целует сырую кору.

Сосны, весь лес напоив ароматом

Терпкой, стекающей соком смолы,

Небо дырявят могучим раскатом,

Запахом шишек и хвойной иглы.

Ты не встревожишь поющее сердце

Царства покоя чудесного дня,

И, приоткрыв незаметную дверцу,

В мир упорхнёшь, пробежав сквозь меня.

1993
МОЁ СОЛНЦЕ

Я видел Солнце! Градом света

Оно поило океан,

Кипела синяя планета,

Как сумасшедший ураган.

И, проливая слёзы моря,

На тень мохнатых облаков,

Шумел прибой, не знавший горя,

Шумел крылами мотыльков.

Огромной стаей налетая

Могучий трепет мягких крыл

Утёс в песчинки разбивая

Густой подбрасывает ил.

И терпким криком оглушая,

Пустынным маревом огня

Холодный щебень иссушая,

Иссушит Солнце и меня...

Моё ты Солнце! Льдом забвенья

Не схвачен бурный океан,

В волнах могучего кипенья

Звучит неистовый орган

Сонат кошмарных провиденья

И слёз пылающей мечты.

Мой дивный ангел вдохновенья!

Огонь любви и счастья ты!

Одной тебе играет эхо

И шум покрывших сушу волн!

Моря глубин, весны и смеха,

И солнце бьёт тебе поклон!..

1993
ИИСУС

Он ходил по воде,

Он вознесся с креста,

Он сиял в доброте –

Люди знали Христа!

Он вино из воды

Превращал за столом,

Он хлебами кормил,

К нему шли на поклон.

Он руками целил,

Отвращая беду,

Крови он не пролил,

Призывая к труду.

Он поверил в себя

И повёл алчный люд,

Человека любя

Наклонялся под кнут.

И терновый венок

Согласились мы дать,

Чтобы алый цветок

Смог на нём засиять...

И дамасским мечём

Ему грудь рассекли –

А чему – нипочем...

Его мысли вдали

От терзаний земных

И упрёков царей,

В мире много иных

Незакрытых дверей,
Лишь открой для души

Царство вечного сна,

Где в гнетущей глуши

Расцветает она –

Роза искренней жизни –

Его дух, его плоть,

И тогда Сатану

Сможешь ты побороть,

И, не чувствуя злобы,

Не чувствуя кровь,

Сможешь грешным воздать

Доброту и любовь.

1993
* * *

Стоит ли слово, лишённое ласки,

Малой крупинки, частички огня?

Дождь серебра, ниспадающий в сказке,

Радужным звоном омоет меня.

Стоит ли слово, лишённое неги,

Огненных брызг и безумия звёзд?

Света птенцы – волны царственной Веги

Робко вспорхнули из спрятанных гнёзд.

Бурей взметнулось движение чувства

Всполохом неба, войной бытия,

Жемчуга реки слагают искусство,

Страсти безудержной бьётся струя!

Чёрное платье рассвет отнимает,

Ночь оголенная прячет свой стыд,

Утренней влаге весь воздух внимает –

Свежий источник надежды открыт.

Ты улыбнись и промчись быстрой ланью

В мокрое поле звенящей росы,

Небо окутано солнечной тканью,

Вряд ли затмит проблеск юной красы

Даришь которую мир затмевая

Солнцу подобно, но солнца сильней,

Легкой рукою бутоны срывая,

Капли взметая оркестром огней.

1993
* * *

Кусочек звезды догорал в океане,

И капелькой лунных небес

Он прятался в мягком прибрежном тумане

Средь нежных волнистых телес.

И с каждым дыханьем морского прибоя

Его разливалось тепло –

Мерцающей музыкой, звуком гобоя

Воды отвечало стекло.

И, выйдя на берег морской из забвенья,

Осколок космических гроз

Сгорел сумасшедшим огнём вдохновенья,

Застыв лепесточками роз.

1993
* * *

Там, где великие равнины

Умыты влагою небес,

И отсыревшие лощины

Объял ветвями мрачный лес,

Там, где колышутся привольно

Пшеницы сонные поля,

Где распростёрлась вширь раздольно

Родная русская земля,

Там, где кивают одиноко

Букеты синих васильков,

И в небе странствуют высоко

Скопленья синих облаков,

Там, где студеные криницы

Бьют свежей волею земли,

И солнца огненные спицы

Играют в салочки в пыли,

Там, на сверкающем просторе

Я подарю тебе любовь,

И, позабыв печаль и горе,

Там будем счастливы мы вновь!

1993
* * *

Застывает липким соком

Время в лужице огней,

В небе призрачно далёком –

Танец бешеных теней.

Пузырится звёздной пеной

Неба чёрный океан,

Бьёт пульсирующей веной

Предрассветный ураган.

Легковесными лучами

Схвачен тонкий стан любви,

Золотистыми ручьями

Брызжут волосы твои.

И в поющее скопленье

Суетливой темноты

Источают вдохновенье

Полусонные цветы,

Освещающие небо

Светом утренней зари.

1993
* * *

Последним утром на рассвете

Ты улыбнись своей мечте,

Вздохни о кончившемся лете

И о грядущей суете,

Развей вечерние сомненья,

Обиды, слёзы, пустоту

И тёплым соком упоенья

Свою наполни красоту.

Встряхни игривыми вихрями

Своих нечёсаных волос,

Умойся чистыми морями

Любви твоей счастливых грёз,

Сорви легонько паутину

Печальной тени бытия

И жизни горькую рутину

Поставь на кончик острия.

И подари младое тело

Зелёным, радостным волнам,

Чтоб море теплое запело

О том, что счастье дарит нам.

Налей бокал густого солнца

В вечерней пене облаков

И осуши его до донца,

И в крыльях легких мотыльков

Увидь души моей обитель

И замок радужной мечты,

Где ты всевластный повелитель

Любви, тепла и красоты.

1993
* * *

Струной оборванной гитара

Клокочет в яростном порыве,

И ураганами пожара

Бушует солнце на обрыве.

Так разозлённое творенье –

Дитя бурлящей звёздной пены,

Лучам дав верное стремленье,

Ломает призрачные стены

Коварных туч – их грозной власти

Конец приходит беспощадный,

Они сгорят подобно страсти

В слепящей пасти солнца жадной.

Лишь клочья рваные сорвутся

Из неба хладными ручьями –

На землю бренную вернутся

Густыми чёрными ночами.

1994
* * *

Солнце умыто сентябрьским дождём,

Травы накормлены в поле,

Ласки ушедшего лета мы ждём,

Осень забыв по неволе.

Клёны зардели прощальным огнём,

В жёлтых подтёках берёзы,

Чаще гремят умирающим днём

Злые, колючие грозы.

Низко пригнулись к земле тополя

Смятые в комья ветрами,

Лужами грязи покрылась земля,

Ночь не трепещет огнями.

Тёплым дыханьем азовских степей

Всё ещё дышит светило,

Жмётся к земле престарелый репей –

Осенью виться не в силах.

Всё увядает, как в сказочном сне,

Мгла распростёрла объятья,

Дарит осина надменной сосне

Бережно снятое платье.

Что ж, мы увянем, как вянет трава

Хмурой осенней порою.

Листья кружатся, как наши слова,

Смытые талой водою...

1994
* * *

Который раз спешу в темницу

Твоих объятий осторожных,

Где шепчут юные ресницы

Мне о желаньях невозможных...

Который раз слагаю сердце

К твоим возвышенным порогам,

Заветный ключ от тайной дверцы

Дарован, кажется, мне богом.

Но приоткрыть я не решаюсь

Души заклинившие двери

И лишь покорно преклоняюсь

Пред тем, во что желаю верить.

Любовь, мой друг, не ищет веры,

Прекрасных слов иль воздаяний,

И безутешно мысли серы

В кромешной тьме воспоминаний,

Лишь только пламенем займётся

Любви забытая минута,

Как сердце с телом расстаётся

Ударом бешеного жгута

И бьётся песнью дикой птицы,

Зовущей летние восходы –

А я покой ищу в темнице,

Целуя ласковые своды

Твоих волос. А ключ от двéри

Лежит, прикованный к сознанью,

Которое в безбрежной вере

Окно открыло к пониманью.

1994

# И СНОВА...

И снова моря низвергаются с выси,

И снова предчувствия ночи полны,

И снова, устав от подоблачной рыси,

Проносится ветер по лику луны,

И снова суровый портрет мирозданья

Тревожит задумчивый некогда взор,

И снова томительный путь созиданья

На тело холста наживляет узор,

И снова полёт закипающих красок

Вздымает пучину бурлящих надежд,

И снова в толпе изувеченных масок

Тебя нахожу среди мрачных одежд,

И снова пронзённый стрелой вдохновенья

Тебя возношу на великий престол,

И снова тяжёлые тени сомненья

Бумагой ложатся на письменный стол,

И снова пера нескончаемым бегом

Я строю великого слова дворцы,

И снова покроются тающим снегом

Бескрайних российских полей изразцы.

И снова вскипают и гибнут желанья,

Согретые матовым солнцем любви,

В стотысячный раз пряча в теле дыханье

Вкушаю неистово губы твои...

В стотысячный раз колокольным трезвоном

Врываются в замерший мир голоса,

И исчезает с неслышимым стоном

Моей адской боли немая слеза,

В стотысячный раз среди душ миллионов

Ищу я любимый, ласкающий взгляд,

Который созвучьем церковных канонов

Был брошен тобою в меня, наугад.

1994
* * *

Чёрный шёпот настроений

Заглушает перезвон

Отшумевших настроений,

Оставляя горький стон –

Влажный след немой печали

На закованных устах,

В чутком мареве вуали,

На черствеющих перстах...

И скорлупкой полуслова

Пронеслась по жилам кровь –

Закипающая снова

Возрождённая любовь!

И назло коварной мести

Полыхающих небес

Наши души снова вместе

Продираются сквозь лес

Обезглавленных пороков,

Пустодневной суеты,

Добираясь до истоков

Сокровеннейшей мечты.

И вино любви в бокале

Вьётся песней соловья,

Пляшут блики на кристалле,

На обломках бытия.

Не вмещается сплетенье

Двух снедаемых сердец

В мир полуденного тленья,

Рухнул мерзостный дворец!

И стена зловонной жизни

Эхом душит чистоту,

Отзвуком прощальной тризны

Бродят тени по мосту.

Разделённое сознанье,

Смесь нулей и единиц

Отлетает в прозябанье,

Упадая робко ниц.

Но поверженное пламя

Изувеченной любви

Не спеша вверяет знамя

Обесточенной крови,

И вскипает яркой страстью

В миллионный будто раз

Чувство верное ненастью,

И в огне любимых глаз

Я сожгу судьбы невзгоды,

Пепел брошу по ветрам

Покалеченной природы,

Что препятствовала нам.

1994

# ОКНО

Почему ты не скажешь мне,

где поют облака?

Что грустишь у окна

И вздыхаешь одна,

И от ветра холодного

замерзает рука...

Тихо шарф опускается

с полусогнутых плеч...

И в стакане вода

Глыбой синего льда

В сердце камнем холодным

мечтает залечь...

Только буря коварная

разбудила метель...

Сон короткий исчез,

Призрак ветхий воскрес

И пол дня незаправлена

остывает постель...

В вазе сохнут задавлены

целлофаном цветы –

Ты сомкнула глаза

И большая слеза

Ускользает нечаянно

в море давней мечты.

Отшумели бесстрашные

в гулком ветре слова

В венах капает кровь,

В сердце бьётся любовь,

И к стеклу прижимается

и болит голова...
Ты стоишь неприкаянно –

молишь бога помочь,

Тихо сердце стучит,

Песнь метели журчит,

Спит фонарь заколдованный,

пожирающий ночь.

Чутко ухо впивается

всем нутром в тишину,

Ты стоишь у окна,

Ждёшь меня ты одна,

Облака седовласые

хоронили луну...

Жажду ласки, смятение,

этот тягостный круг –

Всё готова терпеть,

На портрет мой смотреть,

Только мгла непроглядная

опустилась вокруг.

27 июня 1994
* * *

Связать бы сон тугим узлом

И заломать пространству руки –

Пустить вселенную на слом

И звёзды распилить на звуки!

Дождём по венам полоснуть

Купаясь в каплях светлой влаги,

Растаять в сумраке, уснуть,

Застыть строкою на бумаге.

Но нет ни мужества не сил

До горизонта дотянуться,

О прошлом часто я грустил,

Но в день вчерашний не вернуться...

Пусть пустодневья суета

Плюет заботами мне в очи,

Моя судьба уже не та,

И я стою в преддверье ночи

Как пёс, дрожащий на ветру,

В своих падениях пугливый,

Ещё из жизни год сотру,

Ещё не буду год счастливый,

Опять погрязну в суете

Стремлений мелочных и странных

Забыв о девственной мечте

Далёкой, чистой и желанной.

23 декабря 1994
* * *

Листаю ветхие страницы,

И седина оконных рам,

Как клюв прожорливой синицы

Меня кромсает по утрам.

А в потолке бездонной пыли

Последний умер злак тепла...

Ты на меня сегодня зла,

И облака в закат уплыли.

Кричит порезанный фарфор,

Стекла гримасы безобразны,

Мороз–колдун вострит топор,

Скитаясь по сосулькам грязным.

Трещит назойливая влага

В оковах толстостенных труб,

Шершавый воздух странно груб,

И молит о пере бумага.

Просить ли счастья? Денег? Власти?

Просить ли седины в висках?

Вся наша жизнь – лишь прихоть страсти,

Водой дымящейся в песках.

1995
* * *

# Волны небес всё плывут облаками,

В солнечном ложе вечерних светил,

Слёзы огней развевает руками

Ночи грядущей чернеющий ил.

Маленьких звёзд обгоревшие льдинки

Тают в тускнеющем море огня,

Сонных деревьев дрожат паутинки

В чащу лесную ветвями маня.

Радужным звоном запели бутоны,

Шмель опустился в могучий тюльпан,

Слов, улетающих в высь, перезвоны

Сумерек гулких впитал океан.

Тяжко тепла упивались потоки

Мускусным соком горячей коры,

Звёздам блестят и дымятся протоки,

Ночь распласталась в лесу до поры...

Сдавленный шорох едва упорхает

Из уст нераскрытых зелёной глуши,

Слово, повисшее в воздухе, тает,

Рой светлячков копошится в тиши.

Крохотный панцирь улитки надменной

Тускло блестит пред спокойным лицом

Сном безмятежно объятой вселенной,

Время в которой сомкнулось кольцом.

Ты мне скажи, где витают беспечно

Мыслей о счастье твоих корабли?

Миг и минута сплетаются вечно

Каплями света в вечерней дали.
Ласково тело твоё обнимая

Душу обнять разве звоном ночным,

Так ты сидишь, ритму сердца внимая,

Зная, что каждый твой волос – любим.

Вечно любим – и почти бесконечно

Страстью неистовой снова объят,

Ты мне вздохни и засмейся беспечно

Снова даря мне свой ласковый взгляд.

<1995>
* * *

Сгрудилось, сгорбилось, скомкалось, скучилось...

Розы увяли, засохли цветы,

Небо, как брага стоялая вспучилась,

Робко глазеют нагие кусты...

Всё отшумело, простыло, разладилось,

Черви дождя поедают свет дня,

Чёткость сознанья, как море разгладилась,

Мрачно волнами скупыми звеня.

Рухнуло в бездну, пропало в сумятице,

Сердце уснуло, как в вазе герань.

Осень сняла пожелтевшее платьице,

Вновь обострив полустёртую грань.

Ринуться... сгинуть в пучине колодезной!

Серой прохлады дрожит лепесток,

Ветер зевает в аллее берёзовой,

Полдень шуршит, как колючий клубок...

Как я люблю! Словно в сказке несказанной

Пью ожерелье объятий твоих,

Тёмною жизнью постылой измазанный

Робко касаюсь ланит дорогих.

Смилуйся Солнце! Блесни мне надеждою!

Я поцелую душистую грудь

Пренебрегая ненужной одеждою,

Только любви моей солнышком будь!

1995
* * *

Колышутся поля голубизны...

Чай остыл в фарфоровой чашке,

Тянутся к небу ромашки

В свадебных платьях белизны.

На циферблате торопятся зеленые цифры,

Синие – красные – рыжие тени,

Ласковый опиум пьяной сирени

Будоражит души моей фибры.

Какой–то колдун подстриг все волосы дождя.

И в изгибе блестящей трубки

Отражаются алые губки,

Жаждой любви покоряя меня.

Оторванной пуговицы не пришить...

Так оторвали от неба луну,

Протащили по самому дну,

И мне снова не хочется жить.

Заклепать бы воздуху глотку!

Воет смерть под застылым окном,

Отдавая в ушах серебром –

Угоняет последнюю лодку...

Мне кажется, и ты уплываешь в ней,

Вымыв руки к хрустальной святыне.

С волосами надежды густыми

Валуном застываю на лоне камней.

Угловаты и некрасивы мои слова,

Но что в мире складно, кроме мечты?!

Что ж, мечтой упорхнешь и ты,

И обрушится с плахи моя голова.

1995
* * *

По стене ползла тень...

Устало сомкнулись очи,

И крылья бархатной ночи

Заволокли пеленою день...

С потолка ссыпался град,

Дыра поглотила карман,

Воздух плеснулся в стакан

И утренних звёзд переспел виноград.

В мыслях нет ни капли воды,

А в бутылке – ни капли песка,

Нитки вьёт золотая тоска,

Паутиной окутав пруды.

А листопад уже в полном разгаре,

Бесконечность глубин,

Первых снега седин

Затерялась в осеннем пожаре.

Почему–то застыл соловей...

Захлебнулся в тумане родник,

Я к груди твоей страстно приник –

Прикоснулся к святыне своей...

Перестали вить гнёзда изумрудные лозы,

Звонок одуванчика опустел,

С жизнью расстаться он не хотел,

И в небе поссорились грозы.

У тебя глубокий цвет глаз...

Бесстыже нагие берёзы

Вновь обольщают морозы,

Радуги треснул алмаз.

Воздух до безумства сладок...

Кислая зелень укутана льдом,

Потрясая своим животом,

Жизни снова жиреет упадок.

Иногда с неба сыпется белая дрянь,

Как с потолка штукатурка,

И как пепел с окурка

Пронеслась белоногая лань...

За забором споткнулось время,

Ты прижалась ко мне

С нервной дрожью в спине,

Разделив эту осень со всеми.

1995

Вероника Уинтерс, «Афина», 2006
* * *

В утреннем свете звенит хрусталь,

Стрелки плетутся в обнимку со временем –

Пренебрегают пустяковым трением

И убегают в зыбкую даль...

Солнце качается гонимое ветром,

В склянке лениво плещется ртуть,

Я не могу свечку задуть

И измеряю фантазию метром.

Старый калека идёт через улицу,

Палочкой рыщет в лохмотьях травы –

Редкая поросль его головы

Даже от ветра сутулится...

Листьев пропеллеры не заводятся...

В топке светила сгорел водород,

На горных вершинах потрескался лёд,

Я чай заварил прямо в чашке, как водится.

Стебли травы тихо косят кузнечики.

Вспученный ворох ночных фонарей

Гурьбою столпился у наших дверей,

Мыслей моих разбрелись человечики.

Звёзды коварные задохнулись...

Хмурой герани засох хоровод –

Листья покрыл изнуряющий пот,

И мысли ушедшие не вернулись...

А без тебя улетучились все сновидения!..

Ночь невесомая странно легка,

К небу прибиты ещё облака,

Днём трижды твоё мне являлось видение...

Руки стали забывать тепло...

Стекло протрезвело в оконной раме,

И в мысленно отчеканенной телеграмме

Мне весточку послать тебе повезло.
Под потолком окончательно спятил паук –

Одурел от своей путины –

Я нервно комкаю штанину,

Пытаясь припомнить огонь твоих рук.

Ты здесь, я это знаю.

Сумрачно прозвучал рояль.

Под утренним светом очнулся хрусталь,

И я в твоих объятиях таю.

1995
* * *

Поцелуй же меня, поцелуй!

Обними же меня, обними!

Океан песнопений задуй,

Разбросав непокорные дни.

Чаша света неслышно легка,

Хруст дождя и коварство воды

Свежем хмелем поит облака,

Отражаясь в пространстве слюды.

Сладкой соли могучая синь –

Призрак моря в дыханье твоём,

Лишь колышется мрак, как полынь,

Оставляя нас снова вдвоём.

Ароматов любви решето

Тщетно цедит воздушную плоть,

Звёзды молью дырявят пальто,

Чтобы полночь луной уколоть.

И во взмахе блаженнейших чувств,

Где вздымаются к небу холмы,

Воплощеньем всевышних искусств

Мы друг с другом смешались, как сны...

Ты приснилась мне – жизнь, это сон!

Твоих нег благодатный прилив...

Я в тебя, как подросток влюблён,

И туман–жеребёнок игрив.

1995
* * *

Улыбнись же мне, милая,

Непорочной красой!

И, как солнце игривое,

Мир окутай росой.

Поднимись в поднебесие

Дикой птицей лесной,

Потеряв равновесие

Сумасшедшей весной,

Поднимись в недоступную

И манящую высь!

Словно в реку распутную

Сотни лужиц слились.

И взмахни, горделивая,

Белоснежным крылом!

Бесконечно счастливая,

Ты мечтаешь о том,

Чтобы в вечном скитании

По небесным лучам

В золотом щебетании

Не достаться рукам

Днём и ночью не дремлющей

Безобразной тоски,

Той, что мир всеобъемлющий

Разрывает в куски.

1996

# РАДИОАКТИВНАЯ ЗВЕЗДА

Радиоактивная звезда

Надела света глаз на дыбу

И, мрачно поклонившись грибу,

Уже погасла навсегда...

Из жерла бьет мазутный чад,

Струясь неслышно из воронки,

Весь мир усыпали обломки,

Вонзаясь в землю, словно град.

Окутал дали пепел льда,

Сметая всё тупой косою,

Что было некогда водою

Ушло под землю навсегда...

Лишь саван мглы на самом дне

Покоит скорченное тело –

Увы! Ничто не уцелело,

Исчезнув в яростном огне.

Убито небо и земля –

Всё дышит ядовитым смогом,

И не расскажут нам о многом

Весны сожжённые поля.

Пространство источает гарь,

Питая воздух сочным дымом,

В краю, так некогда любимом,

Навечно царствует январь.

Ломает ржавчину мороз,

Паля незримыми лучами,

Слепыми пялятся очами

Сухие остовы берёз.

Когда пробьёт последний час?

Ещё не слышен бой набата,

Но смерть, как дуло автомата

Уже нацелилась на нас.

1996

# ЗАМКНУЛОСЬ ПРОСТРАНСТВО

Замкнулось пространство... Разорван бокал,

И хрупкий осколок непрожитых дней

Звучит, словно в перстне зажатый кристалл,

Вздыхает о горькой кручине своей.

Ему бы вселиться в могучее эхо

Журчащей форелью и бронзой ручьёв,

Оправа из злата – печальная веха

Присыпанных пеплом неволи краёв.

Кристалл – не горит, не мерцает рассветом,

А просится с ветром судьбы поиграть,

Где гулкое небо взрывается светом,

Где машет листвою зелёная рать.

Замкнулось пространство – разорван бокал,

И ветер бесцельных непрожитых дней,

Звучит, словно в перстне зажатый кристалл,

Вздыхает о горькой кручине своей.

9 марта 1995

* * *

Приходилось ли вам считать

Последние тысячи лет своей жизни?

Когда кровавый цветок

Уже не горит в вашем сердце?

Приходилось ли вам переплывать

Моря голубой лазури

В поисках утерянной жемчужины росы?

Будет ли Время, когда в пустых глазницах глаз

Будут ютиться улитки?

И ветер будет глодать наши кости?

Когда отгремит последний ураган любви

Над вызженной солнцем пустыней?

Проливаясь на землю липким потом...

Да и стоит ли вообще звон утреннего перламутра

Пепла красных васильков?

Сожжённых на алтаре...

В мерзком могильнике жизни

Нет места для...

1996

Вероника Уинтерс, «Автопортрет с птицами», 2005
СТИХОТВОРЕНИЯ

1997–2005

ГЛАЗА

Мир повергнут в уныние,

День повенчан с туманом,

И глаза темно–синие

Мне сверкают обманом...

Хлопья сыпятся белые,

Устилая дорогу,

И глаза твои серые

Вызывают тревогу.

Жизни карты краплёные

Разрываю на части,

Огоньки глаз зелёные

Предвещают несчастье.

Ночью глади озёрные

Звёздной блещут гурьбою,

И глаза твои чёрные

Мне смеются с игрою.

С изумрудными трелями,

С жемчугами царицы,

И лесными капелями

Разве взгляд твой сравнится?

Где ещё столько тайн,

Столько бури и силы?

Лишь в глазах твоих робких,

Непонятных, но милых,

Синевато–зеленых,

Фиолетово–странных,

Бесконечно влюблённых,

Бесконечно желанных.

1997
* * *

# О, бог всевышний! Дар спасенья

От жизни в смерти лишь одной,

Где таинств полон час ночной

И души жаждут воскрешенья.

Пополнить бренную пустыню,

Задвинуть шторы суеты,

К ногам твоим бросать цветы,

Лелеять милую святыню.

Лишь сердце зиждется мечтою,

И радости незыблем звон,

И солнце воздвигает трон

Для дней с растущей бородою.

О, дайте жить без пут, без дат!

Без гнусной ноши бытия,

Душа бессмертна – смертен я,

И рвусь, как в клетке зверь, на волю.

О, дай голодному сознанью

Вкусить порочный плод любви!

Грозою небо разорви

И душу посвяти скитанью.

О, дай сойти тропой безмолвной

В мечтаний пёстрый хоровод,

И зеркалом пучина вод

Пожрёт тебя в войне бессловной.

Где жизни пламя – там и бремя,

Тяжёлый гнёт безликих дней

Сжигает скупостью своей,

В крупинку превращая время.

О, как уйти, порвать с пучиной,

И выпить соки вешних рек?

О, как забыть бесцветный век,

Чтоб не сгореть пустой лучной?..

1997
* * *

# Листья белой вишни облетели

Золотым сверкающим дождём,

В волосах серебряной метели

Растворяясь с каждым новым днём.

Мне явился образ твой туманный

В пологе мерцающей луны,

Навивая аромат дурманный,

Что питает сумрачные сны.

Протянуть бы руку – да не смею

Я нарушить царственной красы,

Милый лик рассветный луч лелеет,

В бриллиантах утреней росы.

Просидел всю ночь я цепенея

Пока солнце не изгнало тьму,

Что покинул дом родной жалея,

Променяв свободу на тюрьму...

4 апреля 1997

* * *

# Свобода – хаос, чудо смерти,

Бушует огненный дракон

Терзая в грязной круговерти

Оркестр оторванных погон,

Голов и рук тех непреклонных,

Что в схватке смертной не сдались,

Всех тех – повешенных в уборных,

Что добровольно не спаслись.

А кто и спасся, пуля – дура

Всегда найдет свою мишень,

Свободных дерзкая натура

Не ищет сумрака ни тень,

Не жаждет злата ни признанья

Не почестей достойных мух,

Нигде не сыщет покаянья

Ко лжи непримиримый дух.

26 апреля 1997
МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕТ

Ты спишь и не знаешь – меня больше нет!

Встречаешь с улыбкой игривый рассвет,

Встаёшь, чтоб умыться, одеться, летать

В окно любоваться, читать и мечтать.

Готовить десерты, лелеять цветы,

В блестящих журналах искать красоты,

Поспешно собраться с подругой в кино –

Меня уже нет... и тебе всё равно.

Весна 1997

Вероника Уинтерс, «Венера и город», 2006
* * *

Весна отшумела дождём и листвою,

Засох торопливый родник,

И луг с непричёсанной мягкой травою

К палящему солнцу приник.

Наполнились сладкой малиной ложбины,

Грибами опушки полны,

Звенят упоённые лесом равнины

Мелодией летней струны.

На солнечных склонах парит земляникой,

Цветами наполненный дух,

Питающий воздух, к блаженству привыкший,

Утыканный крыльями мух.

Играет, сверкая живыми волнами,

В жару обмелевший ручей,

Уклейки охотятся за комарами

В колоннах подводных лучей.

Летят, словно листья, минуты и годы,

Уходят... как в реку вода.

Привыкли к дыханию жаркой природы

Могучих лесов города.

Привыкли озёрные глади и дали

К лазурному свету вокруг.

Но быть без тебя я привыкну едва ли –

Ведь ты мой единственный друг.

Без уст твоих нежных не нужно дыханья,

Ни света, ни лета, ни дня.

Завязаны нервы в клубок ожиданья,

Надеюсь, что ждёшь ты меня.

Недели растают багровым туманом,

Дождей перебесится рать,

Одно мне дано в жизни свитой обманом –

Любить, тихо верить и ждать.

Апрель 1997
* * *

Жизнь – темница, рабство лжи и тленья,

Бремя пустодневной суеты...

Не исчезнет пусть твоё виденье!

Не покинь судьбу мою и ты!

Ты одна мне ясных дней дороже!

Нежных чувств пылающих морей

Даже время потушить не сможет –

Приезжай, любовь моя, скорей!

Апрель 1997
* * *

# Ты сидишь с цветами одиноко,

Ясный взор печалью помутнён,

Жизнь, порой, игру ведет жестоко –

Не жалею, что в тебя влюблён.

Ты мрачна, как небо пред закатом,

Ни о чём не спросишь у меня,

Бег секунд в висках стучит набатом

Оживляя капельницу дня.

Мне бы вскрыть темнеющие вены,

Чтобы снять глубокий гнёт с души,

Обагрить горячей кровью стены,

Жгучей болью разум заглушить.

Но не боль, ни время, ни забота

Не излечат совести моей,

Жизнь – одно глубокое болото,

Если ты живёшь не для людей.

И не ждать ни блага, ни признанья,

Ни участья в тягостном пути,

Обречён на вечные скитанья

Должен волю русский дух найти.

Лишь тогда вздохнут свободно реки

Когда сбросит тяжкий груз тайга,

Перестанут видеть в человеке,

Быдло, негодяя и врага.

И раздольем запоют равнины,

Заиграют с солнцем в хоровод.

Разогнуться сгорбленные спины,

Возродив униженный народ.

4 апреля 1997
* * *

# Бессмысленно рвать траву волосами,

Как бессмысленно думать о вечном,

Закатное солнце поёт голосами,

Теряясь в пространстве конечном.

И я затерялся в далёкой чужбине,

Наполненной сном и тревогой,

И манит палящее солнце пустыни

Ведущей куда-то дорогой.

Куда приведёт меня жизни виденье?

С какой меня свяжет судьбою?

В одном я уверен – минует мгновенье

И снова я буду с тобою.

Неделя ли, месяц ли, год покаянья –

Здесь время теряет границы,

И тысячи миль утекут в расстоянье

Не больше тетрадной страницы.

Печально читая чернильные мути –

Извилистых слов мои реки,

Услышь меня в небе сверкающей ртути,

Сомкнувшей усталые веки!

Мы – здесь! Мы едины! Жгутами сознанья,

В единую мысль чувства свиты,

И тёмный осадок минут расставанья

Растает под наши молитвы.

Весна, увлечённая вечным твореньем,

Играет дождём и листвою,

Я верю, я знаю, что с каждым мгновеньем

Увижусь скорее с тобою.

4 февраля 1997
* * *

Один, четыре, тридцать восемь...

Шестнадцать, двадцать, сорок шесть,

Уходит в треснувшую осень

Минут надломленная жесть.

Сгибает душу, горбит спину,

Витает снегом по вискам,

Морщин сметая паутину,

Уносит душу к облакам.

Всё выше, выше – манит небо

Своей бездушной синевой,

Прощальный свет печален не был –

И не простились мы с тобой...

Я жив иль мертв? Ни мглы ни света

Не видно в солнечных лучах,

В преддверье сказочного лета

Мятеж скитается в ночах –

Восстанье загнанных мечтаний,

Забытых, перевратых дум,

Огонь ретивых начинаний –

Ворвался в мой затихший ум:

Прозри святыня! Внемли богу!

Пополни чашу бранных сил,

Чтоб, освещая вам дорогу,

Я свой огонь не погасил.

Лето 1997
СМЕРТЬ

...Ведут ступени в глубь земную,

Во мрак дрожащий, в царство ночи,

В глазницу демона пустую,

Где холод сталактиты точит.

Там призрак рыщет одиноко

Махая чёрными крылами,

Роняя пыль веков жестоко

Едва весомыми волнами.

Застывший воздух каменеет

И сном ложится на ресницы,

И иней царственно белеет

На незаконченной странице...

Безмолвье... Гнёт... стена молчанья,

Тяжёлый смрад могильной гнили,

Слова исчезли покаянья

В скопленьях плесени и пыли.

В пустынный мрак уходят своды,

В века сплетаясь аккуратно,

Глоток живительной свободы

Увы, утерян безвозвратно.

1997

Вероника Уинтерс, «Царство ночи», 2008
* * *

Тем, кто не может забыть

# Ты помнишь ордена отца,

Служение стране,

По телефону без конца

Вещаешь о войне,

Ты через провод вдалеке

Звучишь как эхо дней,

Которым место в дневнике,

А не в душе твоей.

С тех пор минуло тридцать лет,

Всё было, как вчера...

Но прошлых дней растаял след,

И их забыть пора.

Весь этот груз нелепых дум

И память о былом

Бесцельно отравляют ум,

Несчастьем и вином...

А жизнь идёт, но ты стоишь

В тельняшке на ветру,

Ты зол и сумрачно молчишь

С похмелья поутру.

<1998>
* * *

# Проносятся каплями света

Минуты, недели, года,

Без устали кружит планета

По бархату звёздного льда,

Друзей затерявшихся где-то

Всё дальше несут поезда,

И солнцем багряное лето

Влюблённых целует в уста.

Лето 1998

# РАССТРЕЛ

Пули вбиваются в спину гвоздями –

Вымазан кровью багряный рассвет,

Жидким туманом стелясь над полями

Эхо вздохнёт – и меня больше нет.

Плачут пожухлой листвою берёзы,

Терпкой смолой льются слёзы сосны,

Конечно всё, остановлены грёзы –

Мёртвым не видятся сны.

Рявкнет приказ, передёрнут затворы,

Воздух наполнит редеющий дым,

Отзвуком тихим откликнутся горы –

Мрачные стражи долин.

Нехотя землю швыряет лопата,

Комьями грязи стараясь укрыть

Жизнь одного рядового солдата

Так и не ставшего жить.

Сумрачно всё... в этой жизни бесцельной

Нас разменяют как пешки в игре,

И на дистанции кратко-прицельной

Нас заточат в безымянной горе.

Вот и лежат штабелями в утёсах

Кости покорных перу и судьбе,

Где на песчаных сибирских откосах

Гибла свобода в безмолвной борьбе.

1998-2008
* * *

# Россия-Русь, земля святая,

Где змей с чешуйчатым хвостом

Как кисть художника густая

Скользит по крови над холстом.

И мы скользим по дням, как тени,

Скрываясь в сумраке ночном,

Покорно ставши на колени

Пред заколоченным окном,

Нет хуже подлости-коварства,

Чем благолепие в чинах,

Что на обломках государства

К душе прикалывает страх.

А государь-то давно низложен,

Из головы изогнан царь,

Великолепно-невозможен

Луны божественный фонарь.

1998-2008
9/11

Нью–Йорк объят в клубах огня,

И смерть взирает на меня...

Пустыми дырами глазниц,

Как чёрными крылами птиц

Окутан дымом небосклон,

Лишь размозжённых стекол звон

Разнесся плачем над водой.

Шестиконечною звёздой

Раскроен полосатый флаг...

Здесь каждый иноземец – враг.

Клубится чад как злая месть,

Тела искромсаны как жесть,

Раскроен мир, как полотно,

И наши души заодно.

В два ряда вдоль одной черты

Стоим в строю и я и ты,

И нас напротив в два рядá

Стоит зловещая орда...

Мы перед зеркалом стоим,

И с отражением своим

Нам спорить вечно суждено,

И мы такие ж, как оно –

С такой же кровью на руках,

С такой же сединой в висках,

С какой же верой и мечтой

О жизни тихой и простой.
Политиканы–дураки,

Сожмите крепче кулаки!

И бейте в зеркале себя

О крови пролитой скорбя.

Чем выше генеральский ранг –

Тем дальше кинут бумеранг,

И каждый раз над головой

Он путь проходит круговой.

Виновен ровно столько раз

И тот, кто отдаёт приказ,

И тот, кто в отведённый срок

Прилежно давит на курок.

Нью–Йорк объят в клубах огня,

Лишь смерть взирает на меня...

11 сентября 2001

Вероника Уинтерс, «Помпеи», 2007
ЛЕДИ ШАЛОТ

(юмористическая интерпретация по Альфреду Теннисону)

Мимо острова Шалот  
Ехал лысый Ланселот,  
Весь небритый, волосатый,  
Гордо выпятив живот.

Драный плащ свисает с плеч,  
И гремит ржавелый меч,  
Конь облезлый, исхудалый,  
В миг любой готовый слечь.

А из острова из древа

На него глядела дева:  
Глаз один смотрел направо,  
В другой смотрел налево.

Широко раскрыв объятья  
Леди ринулась вперёд,  
На неё сошло проклятье –  
Зацепилось за сук платье,  
Содрогнулся небосвод.

И как туча саранчой  
Леди бухнулась в ручей.  
Мимо лодки пролетела,  
По дороге околела,  
И конец легенде сей.

31 марта 2001
* * *

Я бессмертен как муха,

Но живу только раз.

Хоть совсем нету слуха,

Но петь я горазд.

На пятки наступаю

И ставлю синяки,

Играю с сыном в прятки

И щупаю жирки.

Собой всегда доволен –

Теперь я Ph.D,

Плевать мне с колоколен

На всё, что впереди.

2001
* * *

Иногда мне кажется, что знаю,

А порою кажется, что нет,

Для чего по жизни я скитаюсь

И зачем явился я на свет.

Я сижу с поникшей головою

И минуты рассыпаю зря –

Ничего не делая с собою

Отрываю лист календаря.

Оторвать бы душу мне от тела!

И вплестись веревкой в полотно.

Быть не может худшего удела,

Чем по дням катиться, как бревно.

И куда ведет меня дорога?

И в какую сторону идти?

Здесь путей и направлений много,

Лишь бы цель единую найти.

2002
* * *

# Жизнь – темница, рабство лжи и тленья,

Бремя пустодневной суеты,

Гори ясней, твоё виденье!

Сверкай созвездием мечты!

Ты одна мне ясных дней дороже,

Высоких гор, клокочущих морей...

Приезжай скорей ко мне, о боже!

Приезжай, любовь моя, скорей.

2003
* * *

# Я не пишу, как Евтушенко,

Я не пишу, как Лев Толстой,

Как в молоке топлёном пенка

Мой стих убогий и простой.

Хотите, граждане, читайте!

Стихи я не для вас пишу,

Ищите мудрость, разбирайте,

Ловите истину, как вшу.

Когда найдёте – покажите,

Где умных слов густой навар

Гремит как сорванный глушитель,

И испускает дым и пар.

Здесь проще всё – в душе смятенье

И сон застрял в глазах моих,

Как филин сумрачного бденья

Я сочиняю новый стих.

Когда набью – перечитаю,

Жене, наверно, покажу,

Ещё немного помараю

И в стол глубокий положу.

И нет ни истины, ни цели

В порывах судорожных пера,

Скорей бы свечи догорели

И не трещали до утра.

1999
НА КРИТИКУ ЕВТУШЕНКО

Вы сказали – не быть мне поэтом,

Вы меня погубили при этом...

И на пальцах от боли немых

Словно цепи повисли слова,

Вы сказали – не складен мой стих,

Что болит от него голова.

Вы сказали – не быть мне поэтом,

Вы меня погубили при этом...

Но я ранен – я не побеждён!

Я заткнусь лишь в могиле своей,

Когда чёрным мазутным дождём

Буду гнить меж коряг и корней.

Пока ком колотится в груди,

Пока воздух свистит в носоглотке

Буду харкать стихами в людей,

Утопивших сознание в водке.

Буду горькою зелью плевать

На все эти небритые рожи,

Кому мутное зелье дороже,

Чем родная скулящая мать.

Ну а вам на прощанье скажу,

Что беспечное ваше суждение

Я как камень под сердцем ношу –

Задушилось моё вдохновенье...

Но я ранен – я не побеждён!

Я восстану из праха и пепла,

Чтобы сердце обрушить своё

В жизни вечно бурлящее пекло.

Март 2002
СТИХОТВОРЕНИЯ

2006–2008

# ХОЛОДНАЯ ПЛАНЕТА

Выкована из света где–то,

Выпилена изо льда,

Рождена холодная планета,

Где блестит замерзшая вода.

Где в оглохшей пустоте вертится

И блестит искóркою во мгле

Огненная чудо–птица

Что клюёт алмазы на стекле,

На стекле вселенной – бесконечна

Звёзд разбесновавшаяся рать,

Даже огненной, голодной чудо–птице

Все алмазы неба не склевать.

Не склевать, не выпить эту реку

Млечного горящего пути,

Этот путь–дорогу человеку

Предстоит ещё по стёклам проползти,

Прогрести, увязнув в снах и тине,

В передрягах будней и побед,

В незаконченной космической картине

Для трусливых перспективы нет.

Только смелым распахнет свои объятья

Эта гулкая холодная мечта

Все мы здесь космические братья!

Все мы дети холода и льда!

Мы идём стеною вековечной

По костям порою по своим,

Прожигая в радости беспечной

То, что предназначено другим.

Ту любовь, что часто мы скрываем

В глумотной бездумной суете,

Обо всём на свете забываем

Плавая в напыщенной мечте.

И текут всех грёз пролитых реки

В русло бесконечное пути,

Где плетутся люди–человеки

И пытаются спасение найти.

Так пускай же приглушенным светом

Озарит нам этот звёздный путь

Новая холодная планета,

Чей огонь не суждено задуть!

Может быть на той планете новой

Мы построим новую всем жизнь?

Без печалей, без плохого слова,

Где не нужно плакать и тужить.

Где не пнут друг друга молча в спину,

Где не плюнут в душу просто так,

Где не ставят дом или машину

На верхушку материальных благ,

Где друзья – мы все друг другу братья,

Как один стоим за всех горой,

Где не шлют упреки и проклятья

Пусть заслуженные порой.

В этот мир без страха и без лени

Я бы тотчас поднял паруса,

И, поставив душу на колени,

Закатал бы якорь в небеса.

26 января 2006
* * *

# Нужно ли уметь понимать в вине,

чтоб им наслаждаться?

Нужно ли понимать женщину,

чтобы с ней целоваться?

Я так ничего и не понимаю в жизни,

но наслаждаюсь ей как ребёнок капризой,

И она упорхнет от меня

голубкой сизой.

Буду стар я и немощен

и не найду понимания,

Но вы всё равно

не оставьте меня без внимания!

Поэты в небесах выстраиваются

чтобы дуть мне в уши,

Они об одном меня просят,

чтобы я их слушал.

Вот я и слушаю их рассказы

уши развесив –

Это их слова я записываю

мыслями покуролесив.

Пишу порой

и не понимаю

Откуда слова берутся,

которых даже не знаю.

Простите меня, поэты,

что так долго молчал и ленился...

Я виноват, мне стыдно,

что таким уродился.

Таким вот вырос уродом

скиталым,

Что простился со своим народом

и погнался за счастьем малым.

Малым ли многим – не мне и не вам решать,

а вы всё же дуйте мне в уши!

Я клянусь – я буду вас слушать!

И словами вашими мир заряжать.

26 января 2006
* * *

# Любой поэт свою Россию любит

Но любит ли Россия своего?

Она любого путника погубит

Взамен не предоставив ничего.

Она любого силача сломает,

Любого всадника здесь спешат в два счета –

Лишь тот в Росси что–то понимает

Кто в ней не смыслит ровно ни черта.

Россия–мать, ты мачехи суровей

Воров ты любишь больше чем бродяг,

Здесь пролилось немало русской крови

И ей мы разукрашивали флаг.

Ну почему же мачеху мы любим?

Бескрайние запущены края...

За что людей прекраснейших мы губим?

Поэтов народит ещё земля...

Загадка эта лишена ответа

На веру остается нам принять –

Седьмую часть огромнейшего света

Лишь сердцем можно плачущим понять.

26 января 2006

Вероника Уинтерс, «Судьба поэта», 2006
* * *

# Я сижу на работе

прожигая время –

Не то, чтобы лень мне,

но работа – бремя.

Вот впрягусь я в лямку

как дурак безбожный

Так свалюсь же сразу

в грязь пыли дорожной.

Так и сижу на работе

как баклажан на грядке.

А самого аж воротит,

зато всё с виду в порядке!

Мне звонят клиенты,

(чтоб их бес попутал!)

Жизни тают моменты

в каждой этой минуте.

Что ж, лентяй я, наверно,

кровопийца Уолл-стрита –

Упиваюсь безмерно

ростом акций и дефицита.

Разбогатею – так точно

уж пошлю всех на хер,

Будет у меня уборщица

и личный парикмахер.

(То, что лыс я отчасти –

не ваше дело,

Будут брить те части

где ещё есть кудели).

А мораль сей басни,

что я сволочь большая.

Ну да пора завязывать –

пойду выпью чаю.

26 января 2006

* * *

# Почему не пишу на английском?

Вам далёком, мне близком?

Я отвечу,

нечего валяться в истерике:

Не было и нет

великих поэтов в Америке!

Здесь есть всё

и волшебники, и певцы, и акции,

Но нет самого главного –

здесь нет великой нации.

Здесь есть всё –

магазины, кино и дороги,

Но люди–то люди!

Близоруки, слепы и убоги...

И я сам ничтожная часть

этого мрачного люда,

Со стерильного душой,

как чисто вымытая посуда.

Видно сам импотент

и стерилен:

Хоть есть у меня сбережения и даже патент,

но здесь всё равно я бессилен.

Я чужой –

чужд я и здесь и там!

Мне и в России бы многие

хотели бы дать по мордам.

Нет, совсем не из мести –

без повода.

Так принято у нас,

или просто от холода.

А холода щас какие!

Но души ещё холоднее –

Всем вроде бы газ отключили,

но зажили беднее.

И не в газе-то дело,

ни в маяках, ни во флоте.

Скажите смело –

мы не хотим работать!

Мы не хотим,

не умеем:

все кто работают –

узбеки или евреи,

Те, кто ещё не уехали...

Но их здесь зовут все русскими!

Скрываются здесь эмигранты

как пышные груди под блузками.

Нас всех хорошо тут видно

мы здесь работящие русские!

Нам за родину стыдно,

но мы любим родные закуски.

Мы даже пишем по-русски

и учим детей говорить, хоть с акцентом,

И к Америке чёртовой

нас приварило цементом.

Не нужны мы здесь –

никому не нужны

И ужасно бесит,

что не нужны для страны.

Вот и работают люди как черви

с шести до шести здесь, и в поте лица,

В стране переработавшей

и обогащающейся без конца.
А в Росси умирают люди

с душой широкой как сама страна,

Не нужны им деньги

и не нужно вообще ни хрена.

В этом и есть дилемма –

как жить если жизнь не нужна?

Не вырвется их такого плена

никакая страна.

Только дух от неё останется

и дыра на карте.

С исторической правдой не каждый

сыграет партию.

Ну да может не всё безнадежно?

Может не все мы плохие?

Не ёжатся тревожно

только слепцы и глухие.

То, что творится в мире –

с совестью не совместимо.

Вот и катаясь в жире

все мы проходим мимо.

И я прохожу – как прохожий,

стыдливо глаза прикрывая.

На мою сытую рожу

жалко колес от трамвая,

Что перерезали шею Берлиозу...

ну да, из Булгакова,

Я до конца не читал,

но люблю писателя всякого.

Просить ли у вас прощенья?

Да вы ведь все сами такие!

Нам бы всем угощенья,

да развлеченья какие.
Вот такая фигня получается –

каждый счастлив в коморке своей

Но тот, кто в беде и нуждается

не достучится до наших дверей.

Ну простите, друзья! Горячился...

Бичевал я себя здесь и вас.

Так хочу, чтобы мир изменился,

чтобы ты или я его спас.

26 января 2006

«Покосившейся дом у межи», 2007 (фотография автора)
* * *

# Что не слышно и не видно

То, наверное, грешно.

А подслушивать – постыдно,

А подсматривать – смешно.

Так что неча бельма пялить

И глядеть в моё окно!

Там души моей не видно

Это жизнь, а не кино.

Ну а если подглядели

И на вас нагрянул смех –

Я готов среди недели

Рассмешить вас правдой всех.

Ну а если гнев нагрянул

Мою вольность не простив

Посмотрите хоть на тело –

Я, считаю, что красив.

И стою я вечно голым

У окошка на краю,

Прорубить бы дверь мне надо

В душу голую мою.

Не могу! Туда пускаю

Я по строчке, слог–за–слог.

И поэтому немного

В ней следов чужих сапог.

26 января 2006

* * *

# Деньги – зло,

но есть кое–что денег злей:

Ненавижу я тех козлов,

которые всех умней.

Они всех умней и всех лучше,

гордо поднята их голова,

К ним ползти на карачках нужно,

и плевать им на наши слова.

Но я ползать, увы, не умею,

и язык мой шершав, чтоб лизать,

И на мою бедную шею

таких вот свалилась целая рать!

Каждый в кузне своей словно царь

и последняя инстанция –

Видели бы вы самомнение

вот таких вот засранцев!

Если бы оно имело объём,

то, несомненно, затмило бы солнце.

А если бы имело запах –

то закоптило б оконце.

Я ведь вижу их гадов, вижу!

И знаю, что грош им цена.

Они все похожи на жижу,

пардон лексикон мой – говна.

И чего я так зол на них? Мне бы

на них всех начихать, наплевать.

Но из–за таких вот ведь демонов

небо чистым нельзя наблюдать.

Они хают того, кто мне дорог,

на кого бегемотовых кож

Не хватило, чтоб выстроить полог,

и укрыться от хающих рож.

Погодите ж спецы и эксперты!

Всё равно попадетесь судьбе

Когда вас повезут медэксперты

С похорон на анализ к себе.

Мы же все, все равны перед богом,

и у всех нас единая стать.

Так что нечего в души народу

с высоты своей мнимой плевать.

26 января 2006

Вероника Уинтерс, «Игра», 2005
* * *

# Я не люблю обижать в глаза,

И не люблю шептать за спиной.

Поэтому не каждому следует

Разговаривать со мной.

Я не люблю обижать в глаза,

Я вообще не люблю обижать.

Но ведь может гроза

И на меня набежать.

Мне трудно порою сдержаться

И не удариться в грех.

Но только не обижаться!

Не обижаться на всех!

Я может быть сильно болен–

Никчёмен, смешён, но не горд.

Собою отчасти доволен

И жизнь для меня – это спорт.

Но только сошёл я с дистанции,

Мне надоело бежать.

Сяду я в поезд на станции,

Иль нет, буду просто ждать.

Все мы ждём в жизни самого главного,

Забывая, что главное – жить,

А не ждать приключения славного,

Просто верить, мечтать, и любить.

26 января 2006
* * *

# Хотелось бы мне знать

Кто всё это написал?

Только вряд ли это был я –

Я писать давно перестал.

А сегодня сам чёрт со мной

Он даёт мне рифму за рифмой

Смысл приходит сам будто собой,

Обнимаясь то ль с музой, то ль с нимфой.

Я бы сам эту нимфу обнял!

Я так долго был здесь прикован!

И с груди навесной замок снял

Каким дух мой был крепко закован.

Мне так хочется жить, сочинять!

И чтобы люди ещё читали,

Чтоб смогли они всё здесь понять

Унестись со мной в дальние дали.

Уносится во сне, наяву –

Каждый день я болтаюсь, как в трансе,

И не знаю когда вернусь –

Я защёлкнулся в резонансе.

Ну а если убрать резонанс

То и жизнь моя верно погаснет –

Не могу сочинить я романс,

Но легко сочиняются басни.

Вот и буду сидеть, как болван,

В синь компьютера тыкая палец...

Я не здесь, я не тут, и не там,

Я нигде: я мечтатель–скиталец.

26 января 2006
* * *

# Ямбом ли, кровью ль писать –

Один лишь поэт и знает,

Но редактору наплевать –

Он всё равно исправляет.

Что рисовать и как –

Художнику только известно.

А галереям – плевать!

Им торговать интересно.

Где петь, где молчать, где играть –

Одному музыканту лишь ясно,

А радиосети – плевать!

Играть не хиты – опасно.

Писать или петь нам дано –

Хоть кто–нибудь нам да поможет?

На этот раз нам всё равно:

Творец не творить не может.

26 января 2006
* * *

# Шагают по земле

размерено

В себе

уверенные.

В себе

уверенные

Прокладывают

путь,

Чтоб по камням холодным,

Каналам судоходным

Вперёд нам заглянуть.

За ними песнь тоскливую

Затянут небрезгливые,

Романтики счастливые,

Хранители надежд,

Что на парадах знаменных

В палатах белокаменных

Приветствуют невежд.

За ними словно мимики

Столпились стадом циники,

Столпились стадом циники –

На всё им наплевать:

Им идеалы алые

Смешны как дети малые –

Ещё им подрастать...

За ними небеспечные

Пошли вассалы вечные,

Как слуги безупречные

Вылизывают зад:

Они на партзадание

Смотрели с пониманием

И нас тащили в ад.
Потом оппортунисты

Воры или юристы,

Но в прошлом коммунисты

Разрушили фасад,

И два десятилетия

В конце тысячелетия

Мы топали назад.

Мы плакали, но топали,

Кто молча, а кто с окопами,

Пропили и прохлопали

Что строили века –

Хотя бытует мнение,

Что в целях улучшения

Вернулось ВэЧеКа.

Вернулась, возродилась ли

Идея, что лелеяли?

Зерно, что мы посеяли

На счастье всей стране?

Или как прежде в дурости

Чужой кивая мудрости

Мы жмёмся к Сатане?

Шагают по земле

размерено

В себе

уверенные.

В себе

уверенные

Прокладывают

путь,

Пусть по ошибкам тягостным

Но к дням, надеюсь, к радостным

Придём мы как-нибудь.
И пусть в лоскутьях крашеных,

Людей обесшабашеных,

Людей обесшабашеных,

Не гордых и простых,

Найдем мы благородных,

Прекрасных и свободных,

Прекрасных и свободных!

И будем жить для них.

1 февраля 2006
* * *

# Жизнь уходит, как вода в песок,

Как роса с травы исчезают грёзы,

Белый иней льдом царапает весок

И сомненья распускаются как розы.

Июнь 2007
СТЕНА

Между нами одна

стена,

Жёлтой грусти она

полна.

Я казался тебе

пустыми,

мягкотелым,

как дым.

Только ты от меня

ушла –

за стеною себя

нашла.

И оставила

наедине

меня камнем

в стене.

Я тебя полюбил,

как день,

Я летал за тобой,

как тень,

Ты паришь высоко,

легко,

от земли

далеко.

Под твоим я крылом

пропал,

По ночам я рыдал –

не спал,

Но тебя не найти,

не вернуть,

На тебя –

не взглянуть.
Ты живёшь за стеной

одна,

Между нами одна

стена,

Мне тебя не найти

за стеной –

Ты простилась

со мной.

Но тебя разлюбить –

забыть

За года я не смог –

не мог,

Без тебя я как лист

в реке

Растворяюсь в

песке.

Июнь 2007
* * *

# Я клянусь – я на мгновенье умер

И увидел себя со стороны,

Но потом зачем–то вернулся,

Чтобы не плакала ты.

Ах, если бы мы могли вместе

Унестись высоко к облакам,

Как два одуванчика,

Привязанные к нашим рукам.

Там бы мы вечно скитались

Среди безмолвных светил,

И никогда б не расстались,

И не истратили б сил,

Которых нам так не хватает

На этом наземном пути,

В котором мы свечками таем

Пытаясь смысл жизни найти.

Июнь 2007

Вероника Уинтерс, «Свеча», 2008

# ЗЕРКАЛО

В нашем доме испортилось –

Я давно в него не смотрел;

Оно потемнело и треснуло,

И образ в нем потускнел.

Но одно всё ж осталось зеркало –

Это свет твоих ясных глаз,

Хоть и смотрят они невесело,

Но огонь в них ещё не погас.

И скажу я тебе – мы молоды,

Ещё мыслей прозрачно стекло,

Но всё же завидую Лермонтову,

Жить недолго ему повезло.

Июнь 2007-сентябрь 2008
* * *

# Мне больно смотреть,

как время нас уничтожает

морщинами, и сединой,

Оно нас как сосуд

опустошает,

оставляя тебя наедине с мной.

Я не тот, да и ты не та:

мы смотрим в чёрные окна,

А сквозь стекло

в нас вглядывается пустота.

Мне страшно на это смотреть –

каждый день всё меньше от нас остаётся,

Приходится всё это терпеть

и ждать, когда жизнь оборвется.

Засиделись мы здесь...

Каждый день – уменьшенье...

Есть мы или нас нет?

но жизнь – это уничтоженье.

Июнь 2007
* * *

# Грусть, боль, тоска –

извечное проклятье –

Крутится мошкой у веска,

Строить замки из песка –

Не благодарное занятие.

Но мы выстроили свой замок

И замкнули его на замок,

Чтобы в него никто залезть не мог,

Потому как он очень шаток.

И мы поливаем его водой,

Чтобы замок к утру не растаял,

И рассыпаться чтоб не мог

На мелко измолотый гравий.

Все наши страны как кучи песка

Скреплённые шатко водою,

Исчезнут со временем, как облака,

Стёртые с неба рукою.

Июнь 2007
* * *

# Вот ещё один день

И ещё одна ночь

Проплывают в пространстве звеня.

Чуть заметная тень,

Упорхнувшая в ночь,

Словно ветер коснулась меня.

Мы не стали мудрей,

Мы не стали сильней,

Не познали вселенских глубин.

Только тяжесть камней

В неподвижности дней

Нам насыпала ворох седин.

Ты одна у меня –

Утро свежего дня

С увяданьем в закатной тоске,

Увлекаешь маня

Как искринка огня,

Чтоб исчезнуть, как след на песке.

Июнь 2007

Вероника Уинтерс, «Дерево в зале», 2008
* * *

# Мимолетная грусть –

ну и пусть.

Кучерявая сирень

Наполняет дымом день –

ну и пусть.

Поступь ветра в облаках –

так легка.

Без тебя не веселó,

не тепло.

Дышит сумраком ночное стекло.

Через жизнь я пронесусь

в один миг.

Я засну и не проснусь

в один миг,

Что растянется на вечность,

на год,

Всё, что будет –

в одночасье пройдёт.

Как же жить с такой

судьбой роковой

И скитаться, словно пёс

дворовой,

Набирая список тяжких

утрат,

Пожелтевших дней терпеть

листопад,

Видно осень на душе

в сентябре,

А на улице зима

в январе,

А весна как не была –

и прошла,

С нею юность взяла

и ушла.

Июнь 2007
* * *

# Плачут яблони листвою

Шёл сентябрьский листопад –

Хорошо мне жить с тобою

Только жизни я не рад.

Бесконечные утраты

Драгоценнейших минут,

Как пожухлые плакаты

Дни бесцветные идут.

То, что было – не воротишь,

Не запустишь время вспять,

Только сердце зря тревожит

Дней ушедших благодать.

Чем старее – тем всё меньше

Красок, чувства и мечты,

И по–прежнему с тревогой

На меня взираешь ты.

Пусть безудержной синицей

Сердце рвётся из груди,

Мы застряли за границей –

Лишь неясность впереди.

3 сентября 2008
* * *

# Жизнь приветливо смеётся,

Озираясь на меня,

Но всё меньше остаётся

В сердце жгучего огня.

В голове моей седины

В полумраке белизны,

Полуветхие картины,

Непонятнейшие сны.

Вижу школу, дом бабули

Где семнадцать лет гостил –

Всё забрали, не вернули,

Только плакал и просил...

А всё новое подделка,

Как дешёвый шоколад –

Говорила так Полина,

Песни пела не впопад.

А сейчас там под берёзкой

Два поросших бугорка

Лишь роса сияет слёзкой

И кудрявится река.

За оградкой есть местечко –

Видно это для меня.

Не стучи, моё сердечко,

Больше нет в тебе огня.

Затуманилось сознанье

В круговерти суеты

Наступило увяданье,

Все рассыпались мечты...

Лишь одну мечту лелею,

Что когда-нибудь вернусь,

В это место, где вздыхает

На холмах пологих Русь.

7 сентября 2008
* * *

# Я люблю тебя, Грузия,

Ты – моя мечта!

Я люблю тебя, Грузия!

Только ты – не та.

Эти твари продажные

Взяли в руки косу

И на деньги бумажные

Променяли красу

Твоих гор белоснежных,

Твоих синих морей,

Твоих вин сладко-нежных,

Твоих чутких людей.

Теперь полчища НАТО

У твоих вьются гор,

Между братскими странами

Разжигается спор.

Не дадим! Да потушим мы

Разногласий очаг,

Чтоб над братскими душами

Не глумился бы враг,

Тот, что веси небесные

Все прибрал бы к рукам,

Если только не бесы мы

То согласие нам

Бог подарит с упрёком,

Что зашли далеко,

В этой жизни жестокой

Мир найти нелегко.

8 сентября 2008
* * *

# От чего не перестать мне

Спорить с утренней листвой?

От того, что кружит осень

Над моею головой.

Под ногами расстилаясь

Солнце рыжее бежит,

В небо стрелкой упираясь

Ель столетняя дрожит.

За грибами и за хвоей

Еду я в дремучий лес,

Где осеннюю порою

Много сказок и чудес.

Разукрашенный листвою

Позолоченный узор

Кроет небо голубое

И сосной пропахший бор.

Леший бродит по опушке,

Мишка роет носом мох,

И невидимой кукушке

Раздается тихий вздох.

Низко ивы наклонились

Грустно голову склоня,

Все мечтанья, что не сбылись

Обступили вдруг меня.

Кабы осень не шумела

По ветвям сухих берёз

Ты бы точно разглядела

Жемчуга застывших грёз,

Что хрустальным ожерельем

На изящных шеях рек

По ночам под стук капельный

Начинают свой разбег.

8 сентября 2008

Вероника Уинтерс, «Русская осень», 2008
СОНЕТЫ

1991–1997

I

Под ласковый созвёздий перезвон

Рождаются в душе певца творенья,

Погаснет пусть в груди последний стон –

Твори во имя жажды вдохновенья!

Минуты грусти – в небе облака,

Лишь Солнце закрывается на миг –

Лучи кромсают серые бока,

И жизни пробивается родник!

Так мы живём, и мы творцы,

А жизни суть в неистовом творенье,

Пусть рушатся убогие дворцы –

Мы строим вновь, богам на удивленье.

И ты творишь, твой нежный взор

На сердце вытеснил узор.

1991
II

Опять пишу... В который раз

До сердца твоего пытаюсь достучаться,

Не отводи ж своих прекрасных глаз!

Ведь с их огнём мне нелегко расстаться!..

Готов писать я день и ночь,

Чтоб слову моему была ты рада,

Судьбу пытаюсь превозмочь,

Любовь твоя – вот для меня награда!

Надеюсь, я, что разбужу родник,

Родник любви, подаренной тобою,

И он бы к сердцу моему проник

И окропил его чудесною водою!

Печально, что нехитрый стих

Не пробуждает чувств твоих...

1991
III

Я сердце подарить своё мечтаю,

Тому, кто примет мой бесценный дар,

Ну а пока я свечкой таю,

В груди бушует пламенный пожар.

Льдом равнодушия пожара не потушишь,

Он догорит, испепелив дотла,

Всё то, чему ты, Разум, служишь,

И что душа упрятать не смогла.

Пусть сердца раскалённый уголёк

Зажжёт любовью юные сердца,

Пусть я от них чудовищно далёк,

Но подарить себя мечтаю до конца!

Никто не взял подарок мой,

И жизнь, поэтому со мной.

1991
IV

Жемчужина Луны приколота

На чёрном бархате небес,

И нежный свет с оттенком золота

Приподымает ночи занавес.

Ночь к небу накрепко прибита

Хрустальными гвоздями звёзд,

И Солнце от Земли сокрыто,

Утоплено в бездонном море грёз.

Вдруг загорелось небо розовым рассветом,

И распороли бархат острые лучи,

Луна весит забытым амулетом

Разбитой и поверженной ночи.

В своё ты сердце пропусти рассвет,

Не то сведёшь мои труды на «нет».

1991
V

Пылает Солнце огненным цветком,

Прикованное к сердцу пустоты,

Неиссякаемым горячим родником

Кипит оно, чтоб жили я и ты.

И пробиваются несметные лучи

Сквозь бездны мрак непроходимый,

Чтоб искрами планет сиять в ночи,

Разрушить крепость тьмы непобедимой.

Свет солнечный Луна впитала,

Разлив его во мгле уснувшей,

И серебро на зеркало воды упало,

Хранит оно печать тоски минувшей.

Хоть тёмным кажется земли кристалл,

Он зеркалом для Солнца стал.

1991
ТЕБЕ

Луна тонула в синей глубине,

Лучами мягкими деревья теребя,

Влюблён в тебя не по своей вине,

И я себя не мыслю без тебя...

В твоих глазах я вижу отраженье

Очей своих, и ласки нежных слов,

Твое неслышное движенье

Окутано туманом сладких снов.

И, кажется, весь мир живёт для нас –

Бушует ветер, звёзды в небе светят...

Не отводи ж своих красивых глаз!

Нет ничего прекрасней их на свете!

Так двое любящих сердец благодаря слепой судьбе

Нашли друг друга, наконец, и благодарен я тебе.

1991

Вероника Уинтерс, «Влюблённые», 2005
VII

Окутан разум сладостным дурманом,

Лишь звёзд ещё мерцают огоньки,

Над некогда бурлившим океаном

Звенящих снов порхают мотыльки.

И ночь меня в объятья принимает,

Раскрыв большие тёмные глаза,

Былинка трепетно ночи внимает,

Росы на ней лежит прозрачная слеза.

Рассыпав звучных колокольчиков букет,

Раздвинув волосы печальной темноты,

Собрав в ладони тёплый лунный свет,

Как сновиденье мне явилась ты...

Весь день ходил я, как во сне –

Сегодня ты приснилась мне!

1991
VIII

Опять приходится терзаться,

Судьбу проклятую клеймить,

Вновь выпадает расставаться,

Но продолжаю я любить.

О, как хочу я, чтобы ты

Меня, как я тебя, любила!

Как Солнце – летние цветы,

Меня ты к жизни пробудила.

Из нас двоих влюблён лишь я,

Твою в перчатке жму я руку,

Под сердцем скольская змея,

И жизнь сулит тоску и скуку.

Ты мне сказала «не грусти»,

А прозвучало, как «прости».

1991
IX

Скажи, о боже! В чём я виноват?

За что ты так меня караешь?

Не зря же люди говорят,

Что правду ты про всех нас знаешь!

Так что же я такое сотворил,

Что дней блаженства стал я недостоин?

Напрасно я минуты длил –

Мне знак проклятия присвоен.

Пусть будет проклят этот день,

Когда её я вдруг заметил!

Ношусь по миру словно тень...

А на вопрос мой боже не ответил.

Рождён недавно волею Творца,

Я с нетерпеньем жду конца.

1991
X

Звучит весной ручья игривый плеск,

И искры Солнца в глубине горят,

А в стужу лёд впитает Солнца блеск,

Журчит ручей, переменив наряд.

Пустынно небо без жемчужин звёзд,

Немыслим океан без пены и прибоя,

И не бывает радости без слёз,

И невозможно лето без жары и зноя...

Мне кажется, всё время ты со мной,

И от тебя мне некуда укрыться,

Всё остальное мчится стороной,

И чувство бесконечное в груди моей томится.

Да, без тебя я – море без прибоя,

Но без меня волна ли ты, лишённая покоя?

1991
XI

Мне снилось, я учил тебя летать,

И, крылья на ветру расправив,

Себя пытался небу я отдать,

Тебя на сгорбленной земле оставив.

Из океана неба зачерпнул я свет

И темноту развеял над землёю,

И мглы гнетущей больше нет,

А небо – как промытое водою.

Мне снилось, я учил тебя летать,

Чтоб от земли могла ты оторваться

И птицей беззаботной в небе стать,

Ты не смогла, и нам пришлось расстаться...

Когда не нужен никому полёт,

Не тратьте время зря, оно и так пройдёт.

1991
XII

Мои стихи – не просто море слов,

Удачных рифм, невиданных сравнений,

Ни просто лес поющих строф,

Печать ежеминутных настроений.

В них мысли все и все мои мечты,

Печали, сокровенные желанья,

И я хочу, чтоб их читала ты –

Без этого не будет созиданья!

И если ты услышишь шёпот слов,

Начертанных в минуту Бури мной,

То уплывая в море светлых снов,

Часть сердца моего уносишь ты с собой.

Пусть эта мысль и не нова,

Но сколько значат скудные слова!

1991
XIII

Свисают клочья рваных туч

С поющей медью высоты,

И ветер с обнажённых круч

Дыханьем веет пустоты.

Прохладой веет серый дым,

Туман клубится под ногами,

И небосвод легко раним –

Горит кристальными огнями.

...И небо слилось вдруг с землёй,

Луч Солнца в темноте погиб,

Вода летит с небес струёй,

Сверкает молнии изгиб...

Пусть хаос ночью бушевал –

Он утром радугу создал!

1991
XIV

Уносит звук мою печаль

И тень несбывшейся мечты,

Мне ничего уже не жаль,

Не жаль, что где–то плачешь ты.

Так лёд холодный остудил

Кипевшую по жилам кровь,

И чувства разум победил –

Не жду любви безумной вновь.

Наркотик сладостный иссяк,

И ум мой светел как всегда,

И счастлив я, пусть будет так,

Не повториться никогда!

Любовь прекрасна для двоих,

А я один у ног твоих.

1992
XV

Ты отвергала все мои цветы,

Дары мои стеснялась ты принять,

Стихам моим уже не рада ты –

Придётся мне другим их сочинять!

Печально, не сбылась моя мечта,

Ошибся как всегда, ошибся вновь!

Но знаю я – живёт на свете та,

Которая ответит на любовь,

Всё время будет ждать моих цветов,

В разлуке долгой обо мне грустить,

И я за это жизнь отдать готов,

Ну а тебя сумею я простить.

Коль не нужна тебе моя любовь –

Дарить её не буду вновь!

1992
XVI

Рождён я, чтоб ползать по тверди земли

Иль птицей неслышно парить в небесах?

Вот в бурное море идут корабли,

И ветер, запутавшись в их парусах,

Смеётся и плачет, и манит в полёт,

Напиться бы терпкой густой синевы!

О, боже, как знойное небо зовёт!

Не уж–то не слышите вы?!

Пусть лёгкие крылья – удел дерзких птиц,

А мне – лишь падения кровь,

В смертельном отчаянье падешь ниц,

Но манит меня небо вновь!

И птицы летать не с рожденья могли же!

И небо становится ближе...

1992
XVII

Подлунный грешен мир, и он ужасен,

Нет справедливости, нет правды, чистоты,

И кто–то счастлив, ну а ты – несчастен,

Крупинка в море жизни ты!

Песка крупинка кажется горою

Когда ты подойдёшь поближе к ней,

И чувство безысходности порою

В тисках тебя сжимают всё сильней...

А выход в том, что нужно верить,

И в вере обретя себя, идти,

Аршином утлым чувства не измерить,

И счастье в жизни сможешь ты найти!

Прошу я небо не о многом:

О, небо, пусть я буду богом!..

1992

# НАДЕЖДУ НЕ УБИТЬ

Надежду не убить, хоть тьма непроходима –

Чернильница разлита в небесах...

Надежду не убить, хоть мгла непобедима,

И царствует над миром чёрный страх.

Надежду не убить, не уничтожить роком,

Не истереть во прах, не растворить в воде,

И день отчаянья не будет сроком,

Отпущенным слепой судьбой тебе.

Надежду не убить... Чуть теплится дыханье

В измученном, уставшем роднике,

Но в нем живёт всесильное желанье

Вдруг ощутить себя в неистовой реке!

Надежду не убить, она всегда живёт,

И будет жить, хоть сердца стук замрёт...

1992
ВЕЧНОСТИ

Тонуло Время в чёрной глубине,

Его останки догорят во мгле,

Метнулась бешено тень Солнца по Луне,

И всё застыло в страхе на Земле...

Минуты быстрые становятся годами,

Года страницами мелькают книг,

И тучи, претворившись парусами,

Спокойно в Вечность превращают миг.

А Вечность странная прекрасна,

Не исчерпать её – измерить, не пройти,

Из–за того она нам кажется ужасна,

Что мы конца не можем в ней найти!

Но людям странностей всё мало,

Раз нет конца – пошли искать начало!

1992
XX

Кровоточит Солнцем раненое небо,

Обвалились комья грязных туч,

Лоскуты полуденного бреда

Растерзал жестокий Солнца луч.

А в ущельях гор шумят потоки,

И звучит долин цветущих медь,

Нежно шепчут заросли осоки –

И не знаешь ты, что нужно умереть.

Ещё исполнен радостных мечтаний...

Дни не считаешь – пусть текут рекой,

Лишён пока сомнений и страданий,

Но дни уже сосчитаны судьбой.

Наступит час, и камень закипит водою,

И Солнце вспыхнет новою звёздою.

1992

XXI

Сквозь дыры звёзд на землю капал свет,

И брызги становились утренней росою,

Метнуло Солнце огненный стилет

И обожгло рассветом небо над Землёю.

Но капли света миллионов звёзд

Промыли влагой раны небосклона,

Лишь поцелуи упоённых роз

Сияют облаками благозвона.

А в сумерках, во власти темноты

Свет Солнца проникает в дыры звёзд,

И тихо плачут сонные цветы,

Их венчики полны росинок – слёз.

И поцелуй торжественный Луны,

Уходит в тень бездонной Тишины...

1992
КОШКЕ

Два светят зелёных во тьме уголька,

Походка изящна, быстра и легка.

Ласкают мой взор глаз её огоньки,

И мысли уже от забот далеки...

Свернулась клубочком в руках у меня,

Волшебным урчаньем в страну снов маня.

Ничто не нарушит блаженный покой,

Пока моя Муся мурлычет со мной

И ласково трётся, мяучит у ног,

И глаз отвести от неё я не мог!

Короткая шёрстка тепла и мягка,

А острые когти не видны пока...

Мурлыканьем тихим меня завлекла,

О, маленький, нежный комочек тепла!

1992

XXIII

Что стоит жизнь твоя, мой друг?

Ведь ты один из тысяч миллионов,

Исчезнут толпы нас не вдруг

Безумных гениев, вождей, наполеонов...

Тебя ещё тревожит эта боль,

Которая занозой в сердце бьётся?

Со смертью хочешь биться? Что ж, изволь!

Но ей венок победы достаётся.

Печальным кажется трагический исход.

Но ты ли должен быть печален?!

И юных тысячи идут в поход,

Хоть твой челнок к земле уже причален.

Зачем же жизнь свою беречь,

Коль неизбежно в землю лечь?!

1992
15 ЛЕТ

В пятнадцать лет тебя нашли мечты,

И мир ворвался в разум юный вновь,

Как будто всё впервые видишь ты,

Открыл внезапно жгучую любовь!..

О сколько боли, сколько жгучих слёз,

Сомнений тягостных, печалей и страданий,

Минут прекрасных и счастливых грёз

Впитал ты в юности, исполненной мечтаний!

И первый бесконечно близкий друг,

Исчезнувший как в тень небытия,..

Друзей измены, подлости подруг –

Не плачь в отчаянии! Всё пережил и я!

Забудь же отголоски прежних бед!

Грядёт прекрасной юности рассвет.

1992
15 МИНУТ ТИШИНЫ

Из грохота чёртовых дней

Ты вырваться хочешь туда,

Где пляжи из гладких камней,

И ноги ласкает вода,

Где тихо бьют ветра часы,

А в полночь большая луна,

Алмазы прохладной росы,

И радует слух тишина.

Ты хочешь скорее забыть

Чудовищный мир суеты,

И тихо все мысли убить...

Найдёшь ли спасение ты?

Шуршанье песка и волны –

Пятнадцать минут тишины!

1992
15 МИНУТ ТИШИНЫ

Подари мне пятнадцать минут тишины,

Которую ждал я, о коей мечтал...

Пусть Солнце сгорает в осколке Луны,

И плещется море, как жидкий металл,

И шорох неслышимый мягких ветвей,

Омывших зелёной волной берега,

Сольётся со ржаньем незримых коней

Уплывших в тумане ночном на луга,

И крохотных капель затейливый стук

На листьях, уснувших в бесплодной борьбе,

Заменит свистящий, назойливый звук

Всех слов, что тогда не сказал я тебе.

Подари мне пятнадцать минут тишины,

И время растает на гребне волны...

1992
XXVII

Как капли ртути пляшут на стекле

В незатихающем таинственном движенье,

И струи влаги растворяются в тепле,

Дождям даруя тёплым продолженье,

Так жизнь течёт неистовой рекой,

Которой нет конца и нет начала,

Жизнь – суть движенье, смерть – покой.

И в дырах звёзд Вселенной покрывало

Ещё вмещает быстрый Млечный Путь,

Бурлит и длится вечное движенье!

И пляшет на стекле в безумстве ртуть –

Покой претерпевает пораженье...

Смахнув усталость сонную рукой,

Подумал я: «Не так уж плох покой!..»

1992
XXVIII

В чём счастье жизни? – спросишь ты однажды,

Воскинув руки к небу в бешеном порыве.

Не утолив ничем духовной жажды,

Стоишь в раздумье тяжком на обрыве.

Игривый ветер серебро вплетает

В поющие весной, некошеные травы,

И облако беззвучно в жарком небе тает,

Да соловей щебечет у дубравы...

А сердце жаждет жизни – устало от страданий,

Мы все здесь странники на сгорбленной дороге,

Изрытой ямами бесчисленных исканий.

Мы ждём спасения в любви, в искусстве, в боге...

От пламени сердец в душе не будет дымно,

Блажен, кто верует, и любит кто взаимно!

1992
ЖАЖДА СЛОВ ЛЮБВИ

Желаньем сердце отрави,

А разум затопи стихами,

Живой родник из слов любви

Дождём прольётся над лесами,

А может быть, дождём из слёз,

Слёз закипающих потоком.

Любовь шипами диких роз,

Оборванных тобою ненароком

Вопьётся в юные сердца,

Ломая хлипкие преграды,

Юлой, вертящей без конца.

Безлунной ночью у ограды

Венок терновый роз нарви,

И внемлешь жажде слов любви.

1992
XXX

Сказал мне кто–то: ты – поэт.

Наверное, он в чём–то прав.

Подумав, я ответил – нет!

К сырой коре щекой припав,

Закрыв бессонные глаза

Я внял шептанию листвы –

Спросили тихо голоса:

«Зачем стихи слагали вы?

Зачем же позднюю весной

Под сенью листьев молодых,

Забыв усталость и покой,

Вы сочиняли новый стих?»

Ответил я, что на досуге

Пишу стихи своей подруге.

1992
ВЕСЕННИЕ СНЫ

Поющей юною весной

Я задремал возле ручья,

Случились чудеса со мной –

Какие сны увидел я!

Зелёных листьев водопад

Омыл меня волной цветов,

И звуков драгоценный клад

Вобрать в себя я был готов!

С какой волшебной простотой

Мне хор нимф сказки говорил,

Сражённый дивной красотой,

Глаза случайно я открыл...

Дыханьем радостной весны

Согреты сладостные сны.

1992
БУРЯ ОГНЯ И СВЕТА

Буря огня и света

Утоплена в бездне ночей,

Разбуженный песнью рассвета,

Я в море твоих очей

Открыл сумасшедшие волны

Горящих любовью сердец,

Невиданной радостью полных –

Я им покоряюсь, Творец!

И Солнцу, бурлящему светом,

Сияющим льдом небесам,

Воздвигнувшим эту планету,

Её чуть печальным глазам...

Так пусть оглушит вихрь огня

Аккордами света меня!

1992
XXXIII

От неба птицу берегли

В золочёной клетке,

Чтоб перья не были в пыли,

Не стёрли лапы ветки,

Чтоб коршун чёрный не поймал

Весёлую певичку,

И ветер грозный не трепал

Хорошенькую птичку.

Но прутья клеток золотых

Не лучше жёстких веток,

Лесов просторы молодых

Вольней просторных клеток!

И труп лежит в темнице

Не сбережённой птицы.

1992

Вероника Уинтерс, «Открою ль моё сердце?», 2001
ПРОРОК

Один стареющий пророк

Насмешек выдержать не смог –

Решился поразить людей

Безмерной мудростью своей:

Завидел как–то с высоты

Туч тяжких грозовых следы

И заорал что было сил,

Что бурю у богов просил...

Ударил гром, посыпал град.

Пророк примчался – страшно рад,

И, рассмеявшись над толпой,

Ушёл, доволен сам собой.

Который раз мудрец пророк

Нам очевидное предрёк!

1992

Вероника Уинтерс, «Кассандра», 2006
XXXV

Зима безжалостно вторгалась в июнь,

Рассыпав по полям белёсый снег

И льда рассыпался звенящая синь,

И время скорчилось, остановило бег.

Деревья скованы хрустящим синим льдом,

Похожим на замерзший звёздный пух,

Подкатывает к горлу необъятный ком,

И тишина иглою протыкает слух,

И бритвой острою замёрзший лепесток

На части рвёт измученную плоть –

Трепещет умерший, безжизненный цветок,

Судьбу не в силах жажда жизни побороть.

Со звоном рушатся замёрзшие цветы,

И в сердце поцелуй холодной пустоты.

1992
СТАРОСТЬ

Прекрасны юности года!

Весь мир открыт перед тобой!

Но годы сгинут навсегда,

И никакой уже мольбой

Не воротить ушедших лет,

Любви и счастья прежних дней,

И чувств горячих в сердце нет,

И тьма пылающих огней

Ночного неба не манит!..

Давно затих в крови пожар,

Лишь в прошлом пламень мой горит –

Уже не молод я, а стар.

Но старость ветхая иных

Похлещи детства молодых.

1992
XXXVII

# Покрыто обнажённой мглой

Скупое тело пустоты,

И Солнце огненной стрелой

Вонзилось в мокрые цветы,

И время бешеным ручьём

Уносит мир в глухую даль,

Где тени прошлого мечём

Рассёк чудовищный февраль.

Февраль – суровый царь зимы;

Минувших дней сверкает лёд,

Его не разморозим мы,

Спокойно прошлое умрёт.

Так льдом сковал палач–Февраль

Ушедших дней немую сталь.

1992
XXXVIII

Амур с невинною забавой

Мне в сердце целился стрелой,

Покрытой сладкою отравой –

Проказник сделал выстрел свой...

В испуге я пытался рану

Любыми средствами лечить,

Травой питался разной странной,

Чтоб исцеленье получить.

Потратил я впустую силы –

Разлился в теле сладкий яд,

Дурманит разум облик милый,

Чему, и рад я и не рад.

Любовь – болезнь, её коварство

Не лечит ни одно лекарство.

1992
XXXIX

Любовь и Солнце в небесах...

Огонь мятежный, буря, свет!

И слёзы горькие в глазах,

И кровью налился рассвет...

Вскипел расплавленный песок

И замер вдруг как моря гладь,

И ни один земной пророк

Судьбу не может предсказать...

Любви стремительный поток

Вмиг поглотил миры сердец –

Но гибнет молодой росток

И чувствам пламенным конец...

Так пусть звучит в моей крови

Песнь об истории любви!

1992
XL

Ещё хранит души обитель

Ушедших дней сухую тень,

И Кронос, мрачный повелитель,

Ещё печалью полнит день,

Ещё былых воспоминаний

Порой поёт незримый хор,

И отглас канувших мечтаний

Я слышу в мыслях до сих пор,

Ещё тревожит боль утраты...

Как крылья бабочки ночной,

Трепещет сонный прах измятой

Надежды, вскормленной мечтой.

Лишь время только сохранило

Всё то, что не было и было.

1992
СЛУШАЙ, ДОЖДЬ!

Слушай, дождь! Расскажи мне, где плачут луга,

И ветер поёт о цветущей весне,

Где ярко на солнце сверкают снега,

И время лениво течёт, как во сне...

Слушай, дождь! Расскажи мне, где море огней

Нежной розовой краской кропит облака,

Где всё исчезает, как танец теней,

И тёплая ночь невесомо легка.

Слушай, дождь! Расскажи мне, где вихри листвы

Сливаются шумно в лесной водопад,

И в ласковом озере сонной травы

Жемчужиной света становится град.

Слушай, дождь! Расскажи, где живут чудеса?

Только в них нашей жизни скупая краса.

1992
ЗАБУДЬ!

Забудь, мой друг, забудь любовь!

Забудь и счастье прежних дней!

Забудь, мой друг, забудь же вновь!

Забудь! и не грусти о ней.

Забудь минувшие года!

Забудь далёкие мечты!

Забудь же всё! И лишь тогда

Жить по–иному сможешь ты...

Забудь свинцовый стук дождя!

Забудь горячий Солнца блеск!

Забудь же всё! Но уходя

Прошедших дней услышишь всплеск!

Лишь смерть способна погубить,

То, что не в силах мы забыть.

1992

Вероника Уинтерс, «Птица», 2006
XLII

Рвётся сердце лепестками

Жарко тлеющих углей,

Обнажёнными руками

Ты касаешься огней,

Не боясь ужасной мести

Сумасшедшего огня,

Спеленавшего нас вместе

Гривой красного коня –

Багровеющим копытом

Топчет конь поля сердец,

В мутном разуме разбитом

Мыслей пламенных венец –

Вновь любви волшебной знамя

Развивается над нами!

1992
XLIII

Остановись лишь на мгновенье!

Вдохни весёлый шум листвы,

Услышь небес глубоких пенье,

Увидь зелёный лес травы!

Душой проникни молодою

В волну студёного ручья –

Не остудить любви водою,

Не остудил её и я!

Так растворись же в мирозданье,

Годами юности пленя

Одно всесильное желанье –

Быть искрой вечного огня,

Который молнией бессмертья

Нас унесёт через столетья...

1992
XLIV

Твоё изведать колдовство –

Судьбы безумная награда,

Моё сгорает естество

От капли сладостного яда,

По капле чашу не испить –

Твое не иссякает зелье,

Любовь отравой не убить,

Как грустью не убить веселье.

Пленён я силой странных чар,

Тобой навеянных небрежно,

И самый лучший божий дар –

Твой поцелуй безумно нежный,

Опять разлит в моей крови

Смертельный яд твоей любви...

1992
XLV

Вновь наполняет твой ручей

Сухое русло бытия,

И в океан твоих очей

В смятенье погружаюсь я,

Там в необъятной глубине

Живут заветные мечты,

Которые расскажут мне,

О том, что так желаешь ты.

Проникнув в темную пучину,

В сокрытой толщей вод стране

Зажгу любви своей лучину,

Ища любовь твою на дне.

Но сокровенных мыслей дно

Достать безумцу не дано.

1992
XLVI

# Твои небесные черты

Небес не чище голубых,

Богиней не сияешь ты

В движеньях медленных своих.

И нимб не светит над челом,

И ангелов не слышен хор,

Но веет от тебя теплом,

И я ловлю твой нежный взор,

Как ловят вешние поля

Мгновенья влаги молодой,

В безумстве трепетном земля –

Я без ума от дорогой

Так юный маковый цветок

Своей зарей затмил восток.

1992
XLVII

# Печальным шелестом мгновенье

Разлуки разделяет миг –

Гнетущих мыслей дуновенье

Мой сонный разум не постиг,

И на задворках созерцанья

Я снова вижу образ твой

В неясном облаке мерцанья

И с непреклонной головой...

Но мрачный колокол забвенья

Немым ударом глушит тень,

И исчезает упоенье,

И серость наполняет день –

И жизни радостные дали

Тебя заменят мне едва ли.

1992

Вероника Уинтерс, «Мост вздохов», 2007
XLVIII

Мой корабль по морю суеты

Уплывает в дышащую даль,

Где цветами украшаешь ты

Неба искорежённую сталь,

И в бескрайней паутине дней

Бабочки трепещут тишины,

И стена безжизненных камней

Исчезает в зареве волны

Пробуждённого рассвета в море тьмы;

Брызги солнца, слёзы родников

Открываем с восхищеньем мы,

И в движенье синих облаков

Жизни отражается движенье:

Огонь, печаль, любовь и пораженье...

1992
XLIX

Голубым огнём мерцают

Золотые небеса,

Нежной влагой отливают

Твои милые глаза,

А весёлые ромашки

Разыграли теремок,

Как игривые букашки

Шебаршащие у ног,

И задорная косичка

Нежно вьётся на ветру,

Как разбуженная птичка

Ты сияешь поутру,

И смеёшься райским пеньем

Над моим стихотвореньем.

1992
L

Прикосновенье нежных рук...

Души забытые желанья...

Виденья скучились вокруг,

Даруя телу содроганья,

И мимолётных мыслей тень

Трепещет мягкими крылами,

Страстей кипучих прожит день,

И время катится волнами –

Минут бесцветный хоровод

По небу носится кругами,

И жизни тронувшийся лёд

Хрустит под нашими ногами.

И застывает в брызгах льда

Мгновений прожитых вода.

1992
ПОЭТ

В погожий день раскрылись врата

И в град прохожий человек

Вошел под звон игривый злата,

Которого не слышал век –

К чему душе его свободной

В кармане тяжкий груз монет?

Когда на площади народной

Он новый начинал сонет

Его казнил палач суровый.

Писать за деньги блажь царям?!

Нет! Лучше путь пройти терновый

И в преисподнюю к червям!

Жить трудно, будучи поэтом,

И не продать себя при этом.

1992
LII

Ныряло солнце золотое

В могучих пенистых волнах,

И в белоснежных парусах

Играл ритмичный звук прибоя,

Отверзлось небо голубое

И, поглотив пучину вод,

Богов создание озорное

Открыло звёзд водоворот –

Кишит мальками звёздных пятен

Угрюмой сини небосклон,

Луны прощальный блеск приятен,

А жизни смысл – едва понятен,

Лучей мерцающих уклон

Земле уснувшей бьет поклон.

1992

Вероника Уинтерс, «Две лодки», 2008
СКУПОЙ

Скупой купец потратил грош.

«Ах, до чего ж товар хорош!»

Кричал счастливый продавец,

Продав вещицу, наконец.

«Вещица ценности большой...»

И с распростертою душой

Купец швырнул её в карман –

И в путь поплёлся караван.

Но показалось не к лицу

Сказать всю правду продавцу,

Что в ней потерянный алмаз

Стеклом теперь позорит глаз.

Гордится глупая душа,

Тем, что не стоит ни гроша.

1992

LIV

Уничтожающее рвенье

Небес прозрачно голубых,

И море затерялось в них,

Глотая ветра дуновенье.

Часы, минуты, тень сомненья –

Сплелось всё в каверзный клубок,

А океан, как сон глубок,

Лишь волн порывистое пенье

Звучит мольбой в сей час ночной,

И ты одна сидишь со мной

Цветы в руках перебирая

И распылённый летний зной,

Как дух безумства озорной

Меж нами носится играя.

1992
LV

Отзвучал раскатом бурной страсти

Редкий дождь над треснувшей землёй,

Приоделось небо серой мглой,

И над миром пронеслось ненастье,

Пересохших речек счастье –

Преисполнить ветхие брега,

Где вода, как злато дорога,

Всё иссушено и колется на части,

Гром звучит, как колокол спасенья,

Капли влаги наполняют мир,

Постигая сладость упоенья

Хладных струй великое стремленье

Средь деревьев затевает пир

Жажды бесконечной утоленья.

1992
LVI

Я твой печальный силуэт

Рисую пальцем на стекле,

Тебя со мной сегодня нет,

И день теряется во мгле,

И тают в небе облака,

И отголоском синевы

Полна глубокая река,

И зелень яркая травы

Тускнеет старым серебром

В холодном сумраке утра,

Но солнце рубит топором

Клочки небесного ковра

И льётся светом с высоты,

А я дарю тебе цветы.

1992
LVII

Крылатой тенью лепесток

Увял мгновением пустым,

И багровеющий восток

Белёсый застилает дым,

А в паутине бытия

Трепещут бабочки лучей –

В гробнице жизни спрятан я,

И умирающий ручей

Тревожит царство пустоты

Жемчужным голосом волны,

И одинокие цветы

Печали сумрачной полны.

Но даже в сумраке ручей

Хранит тепло твоих очей.

1992

Вероника Уинтерс, «Небесная сеть», 2007
LVIII

Весны короткие мгновенья

Сменяют грусть и строгость льда,

Синиц отрывистое пенье

Звучит как талая вода.

И мокрый снег бежит потоком

Великих чувств и пылких дум –

Пусть тьма, рождённая пороком

Твой не печалит больше ум,

И поддаваясь ласке вешней

Вдохни весь мир весенних мук –

Во тьме судьбы почти кромешной

Услышь тепло любимых рук!

Так пусть в огне весенней страсти

Сгорят печали и напасти!

1992
LIX

Лёгкое облако снег развевает,

Ласково греет косматый огонь,

Ритму капели ручьи подпевают,

Капли с сосулек слетают в ладонь.

Серые льдинки теплу покоряясь

Слёзы пускают на спину земли,

И исчезают вдали растворяясь

Зимних видений и чувств корабли.

Чёрные ветки дырявят сугробы,

Солнце взметнуло косые лучи,

Царство тепла прорвалось из утробы –

Выскользнул жар из вселенской печи!

Солнечных брызг распускаются розы,

Не за горами ль пурга и морозы?

1993

LX

Уходят в темную пучину

Обрывки бесконечных снов,

Рождая горькую кручину

За изгородью мертвых слов.

Одним волнам пустынным моря

Ты доверяешь разум свой,

Чтоб смылись отпечатки горя

Холодной чистою водой.

И берег гложущих сомнений

Накрыт туманом пустоты,

И вихрь печальных настроений

Покорно принимаешь ты.

И океан пустынных волн

Печали бесконечной полн.

1993
LXI

Вечернее море густой темноты

Ласкает сиреневым льдом небосвод –

В прозрачной мечте растворяешься ты,

В объятьях спокойных, задумчивых вод.

И оком развесистой ночи луна

Взирает на царство прохладных теней,

Серебряным светом природа полна,

И мы исчезаем в смятении в ней...

Лишь звёзды мерцают игривым волнам

И ветер вздыхает печалью ночной –

Природа дарует блаженство лишь нам,

Над миром развеяв покой.

Так жизни уходит река

По руслу морского песка.

1994
LXII

Кристаллы тьмы сорвались с неба,

И в океане пустоты

Луна куском ржаного хлеба

На нас взирает с высоты.

И в золотом сиянье горы

Венчают снегом ледники,

Созвездий радужных узоры

Слились бесшумно в родники

И стоголосое журчанье

Ночи сверкающих огней

Над миром сеет трепетанье

И шелест ласковых ветвей

Шумящий летними ветрами

О том, что скоро будет с нами.

1994
LXIII

Если обида – забудь,

Если есть боль – пусть утихнет!

В сердце любовь не задуть...

Пусть новою искрою вспыхнет

Любовь порождённая нами,

Любовь к беспристрастной судьбе,

Звенящая всеми струнáми,

Звенящая мне и тебе.

И льется нестройная песня

Играющих арию струн,

И жмурятся в такт поднебесью

Глаза утомленных лагун –

Звенит как златая струна

Прибоем морская волна.

1994
LXIV

Всегда мне мало милых глаз

И нежных губ прикосновений,

Мне мало сотен тысяч раз

Любви прекрасных проявлений,

Мне мало царства красоты,

Что прячут длинные ресницы,

Мне мало девственной мечты,

Как мало утренней зарницы,

Мне мало твоих мягких рук,

Твоих играющих движений,

Мне мало бесконечных мук,

Побед любви и поражений...

Всегда любви влюблённым мало –

Ей нет конца и нет начала.

1994
ДЕТЯМ

Мы тратим жизни лепестки,

И уходящие мгновенья

Горят, как в печке угольки,

Даруя медленное тленье.

Любви бушующее чувство

Горит божественным огнём,

И жизни скрытое искусство

Рождает будущее в нём.

И дети – страсти воплощенье,

Сияя юностью своей,

Нам жизни дарят упоенье

Пред миром стонущих теней.

Так нашей жизни увяданье

Дарует детям процветанье.

1994

Вероника Уинтерс, «Мадонна с ребёнком», 2007
LXVI

Апрельский снег хранит печаль

Минувших дней, забытых нег...

Зимы покорный раб – февраль

Белёсый рассыпает снег,

Последний поцелуй зимы

Нам дарит солнечный апрель,

И стужу ощущаем мы,

А за окном звенит капель!

И лёд ещё пленяет мир,

Но солнца бесшабашный луч

Готов начать весёлый пир

Под покрывалом мрачных туч.

И тает снег, и с ним вода

Уносит годы навсегда.

1995
ТВОИ ГЛАЗА

Твои глаза сияют мне печалью,

И грусти утомлённый уголёк

Твой тёплый лик окутывал вуалью,

Души скрывая жгучий огонёк.

Твоей руки усталое движенье

Не в силах сдёрнуть давнишнюю тень,

И облаков неслышное броженье

От солнца загораживает день.

Уста твои исполнены молчанья,

И строгость губ нет силы побороть,

И грустный лепесток очарованья,

Как свет твою пронизывает плоть.

Но даже в тихом мареве печали

Твои глаза ещё прекрасней стали.

1995
LXVIII

# Я хмур, как дождь осеннюю порою,

Душевных тягот нескончаем груз,

И хочется проститься с головою,

Артерией кровавой перерезав муз.

Но что это? Сверкает луч надежды,

Так сильно постучавший мне в окно,

Печали заскорузлые одежды

Стирает в пыль одно твоё письмо.

О да, как будто не рукою,

А сердцем писаны нежнейшие слова,

И снова нет душе моей покоя,

И снова с плеч стремится голова!

Одно лишь верно – в горе или в счастье

Нам не минуть душевного ненастья.

4 марта 1997
LXIX

Я устал тебя ждать изнывая тоскою,

Наблюдать, как глотает вода облака –

За мелеющей к жаркому полдню рекою

Ты стоишь, как мечта от меня далека.

Мне бы кинуться в мутную воду с размаху

И по скользким камням до тебя добежать,

Но нельзя – извиваясь по донному праху,

Рыщут стаи пираний готовых пожрать.

Остается лишь ждать, что с кипящей жарою

Иссохнет, исчезнет к закату река,

И тогда я помчусь повидаться с тобою

Словно схваченный ветром полёт мотылька...

Часы миновали – бушует ручей,

Став глубже ещё от палящих лучей.

Лето 1997
LXX

# Небес полотно распорола заря

И к вечеру стала закатом,

А боги Луну в небе вешали зря,

В пространстве мученьем измятом.

Не выдержал груза седой небосвод,

И рухнуло в море светило,

И светлыми брызгами вспученных вод

Небес свод крутой окатило.

Лишь месяц остался – осколок Луны,

Манящий к себе приведенья.

И в зеркале тусклой холодной волны

Небес отразилось виденье:

Созвездий неярких божественный хор,

Расшивших трепещущий неба ковёр.

<1997>
НОКТЮРН ПУСТОТЫ

# Ревущая бездна крикливых огней,

Мир мрака и звёзд кутерьмы.

Живая земля зародилася в ней

Венерой из пены волны.

Оазисом жизни в пучине ночной,

Ей богом начертано быть,

Печально, коль ей суждено быть одной –

Единственным местом, где жить.

По–прежнему в космосе вихри кружат

Скоплений галактик, светил и планет.

Скупого пространства там струны дрожат,

Во тьме продирается свет...

Там космоса рвутся на части листы,

И звёзды играют ноктюрн пустоты.

<1992>

Вероника Уинтерс, «Рождённая», 2002
LXXII

# Что красит так небо холодной зимой?

Звёзд дальних сиянье в пучине ночной,

Созвездий неярких божественный хор,

Расшивших трепещущий неба ковёр.

Как сон, улетающий вместе с мечтой

Исчезнет днём свет и Луны золотой,

И колких скоплений таинственных звёзд

Не будет, как нет зимой пламенных роз...

Но свет дня скрывается в сумраке прочь,

Мерцает нам звёздами царственно ночь,

В сияющем мраке Солнц ярких сады,

Там искры планет, словно капли воды,

Там космоса рвутся на части листы,

И звёзды играют ноктюрн пустоты.

<1992>
* * *

# Пусть труден путь к вершинам славы,

Но сладок будет час расправы

Когда придёт мой звёздный час

И будет мне плевать на вас,

Плевать на всех тех, кто так безмерно

Пинал меня высокомерно,

Упорно втаптывая в грязь,

Над участью моей смеясь...

Нет... я не буду глаз за глаз –

Я просто не запомню вас!

Как будто мы и не встречались

И вовсе будто не общались:

Ну не могу ж я быть знаком

Со всяким праздным дураком?

8 апреля 2006

«Дорога в Петраково», 2007 (фотография автора)
ВЕНОК СОНЕТОВ ОБ ИСТОРИИ ЛЮБВИ

1

# И без любви опять мне жить...

А лепесток на паутинке

Ласкает звучные росинки –

Мне снова хочется любить!

Так мысли ветхие бродили

В моей поникшей голове,

Воспоминанья наводили

О той, которая в Москве...

А для кого в Твери, в Париже

Лежит мечтаний прошлых след,

Любимая не будет ближе,

Да и любви в помине нет.

Зачем минуты жизни длить –

Волшебная порвалась нить...

1992
2

# Волшебная порвалась нить,

В опустошенное сознанье

Проникло света трепетанье,

Решая быть или не быть.

Но на бессметные вопросы

Ответов нет – пройдут года,

И жизни жёсткие колёса

Растопчут чувства навсегда.

Пусть отрешённое стремленье

Дарует полумраку свет,

Нет от печали исцеленья

И от любви спасенья нет.

А в мыслях вновь звучит играя –

Бесстрастна к Чувству дорогая.

1992
3

# Бесстрастна к Чувству дорогая...

Готов я сердце был отдать,

Но не хотела ты принять,

Меня за искренность ругая –

Как океан в волнистой пене

Брызг изумруды мгле дарил,

Лаская скал холодных стены,

Так я терзался и любил!

Но ты лишь скромно отказалась:

«Неси мил–друг дары другим»,

И на прощание призналась,

Что я тобой, как брат, любим.

Ты отвергала всё играя –

Юдоль мне выпала такая.

1992
4

# Юдоль мне выпала такая –

Дары, признания, цветы...

Но не лишить меня мечты,

И сердцу не нужна другая,

Одной тебе хочу служить

Все силы страстно отдавая –

Лишь для тебя, любимой, жить,

Невзгоды ветхие стирая!

Безумства беден ураган...

Богато сердце терпкой болью,

Покрылся сгорбленный курган

Ненужной выплаканной солью.

Надежды ангел улетел –

Любви я больше не хотел.

1992
5

# Любви я больше не хотел,

Но невозможно распрощаться,

Навечно с памятью расстаться...

И отголоски прошлых дел

Таятся в огненных чертогах

Последней мыслью бытия,

Кружатся пылью на дорогах

Твои слова, любовь моя!

Твои прекрасные ланиты,

Волос божественный напев

Меня всё тянут, как магниты,

Как раненый скитаюсь лев...

Я душу догола раздел,

Изведав безуспешность дел.

1992
6

# Изведав безуспешность дел,

Я обратил свой взор к бумаге,

И букв поверженные флаги

Поднять я больше не сумел.

Замолкли мысли, чёрным оком

Не манит больше пустота,

И в небе угольном далёком

Не светит больше чистота

Колючих, маленьких творений

Твоей божественной руки,

И тишина стихотворений

Сжирает света пузырьки.

Собрался я с последней силой

И целый мир отдал для милой.

1992
7

# И целый мир отдал для милой,

Отдал любимой лишь за взор,

Но миг блаженства слишком скор –

И счастья тает призрак хилый.

Тот, кто любил, готов был душу

Свою бессмертную отдать,

Слова, увы, пустые слушать

И на цветах лесных гадать.

И я любил! Бессмертье дара

Едва не отдал за любовь...

Печально, что тепло пожара

Мою лишь подогрело кровь...

Но ярких чувств остыли жилы –

Рассеянно я тратил силы.

1992
8

# Рассеянно я тратил силы,

Бросал минуты и года –

А в марте вешняя вода

Всё занесла пахучим илом.

Одни лишь смутные мгновенья,

Обрывки дней, невнятных слов,

Пополнив сочное горенье,

Исчезли искорками дров

В печи громаднейшей забвенья,

Оставив пепел да угли,

Но жар невидимого тленья

Жжёт вены стонущей земли –

И кто же сей порочный круг

Однажды не изведал вдруг?

1992
9

# Однажды не изведал вдруг

Эмоций странных перепады

Лишь тот, чьих мыслей водопады

Итак, залили всё вокруг.

И тихой страсти плод неспелый

Кислей, чем в мае алыча,

А сок разбитых чувств горелый

Мутней весеннего ручья.

Но мы вкушаем ласки нежной,

Надежд любви и жизни рай,

Как повар пробует прилежный

Иного яства каравай

И горький нарезает лук

Страданий и душевных мук.

1992
10

# Страданий и душевных мук

Вкусить дано нам исцеленье,

Всеочищающее рвенье

И сердца опьянённый стук.

О, юность! Годы первых странствий

И чувств, цветами брызжущих во мгле!

Богиня Жизнь во всём убранстве

Ведёт меня вслепую по земле.

Любовь божественной отравой

Туманит мой беспечный юный ум,

С годами кажется забавой,

Что было пищей многих дум...

Какой же баловень небрежный,

Себя не мучил страстью нежной?!

1992
11

# Себя не мучил страстью нежной

Покуда время не пришло,

А провиденье не нашло

Мой трезвый ум под маской снежной.

Моё холодное сознанье

И сердца сдавленный комок

Без жалкой тени состраданья

Задел когтём суровый рок –

Вонзились быстрые, как птицы,

Кипящей лавы горячей,

Твоих ресниц тугие спицы

В открытый взор моих очей –

И каждый прячет взгляд прилежно –

И кто же в юности мятежной?

1992
12

# И кто же в юности мятежной,

Забыв про сон и про покой,

Берётся зá сердце рукой?

Даруя этот жест небрежный

Пустым заботам будних дней,

Стремясь играющим потоком

К любви и к мареву огней,

Лежащему на дне глубоком

Бескрайней, дышащей реки,

Где жёлтогрудые кувшинки,

Где ощущенья глубоки,

И исчезают листьев льдинки,

Где под вздыхающей горой

Бурлящих чувств впитал я рой.

1992
13

# Бурлящих чувств впитал я рой

Однажды осенью прекрасной

И в сердце с раною ужасной

Я был захвачен в миг второй:

Всевышней волею творенья

Ниспослан был мне образ твой,

А между тем стихотворенья

В любви родник сыскали свой...

И погрузился я в пучину

Прекрасных чувств, счастливых грёз,

Зажёг любви своей лучину,

А Бог свой пламень мне принёс.

Пленён и ранен ваш герой

Осенней чудною порой.

1992
14

# Осенней чудною порой

Бурлящих чувств впитал я рой –

И кто же в юности мятежной

Себя не мучил страстью нежной?!

Терзаний и душевных мук

Однажды не изведал вдруг?!

Рассеянно я тратил силы,

И целый мир отдал для милой...

Изведав безуспешность дел,

Любви я больше не хотел.

Юдоль мне выпала такая –

Бесстрастна к чувству дорогая,

Волшебная порвалась нить,

И без любви опять мне жить...

1992

ВЕНОК СОНЕТОВ, ПОСВЯЩЁННЫХ ВСЕЛЕННОЙ

1

# Без звёзд кто видел ночью небеса?

Ну, если только были облака...

Ведь в звёздах мира вся краса,

А в небе мгла – не на века!

Когда игривый ветер их собьёт,

И в полночь, затаив дыханье,

Окинешь взглядом небосвод,

Не в силах скрыть очарованье!

О звёзды, звёзды! Солнца горячей,

Вы дарите тепло своим планетам,

Быть может, стаи ласковых лучей

И сделали меня в ту ночь поэтом?

Вселенная... И тучи ярких звёзд!

Как капельки прозрачных детских слёз...

1992

Вероника Уинтерс, «Космос», 2006
2

# Течёт себе время неслышной рекой,

А мир меж тем вихрем кружится,

Не ведает он, что такое покой,

Что с ним может что–то случиться...

Взрываются звёзды, рождаются вновь

Из капель космической пыли,

Ещё не остыла вселенская кровь,

И бешеный мир в полной силе!

Далёк ещё мрачный, пугающий час,

Когда догорят звёзды все,

Закончится всё, и не будет уж нас,

В холодной как лёд пустоте...

И слилось всё в бушующей реке,

Теряющейся где–то вдалеке.

1992
3

# Несётся жизнь расплавленной струёю,

Жестокий космоса пробив мороз,

И брызги, порождённые водою

Во тьме крупинками застыли звёзд.

Чем дальше, тем поток быстрее,

Сверхновыми путь Млечный освещён,

Вонзаются в тебя лучи, вдруг ставшие острее,

За то, что в тайну мира посвящён.

Сомкнув глаза лишь на мгновенье,

Открыв их, не узнаешь мира вновь,

И солнечного ветра дуновенье

Твою теплом согреет кровь.

Мир движется, стремясь скорей к концу,

Не ведая, что мчится по кольцу.

1992
4

# Летят мириады пылающих звёзд

В колодце космической тьмы,

Шальной свет тепло дальних Солнц нам принёс,

И им согреваемся мы.

Летят тучи искр в пожирающей мгле,

Летят бесконечно вперёд,

Они не исчезнут в межзвёздном котле –

Пространство назад их вернёт.

И табуны неистовых планет

Пытаются умчаться от светла,

Но результата в бегстве нет –

Назад их тяготенье воротило!

Хоть мир конечен, он лишён границы –

Летит вперёд, назад чтоб воротиться.

1992
5

# Какое множество загадочных явлений

Содержит наш безумный мир!

О, сколько сказочный творений

Родилось в нём: от звёзд до чёрных дыр!

И кажется, что всё так непохоже,

Законов тысячи научных не забудь!

Природа любит простоту – быть может,

Единая у атома и Солнца суть?!

Творец разумно поступил,

Создав нам для всего одни законы,

Летят планеты вкруг светил,

Вокруг ядра кружатся электроны...

И, погружаясь в ядер глубину,

Найдёшь ты там и Солнце и Луну.

1992
6

# И этой ночью звёзды засияли,

Как будто не заметив грусть,

И листья жёлтые уже опали,

А ты – несчастен, ну и пусть!

А небеса по–прежнему прекрасны,

Им всё равно: живу я или нет,

Пусть дни мои темны, ужасны,

Но чист по–прежнему волшебный свет планет...

И если ты исчезнешь в лунном свете,

Как капелька чернил теряется в воде,

Не отшумит печально ветер

От грусти бесконечной по тебе.

И до людей Природе мудрой дела нет,

И Солнце дирижирует симфонией планет.

1992
7

# Пытайся, друг мой, мир понять,

Кто знает: может быть поймёшь?

Не пробуй лишь его менять –

Погибнешь сам, да и его убьёшь.

Природа всё прекрасно сотворила,

И прочный выстроила мир,

И красоту в избытке раздарила –

Воспеть её не хватит лир!

И чаще мы не в силах ничего менять,

Природа сотворила всё любя,

Не стоит время попусту терять,

Попробуй лучше – измени себя!

Вселенной всех чудес не перечесть,

Так примем мир таким, каков он есть!

1992
8

# Вселенная... И тучи ярких звёзд!

Как капельки прозрачных детских слёз...

И слилось всё в бушующей реке,

Теряющейся где–то вдалеке,

Несётся мир, стремясь скорей к концу,

Не ведая, что мчится по кольцу.

Хоть мир конечен, он лишён границы –

Летит вперёд, назад чтоб воротиться.

И, проникая в ядер глубину,

Найдёшь ты там и Солнце, и Луну.

И до людей Природе мудрой дела нет –

И Солнце дирижирует симфонией планет.

Вселенной всех чудес не перечесть,

Так примем мир таким, каков он есть!

1992
ПОЭМЫ

1997–2008

АПТЕКАРЬ И ЮНОША

1

Простой день недели, двенадцать часов:

Аптекарь снял с двери тяжёлый засов.

Готова к работе аптека его,

Но рано ещё, и в ней нет никого.

Аптекарь присел отдохнуть на скамью,

И взором окинул каморку свою.

Лекарствами разными полки полны,

На стенах – таблицы и ... карта Луны.

Повеселел на минуту старик

И тут же опять головою поник.

Та старая карта – от юности след,

И сколько ж прошло длинных сумрачных лет?

Когда–то и он жаждал к звёздам лететь,

Ну а досталось в аптеке сидеть,

Сметать молча пыль с длинных полок широких,

Отравы хранить в толстых колбах глубоких.

Старушек больных принимать по утрам,

Рецепты писать поздно по вечерам.

И жизнь протекает спокойной рекой,

В ней нет ничего – тишина и покой.

Отвыкли уж уши от шума ветров,

От плеска воды, от мычанья коров.

Не видит уж глаз молодую листву,

И ум не поддастся её колдовству.
Спокойно несёт тот аптекарь свой крест,

Спасая от смерти живущих окрест.

Такая работа теперь у него:

Жалей и люби, не гони никого.

Хоть многих, пожалуй, от смерти он спас,

Он был одинок! И как свечка угас...

2

Играли в пыли спицы острых лучей,

Проткнёт кто друг друга с разбегу ловчей?

Но вдруг зазвенел с перепугу звонок,

И ниже прогнулся ещё потолок.

И дверь распахнулась, и парень вбежал,

Как лист он осиновый мелко дрожал.

Глазами во мраке он старца ловил,

И пот с него градом расплавленным лил.

Тут мягко поднялся со стула старик,

И взор его сразу же к парню приник.

И хоть уж седая на нём борода,

Такого старик не видал никогда.

На юноше не было видно лица,

Стоял он и трясся как лист без конца.

И паузу чтобы скорей сократить,

Промолвил старик: «Чем могу услужить?»

Но парень, сглотнув, свои прятал глаза,

На них затаилась немая слёза.

И вышел аптекарь с конторки своей,

И с юношей в кресло он сел поскорей,

Он обнял парнишку уставшей рукой,

И парня тотчас преисполнил покой.
Аптекарь шепнул: «Смети слёзы ты прочь,

И лучше скажи: чем могу я помочь».

И юноша, чуть посопев, отвечал,

«Меня к тебе ветер душевный примчал.

Кипит в моих жилах горячая кровь,

Узнал я, старик, что такое любовь!

Я счастлив был очень, кричал, как дитя,

Терзался, рыдал я потом, погодя.

Прекрасную девушку вдруг полюбил,

Но дьявол проклятый меня погубил!

И я не забуду проклятого дня,

Когда я узнал – она ждёт не меня!

Хоть сердце в железных руках я держал,

Не выдержал всё же – к тебе прибежал.

О дедушка милый, продай ты мне яд!

Сей жизни проклятой я вовсе не рад.

Зачем и за что я так должен страдать,

Как в жаркой пустыне цветок увядать?»

Аптекарь всё слушал и молча вздыхал,

И к горлу язык у него присыхал.

Потом, ухмыльнувшись, достал пузырёк,

И юношу на смерть тем самым обрёк.

3

Трясётся и тянется к яду рука,

Рука молодого, не рук старика.

Разжались вдруг пальцы, упало стекло,

И на пол лекарство от жизни текло.

И юноша, вскрикнув, метнулся к дверям,

О счастье, что не был он вовсе упрям!
Уже убежал он, пытаясь спасти,

Всё то, могут что его ноги нести.

Старик улыбаясь, осколки собрал,

И молодость вспомнил, и грустным вдруг стал.

Ведь было же время, он тоже любил,

С певицею юной он крепко дружил.

Всё время почти были вместе они,

Смеялись, считая весёлые дни.

И видя их, каждый бывал веселей,

И рад был весь город за счастье детей.

Но вот пробежали лихие года,

Случилась несчастье – большая беда!

На горной тропе труп подруги лежал,

Лишь барс снежный тихо к ручью побежал...

Порвалась волшебная тонкая нить,

Подругу влюблённый не может забыть.

Скитался он долго, ушёл далеко,

И жизнь протекла для него нелегко.

Изведал он много и много узнал,

И вот, наконец, здесь аптекарем стал.

Казалось, прошло столько сумрачных лет,

Не стёрся на сердце от боли той след.

В горячих лучах так блестит не роса,

В глазах старика появилась слёза.

Не смог за полвека подругу забыть.

И как он сумел это время прожить?
4

Вдруг вспомнил он парня и просьбу его

И яд, приготовленный здесь для него.

И встрече случайной аптекарь был рад,

Он вдруг улыбнулся и выпил свой яд

И солнечный луч на пол пыльный упал...

В аптеке умерший аптекарь лежал.

1998
РУЧЕЙ

1

Вот путник усталый бредет через лес,

Исполненный дивных, незримых чудес,

Цепляясь за корни и крючья ветвей,

Идёт, размышляя о жизни своей.

Ни запахи утра, ни плачь соловья

Его не тревожат в преддверии дня,

Лишь солнце с опаской глядит с высоты,

Вонзаясь лучами в лесные цветы,

И пыльные брызги весёлых лучей

Звеня окунаются в быстрый ручей

И там исчезают в холодной волне,

Чтоб ночью светили надменной луне

Прозрачные воды лесных родников,

Лишенные груза подземных оков;

Бурлят и смеются счастливой судьбе

Студёные волны, в весёлой борьбе

Вскипают и мечутся, рвутся на брег

Под тень усыпляющих сладостных нег,

Где путник прилег отдохнуть среди дня,

Спасаясь от моря жары и огня,

Текущего теплой рекою с небес,

Лаская и пестуя девственный лес.

Но свет не даровано старцу познать...

Невидящим оком он начал терзать

Стада изможденного зноем зверья,

Пришедшего воду испить из ручья.
2

Но чудо свершилось – лесная волна

Целительной силой с рожденья полна,

Касается трепетно глаз старика –

И сброшена чёрного мрака рука!

И будто уже молодеет чело!

И радостный мир бурно дарит тепло

Калеке, нашедшему дивный ручей,

Внезапно открывшему жажду лучей

Глазами, лишь знавшими грусть темноты!..

Но что это? Старец срывает цветы

И топчет в безумии – дьявольский смех

Колышет испуганный грецкий орех,

Даривший усталому путнику тень;

Теперь, позабыв беззаботную лень,

Старик отломал зеленеющий сук...

Оружие смерти – пружинящий лук

Он в робкое целит лесное зверьё,

Наверно, забыл про своё бытиё

В пугающем царстве невиданной тьмы...

Но вырвался бес из ужасной тюрьмы!

Он ранит оленя мягчайшую плоть

Опять и опять – хочет он побороть

Весь мир одряхлевшей, но властной рукой –

Забыл наш безумец блаженный покой!
3

Вскипел, содрогнувшись, студеный ручей

И вновь дотянулся волной до очей –

Разгневался путник и что было сил

Он посох волшебный в пучину вонзил,

Разверзлась земля, и исчезла вода.

И больше ручей там не тёк никогда...

Но тут же, как в бездну спустилась река

Покинуло зренье того старика.

<1993>
ПРОМЕТЕЙ

(выпускное сочинение)

Блуждая как–то среди скал,

Нашёл заржавленный металл –

Останки кованых цепей,

Гнетущих тяжестью своей.

Кровавый запылал закат,

Взметнулся в небо звёздный град,

И в песне поздних соловьёв

Легенды слышал я краёв,

Исчезнувших в глуши веков.

И только в звоне родников

И стрёкоте шальных цикад

Играли отзвуки баллад,

Написанных давным–давно

И канувших уже на дно

Людской забывчивой души,

И сохранённых там, в глуши...

Так в свете красного заката,

Трава где тяжестью примята,

Жестокой тяжестью цепей,

Предстал мне ясно Прометей!

Легенд, сказаний вековых

Вобрал в себя мой утлый стих

Дыхание. Пусть слов моих

Печальный след,

Скреплённый давностию лет

Вопьётся в спящие сердца

И в них разбудит до конца

Огонь, что нёс нам Прометей.

Он жизнью жертвовал своей...

Не стоит нам его жалеть –

Он счастлив был так умереть.

Украв огонь из облаков

И кары заслужив богов.

С горящим тростником в руке

Бежал безумец не к реке,

Чтоб утопить священный жар –

Не вызвать на земле пожар.

О нет! Принёс огонь он человеку,

А мог бы просто – бросить в реку,
И возвратиться на Олимп

Под пенье юных дивных нимф.

Но он испил иную чашу –

Огнём облегчил участь нашу.

Богам до нас какое дело?

Что в мраке мёрзнет наше тело?

Что чада наши мучит страх?

Что слёзы мёрзнут на глазах?

Огонь похитил Прометей...

Взбешённый от дурных вестей

Ударил в гром могучий Зевс,

Да так, что рухнул с воплем лес;

Росинки слёзами травы

Слились в одну сплошную реку.

«Да! Вор не сносит головы!

Помочь задумал человеку!»–

Зевс грозно молвил Прометею,

Тот обнажил покорно шею

И улыбнулся вдруг в ответ.

Зевс помрачнел. Померкнул свет,

И молвил громовержец тихо:

«Огонь похитил, дерзкий, лихо.

Зачем смеёшься мне в ответ?!

Ты счастлив? Молви да иль нет?»

В ответ поведал Прометей,

Что дивной дерзостью своей

Он не хотел богов обидеть.

Страдают люди – больно видеть.

В пещёрах жмётся к брату брат,

И жжёт им кожу крупный град.

Во мраке мёрзнут, гибнут дети,

Что всё готов отдать на свете,

Чтоб слышать звонкий детский смех;

Был Прометей несчастней всех.

Но Зевс по–своему решил

И приговор ему вершил:

Чтоб приковали ко скале,

И видно было на земле,

Как грозный северный орёл

Свою добычу в нём обрёл.

...Орлица с острою главой,

Как взгляд кошмара роковой,

Крылами твёрдыми объяла

И печень медленно клевала...

Так проходили дни за днём,

И люди дарственным огнём

Уже зажечь успели сёла

И проклинали богомола,

Который в древности своей

Молил за счастье всех людей.

Взывал он к небу: «Прометей!

Ты людям подарил огонь,

А от него лишь дым да вонь!

Неблагодарные скоты

Не знают, что дал в жертву ты!

И вместо счастья очага

Узрели в нём они врага.

У бедных грешных нет ума –

Зажгли огнём свои дома...

И с высоты своих идей

Прости же нас! О, Прометей!»

Бедняга видел с высоты

Плоды несбывшейся мечты:

Горящие поля, сады

И толпы грешных у воды,

Стремящихся отмыться в ней

От дикой глупости своей...

Но, истекая жаркой кровью,

Всё думал Прометей с любовью,

Что будет час и будет день,

А от него – на скалах тень

Останется лишь через годы,

И будут счастливы народы,

Обретшие его огонь.

В узде печей пусть бьётся конь,

Горячей гривою своей

Обжёгший некогда людей.

И, улыбнувшись белу свету,

Он обратил свой взор к рассвету –

Вздымалась Солнца колесница,

И вновь неслась к нему орлица,

Ужасной злобою когтей,

Сдирала мясо до костей,

И разливалась вновь и вновь

По скалам пламенная кровь

Поник главою Прометей,

Терзала боль. Забыв о ней,

Смеялся он богам в лицо,

Цепи уродую кольцо.

Он был счастливей всех богов.

Стеснённый тяжестью оков,

Варился в солнечном котле –

Был всех счастливей на земле.

Он сердце был отдать готов

За детский смех, седины стариков,

И, поборов пред болью страх,

Погиб с улыбкой на устах.

Уж грузной тяжестью веков

И лёгкой тенью облаков

Истёрто место и скала,

Где жертвой чёрного орла

Прикованный к немым камням,

Стоял огонь принесший нам

Безумный, гордый Прометей,

Страдавший за грехи людей.

Молитесь же не небесам,

А той искромсанной горе,

Где на предсмертном пел одре

Творец, отдавший сердце нам!

И Солнца свет упал к его ногам...

Май 1992

Вероника Уинтерс, «Птица Счастья», 2003
ИКАР

Мне снилось, я летал над облаками,

И в бездну выпав из раскрытого окна,

Я обнял небо сильными руками

И чашу высоты испил до дна.

Клубились тихо подо мною тучи,

А я летел над ними лёгок, невесом,

И даже гор высоких скрылись кручи,

Не ведал я, что это только сон...

Я всё парил, парил, парил,

Всю силу неба ощутив в одно дыханье,

Земле я кружева тумана подарил

И нити ветра выплел на прощанье.

Бездонно небо стало подо мной,

А надо мной оно давно бездонно,

И тёплый ветер – вихрь шальной

Моё лицо теплом ласкает томно.

Один в беззвучном море белизны,

Невидно даже смелых птиц,

На гребне ветряной волны

Отчаянно упавших ниц.

Лишь пена мягких облаков,

Приняв меня в немое ложе,

Избавила от тягостных оков

Земли. Воскликнул я: «О, боже!

На что же птицам дал крыла,

А мне лишь твердь земли надменной?

Природа сотворить могла

И крылья мне, сыну Вселенной?

Зачем терзать я должен там,

Внизу, цветов младые всходы?

Что хочешь с радостью отдам,

Чтоб в небе созерцать восходы!
Закаты, танцы облаков!

Чтоб слышать пение ветров», –

Вот я о чём просил богов,

Нет! Я не болен, я – здоров...

И кто сказал, что твердь земли

Начертано нам бороздить?

Как это только мы могли

Мечту полёта позабыть?!

Ведь неба шумный океан

Пустует в красоте своей,

Лишь горделивый птиц буран –

Кружит над зеленью полей,

Не жаждет небом поделиться

И править будет небом ввек.

«Земной есть ты, и ты – не птица» –

Сказал мне мудрый человек.

Да, мы – не птицы, это так!

Но значит ли, что небо не для нас?

Поймёт ли мудрый тот чудак,

Что пламень в сердце не погас!

Горит бушующим огнём

От капель гулкой синевы,

И небо есть, но мы – не в нём,

Всё это знаете и вы...

Не слушали моих речей...

И не смеялись – лишь жалели...

Во время золотых ночей

Я вновь взбирался на качели

И, месяц обхватив рукой,

Я забывал, что есть покой

И снова прыгал к небесам,

И как я смог – не знаю сам!
Опять в синь неба воспарил,

Теперь молчал, не говорил,

Не звал людей с собой в полёт.

Наступит время и поймёт

Другой, такой же, как и я,

Услышит зов того огня,

Который тлел в моей груди;

И встретит Солнце впереди!..

И снова позовёт людей

Расстаться с трусостью своей,

И, не страшась всевышних кар,

Поманит в небо их Икар!

Другой Икар... уже не я –

У каждого судьба своя,

Моя судьба – летать в тени,

Пока не зрят меня они,

Чтоб камни не бросали вслед –

Не натворили лишних бед,

Не перебили мне крыло.

Раз я лечу – мне повезло!

Но и любому повезёт,

Коль пожелает внять полёт,

И, позабыв земные скуки,

Пойдёт он на любые муки,

И, вскинув вверх свои глаза,

Поймёт, что значат небеса!

Что значат вихри пустоты!..

Наступит час – поймёшь и ты.

Ну а пока удел людей –

Томиться на земле своей,

Терпеть, любить, страдать и ждать.

Кто сможет небо им подать?!

Наивный плебс! Пустой народ,

Вам недоступен небосвод.

Ни захватить его, ни взять –

Вы не умеете летать.

Смеяться только и жалеть,

И дать икарам умереть

В безумной тишине палат,

Иль в сердце схоронить булат,

В бесстрашном сердце тех людей,

Что воспитали бы детей

Способных высоко парить,

И в небо дверь для всех открыть.

...Терновый выплетен венок,

Носить Икар его не мог.

Вы помогали, как могли

Ему спуститься до земли...

Обычное, простое дело –

В гробницу отправляют тело

Ещё живое от огня,

Питал который и меня!

Вот так, Икар! Гордись судьбой,

Смотри, что сделают с тобой,

Как ступишь ты на горб земли!

И птицы – неба корабли

Лишь совершат прощальный круг

Над местом, где лежишь ты, друг.

Но нет! Ещё ты не лежишь!

Но от судьбы не убежишь...

Послушай, милый мой Икар!

Летай, пока душой не стар,

Услышь орлов победный крик,

Тебе принадлежит родник,

Родник небес в душе твоей.

И есть земля... но ты не с ней!

Пусть в море островерхих льдин

Плывёшь в печали ты один,

Но в сердце не остынет жар –

Его возьмёт другой Икар!

Покинув детства вешний лес,

Придёт бесстрашный царь небес.

А ты, послушай, не грусти!

Забудь обиды и прости.

Ведь ты смысл жизни должен знать:

Живём, летаем – чтоб прощать.

1993

Вероника Уинтерс, «Ра», 2006

# ЗМЕЙ И ЧЕРНОМОР: СКАЗКА

Змея с чешуйчатым хвостом

Ползёт по плачущей стране,

С набитым жёлтым животом

Скользит как лодка по волне.

А мы – скучаем в стороне,

Читаем книгу при луне

И размышляем о простом:

Герой неведомый ль с крестом?

Святой Георгий ли с шестом?

Когда примчится на коне?

И тонкой спицей между глаз

Пронзит уродливую тварь!

И тот, извергнув дым и гарь,

Вернет стране и нефть и газ,

Озёра, реки и леса!

Поля невиданной красы,

Где ни комбайн и ни коса

Давно не трогали росы,

Где зверь лесной

Стал столь же редок

Как честный русский человек,

Лежащий тихо как объедок,

Забытый в лавке чебурек.

Ах, до чего же змей наш едок!

Нальет нам горькой напоследок

Всплакнёт, кривляясь, о судьбе

И, прокатившись по арбе,

Пойдет залапывать соседок.

Меж тем, склонившись над холстом,

Идут дебаты о Толстом,

О возрождении дворянства,

О пользе стойкости, упрямства,

Идёт борьба за «гербалайф»,

Подростки получают кайф

Смакуя скрученный косяк

В дверях прокуренных общаг...

И Пушкин робко так, с позором

Обводит площадь медным взором,

Взирая как с кавказских гор

С отрядом сходит Черномор
И под прикрытием инстанций

Вагоны комкает у станций,

И с бородою до колен

В подвалах прячет гексоген.

В приемной бороду снимает

Мундир в пагонах надевает

И на холёном БэЭмВэ

Везет отчёты в ЭфЭсБе

Вербую шустро у дверей

Без шей и глаз богатырей,

Сердец, ушей лишенных тоже,

Но с абсолютно русской рожей!

Готовых гадить убивать,

За бакс продать родную мать.

Родную мать продать – потеха!

Страну продать – большая веха.

Украсть, надуть, запутать сжечь

И с капиталами утечь

Куда подальше за бугор –

Так думал дядька Черномор

Леса с дозором обегая

И древесину направляя

В оффшоры, в фирму Уругвая

Где на террасе Рио–Гранде

Сигары курят на веранде

И говорят– Май диар Фрэнд!

Ай виш фор Раша Хэппи Энд!

Конец упорно приближают...

Страну побитую глодают...

И до кровавых мозолей

Гребут лопатой деньги в ней:

Одним гребком на счет кидают –

Другой могилу вырывают.

Без сна орудует лопата

В руках банкира и солдата,

Банкир как переросток–клоп

Солдату выкопал окоп

Чтоб за хребтом прошла труба

В обход голодного раба,

И чтоб потешились ребята

С удобной ручкой автомата...
Здесь не считается позором

Украсть и статься Черномором!

Чтоб тихо ползал у дверей

Свой личный разжирелый змей...

Увы! И я, конечно, грешен...

Хитер, опаслив и успешен,

Предпочитал со стороны

Смотреть на тление страны...

И сам истлел,

Как капля чая

В чужое влипла полотно

Грехи за всеми подмечая,

А за собою – хлопотнó.

А между тем змей всё крутится

Последний мурзая кусок,

И черноморами кустится

Полей российских колосок.

Настанет час – и в поднебесье

Моя заплещется звезда

Тогда вернусь, вольюсь как в песню,

Хайвэй сменю на поезда.

Возьму стареющей рукою

И потяну на поле плуг,

Посею редкое такое

Понятие – товарищ, друг.

Пусть смотрят недруги с укором –

Сбежал! Не стался Черномором!

И не расставил у дверей

Тупых бесшеих упырей.

«Балда! Теперь на поле пашет!

Блажен кто верует! Дурак!

И с колокольни палкой машет!

Дурацкий на него колпак!»

Молюсь о том, что хватит силы

Мне за своей пойти звездой,

Не надорвать в усильях жилы

Мирясь с покинутой страной.

2002
30 ЛЕТ

В годе первом был я малым

И лежал в кроватке синей,

И подснежником усталым

Прорастал закат России.

Ещё робко, незаметно,

Так, под корочкою льда

Растекалась по планете

Непонятная беда.

То ли радость лицемерья,

То ли глупость альтруистов,

То ли долгое похмелье

Дураков и коммунистов

Погубило, задушило,

Раздавило, унесло,

Всё, чему меня учило

Деревенское село,

Где я летними деньками

Карасей ловил босой

Бегал в рощу за грибами,

Зверобоем и росой.

Где соседская старушка

Мне давала молоко

В покосившейся избушке

От межи недалеко,

Где была когда–то школа,

Почта, фельдшер, магазин,

Где дружило много русских,

Украинцев и грузин,

Где поля цвели пшеницей

В переплётах васильков

И над каждую станицей

Плыли стаи облаков,

Вероника Уинтерс, «Деревня», 2007
Где в пыли как пух лежащей

Я со щепками играл

И в июньский день палящий

Землянику собирал.

Жизни лучшие мгновенья

Детством радужным ушли,

И угрюмо запустенье

Замаячило вдали:

В десять лет закрылась школа,

Опустел соседский двор,

В дом, закрытый на засовы,

Стал наведываться вор.

Но по–прежнему с рассветом

Тихий рокот тракторов

Пробуждал деревню летом

Под мычание коров.

Ещё с радостью ходили

Мы толпой на Первомай,

В шесть утра меня будили,

Провожали на трамвай.

И в стальном «автомобиле»

Трясся я почти что час,

Был уверен – нету в мире

Жизни лучше, чем у нас.

И отец мой тоже верил,

И на карте у стены

Говорил, что повезло нам

Быть детьми такой страны.

Благодать и благоденство

Снисходили на меня,

Потихоньку моё детство

Убегало от меня...

Вероника Уинтерс, «Арбат», 2005
...Колбасу тогда давали

Очень редко – в магазин

Мы с последних ног бежали –

Килограмм всего один,

В одни руки выдавали,

А со мною две руки!

Для оплаты занимали

Меня в кассе старики...

Иногда в командировку

Мама ездила в Москву

И везла в тяжёлых сумках

Мясо, масло и халву,

И будил меня спросонья

Запах свежей ветчины –

Рано утром навевались

Мне сосисковые сны...

Так тянулись дни и годы,

Но в мои шестнадцать лет

Начались все с непогоды,

Да каких не видел свет –

Магазины опустели,

На талоны перешли,

Мы стремглав вперёд летели,

Только в прошлое пришли...

У разбитого корыта

Оказалась вся страна,

На окраинах открыто

Шла гражданская война:

В Карабахе, и в Сухуми,

И в Тирасполе, в Чечне...

Волны беженцев угрюмо,

Раскатились по стране,

Вероника Уинтерс, «Война», 2006
На вокзале беспризорно

В кучах грязного белья

Ночевала так позорно

Чья-то бедная семья,

«Развитóго» социализма

Слишком горький вызрел плод –

На обломках коммунизма

Племя новое встаёт

И уверенно хватает

Руль надломленной страны,

С жуткой лёгкостью снимает

С нас последние штаны.

Отпустив как шарик цены

Мы летели далеко,

На развалинах системы

Выжить было не легко –

Торговали кандидаты

Колбасою у метро,

Ну а ушлые ребята

Наживались нехитрó,

В перестрелках, забастовках

Много наших полегло...

В синих джинсах и кроссовках

Ходит импортное зло

Демократов разудалых,

Реформаторов лихих,

Они хапнули немало

И оставили нагих

Стариков, пенсионеров,

Медсестёр, учителей...

Глупо западу поверив

Отказались от своей

Вероника Уинтерс, «Женщина», 2006
Мы страны могучей, славной

Давшей миру столько сил!

Но за горькие ошибки

Мир нас так и не простил...

И обломки СССРа

Перепутав меж собой

К нам пришла иная эра,

С обнищаньем и стрельбой...

Мы душою обнищали!

Мы себя не сберегли

Измеряли мы вещами

Достижения свои...

Я не выдержал – уехал,

Не хотелось воровать...

Жизни горестная веха

Мне мерещится опять –

Кровь убитого студента

Что стирали со стены,

И под газом президента

Умирающей страны,

Утонувшую подлодку –

Сто шестнадцать моряков,

И чеченскую разводку

Для полнейших дураков.

В чреве смерти и насилья

Провожал я двадцать лет,

Не раскрылись жизни крылья,

Почерневшие от бед.

Я уехал... жизнь жестоко

Издевалась над страной

Бывшей мне теперь далёкой,

Но по-прежнему родной...
Вот теперь десяток третий

Разменял я в стороне,

И на рубеже столетий

Нужен я ль своей стране?

Стало лучше, безусловно –

Бесновавшаяся рать

Потихоньку и безмолвно

Начинает умирать.

Стало больше вновь весёлых,

Остроумных, озорных,

Но в почти исчезших сёлах

Жизни шум совсем затих,

И не слышно и не видно

Сокровенной красоты,

Но особенно обидно

За несбытные мечты,

Что в родимый дом как прежде

Не вернуться мне уже,

Что в мечтаньях и надежде

Как в зеркальном мираже

Я пленён душой и сердцем –

Русский дух живёт во мне,

Я найду-открою дверцу,

Что ведёт к родной стране.

11 сентября 2008
ПЕСНИ

1991–1996

ЧЁРНОЕ СОЛНЦЕ

Чёрное Солнце в провале небес

Льёт призрачный угольный свет,

Молчит искорёженный, умерший лес,

Таит запоздалый ответ.

И чёрные скалы над чёрной землёй

Согнулись под грузом веков,

Разъедены чёрною липкой водой

Вздыхают от гнёта оков,

Оков, что стянули потерянный мир,

Забрав ярких звёзд тёплый свет,

Оставив лишь чёрных скопления дыр

И чёрные трупы планет,

Погибших планет на пустом полотне

Пустого пространства и тьмы.

В роскошную полночь при яркой Луне

Уже не появимся мы...

Не будет мерцанья игривых огней,

Волшебных огней мотыльков.

Земли уже нет, но мы помним о ней

В прошествии многих веков...

Лишь Чёрное Солнце... Вот чёрный восход

Вздымает светила лицо,

Гримасой страданья разбит небосвод,

И Вечность сомкнула кольцо...

1992
* * *

Ты плывешь по крыльям бабочек

в лодочек, в лодочке,

И в волнах догорают

звёздочки, звёздочки,

Лёгкий взмах тонких крыл

плещется

И звенит серебром

месяца.

Где же звуки мечты

долгие?

Склоны гор поседели

пологие...

Мотыльки синевы

носятся, носятся,

И погреться в сердца

просятся, просятся.

Замахнусь, зачерпну

вёселком,

Проложу по волнам

просеку –

Расступилась вода

золотом,

И на берег взошла

холодом.

Ты плывешь по крыльям бабочек

в лодочек, в лодочке,

И в волнах утопают

звёздочки, звёздочки.

В сонме милых ресниц

сказкою

Мне любовь пропоёт

ласкою.

1993
ПЕСНЯ О РОЗЕ

1

Пусть одну, но красивую розу

Подарю в этот мартовский день,

Чтобы льдом не трещали морозы,

Чтобы песнью звенела сирень,

Стрелки жмутся к часам,

Жмётся лес к небесам,

Только ты не подвластна

Никаким чудесам.

2

Лимузины подарят вельможи

И украшенный камнем браслет,

Только трепетной розы дороже

И прекрасней сокровища нет!

В сердце алый цветок

Распускает росток,

Ты глядишь с умиленьем

На багряный восток...

И шипами цветов обжигаясь

Мы блуждаем в растаявшей мгле.

Света зайчик теплом наполняясь

Застывает пятном на стекле.

3

Пусть одну, но красивую розу,

Я в душе для тебя сберегу,

Через дни, сквозь недели и годы

Я её для тебя пронесу.

Красных лучиков свет

Наполняет букет,

Без тебя в этом мире

Мне спасения нет.

Март 1994
ПОЛЕ ЖЕМЧУГА

Поле жемчуга

Твоих ясных глаз!

Почему себя

От любви не спас?

Поле жемчуга

Твоих нежных рук...

Почему же я

Слышу сердца стук?

Поле жемчуга!

Как мне позабыть?

Как мне без тебя,

Без тебя прожить?

Поле жемчуга!

Лишь один твой взгляд

Море летних снов

Обращает в сад!

Сплю и вижу я –

На траве ночной

Всполошилась рябь

От луны шальной,

И огнём небес

Напоив цветы,

Убегая в лес,

Мне смеялась ты...

И рукой слегка

Ветки отогнув,

Где любви река

Нас нашла прильнув

К сердцу сумерек

И ночных прохлад...

Как же не сберёг

Драгоценный клад?!
Как тебя вернуть?

Как забыть беду?

Облетает клён

В городском саду...

В мраке суеты

И безумных дел –

Так моей мечты

Ангел улетел!..

Окунуться бы

В поле жемчуга,

Где росой горят

Сонные луга!

Окунуться бы

В этот мир вдвоём,

Где по розам мы

Счастье разольём...

Поле жемчуга –

Ты теперь вдали,

Но любви луга

Забыть не смогли!

Твоих страстных губ

Сладкий виноград...

Звуком медных труб

Дышит листопад.

Поле жемчуга,

Поле нежных роз

Синим льдом горит –

Всё сковал мороз

Адским мрачным льдом.

Только шорохи

Загоняют в дом

Мыслей ворохи...
И печалью сна

Преисполнен я –

Только ты одна!

Ты – любовь моя!

Только не вернуть

Тех прекрасных нег,

Но когда-нибудь

Ты замедлишь бег

И увидишь сон

С пролитой водой,

Где в жемчужный звон

Плыли мы с тобой –

В ожерелье тьмы

Я искал тебя,

И вздыхали мы

Сказочно любя

Это море сна –

Поле жемчуга,

Не испив до дна

Летние луга...

1994
БЕЗЛИКОЕ НЕБО

Безликое небо –

сверкает вода,

И мир умирает

движением льда.

Бесцветные души

уносятся в даль

Глоток

упоённой

раздумьем

мечты

Всё тает –

минуты

звенят,

как хрусталь,

Рассветные вены

порвав в лоскуты.

Движенье – полёт,

седина полуслова

Мне снова

врезаются

пулей

в висок,

Трезубец судьбы

впился в сердце

сурово

И сыпется иней

в прибрежный песок.

Пустынно на острове –

серп одиноко

Ласкает и режет

тяжёлую рожь.

Вонзаясь огнём

в полумесяц глубоко

По небу проносится

звёздная дрожь.

Я пыльные комья

в букет собираю.

Что вечно?

Лишь прах

на могиле

моей

Смеётся и плачет,

с пространством играя,

И время скубётся

щенком у дверей.

Возможно ль простить

всемогущему Богу

Ошибки, которые

он не творил?

Песчинкой в часах

измеряя дорогу

Секунд хоровод

к облакам уходил.

Нет, хуже нет горя –

слепому – прозренье.

Наш короток срок,

наши дни сочтены.

Мгновенья проносятся –

смерь и рожденье,

Как слёзы земли

с гор летят валуны.

Возможно ль простить,

то, что жизнь бесконечна

Лишь в грёзах безумцев

и бреднях святых?

И чувство любви

с нами странствует вечно,

Скрываясь в

созвездьях волос золотых.

Так шутит природа –

родившись однажды

Мы вихрем проносимся

мир не задев

Ничто в этом мире

не явится дважды,

Лишь ветер завоет

во тьме прохрипев.

20 января 1995

# ПЕСНЯ О ЛЮБВИ И МОРЕ

1

Исчезает вдали

затуманенный остров,

где стоят корабли,

и гудят паруса,

И минуты прошли

нашей жизни как грёзы,

и я с болью в груди

закрываю глаза.

Ах, как хочется стать птицей!

Чтоб свободою дышать!

Чтоб в раздолье туч вселиться!

И летать, летать, летать!..

Но оковами златыми

Весла тяжкие звенят,

Дни мои и текут пустые,

А просторы всё манят.

2

Позолоченной дымкой

покрываются сосны,

чаек плачущий крик

о прошедших годах...

С синим звоном в лазурь

погружаются вёсла –

ждут меня по утру

на других берегах.

Паутиною морщины

разбежались по лицу,

Не вернулись в дом мужчины,

Не вернулся сын к отцу.

Но по–прежнему с тревогой

Сотни тёмных глаз глядят,

В даль морскую, в путь–дорогу

Уходил мужей отряд.

# РОССИЯ

«Прощай, немытая Россия!

Страна рабов, страна господ,

И вы – мундиры голубые,

И ты послушный им народ...»

Всю ночь, от бури до рассвета

Читаю я стихи твои,

И кровь убитого поэта

Ручьём струится по пыли.

Здесь дух величия витает,

Россия – Русь, моя земля,

Тоскою сердце наполняют

Твои бескрайние поля.

Восстань с колен, моя родная!

Дай мир уснувшим сыновьям,

Костями белыми сверкая

Возлегшим к северным морям.

Века без стона и упрека

Несешь ты свой нелегкий крест,

Лишь плачь разносится далёко

На сотни бездорожных вёрст.

Здесь вор считается законом,

Наградой – спущенный курок,

Залитым кровью царским троном

Владеет дьявольский отрок.

Очнись, страна, очнись, святыня!

К тебе придёт распятый бог,

Сияя главами златыми

Подай безбожникам урок.

Вероника Уинтерс, «Пушкин», 2008

# ВЕСНЕ

1

Не грусти, мой друг, не грусти!

Лучше всё позабудь и прости.

Капли падают наземь с небес,

И чернеет вдали тёмный лес.

А весной потечёт вода,

А сейчас земля изо льда...

Но растают к рассвету снега,

Оживут и очнутся луга.

2

Посмотри! Там во льду – трава,

И уносятся с ветром слова...

Тихой песнью звучит капель,

И не воет уже метель.

Солнце дарит тепло опять,

Хмурый снег продолжает рыдать,

Ярко рдеют в руках цветы,

И весной наслаждаешься ты!

3

Заостренных сосулек изгиб

Под созвучьями света погиб,

Прожигает ледышки росток,

Розовеет апрельский восток,

Свежей радости души полны,

Все печали исчезли, как сны,

И очнулся вдруг мир ото сна,

А виною всему – весна!..

ЗЕЛЕНОЕ МОРЕ КУДРЯВЫХ ЛЕСОВ

Дню победы посвящается...

Зелёное море кудрявых лесов

Шумит голубой тишине,

Качаются ветки, как стрелки часов,

Забыв о минувшей войне...

Зелёное море кудрявых лесов

Могилою служит для тех,

Кто жизнь свою отдал за землю отцов

И чистое небо для всех.

Зелёное море кудрявых лесов

Скрывает в своей глубине

Надгробья из кости – кормилища сов

Открытые жёлтой луне.

Зелёное море кудрявых лесов

Навеки в себе сохранит

Бессмертных героев – погибших бойцов

Надёжней, чем чёрный гранит.

1992

Смоленск, «Вечный огонь», 2008 (фотография автора)

«ЧЁРНЫЙ» ЦИКЛ

1997-2008

* * *

# Накрыт хрустальным колпаком

В бездушье света дня и пыли,

Где время вертится волчком

Спиралью нагнетая мили.

Судьба моя – застывший лёд

В горах пологих фатализма –

Всё ж как обшарпанная клизма

Упрямо катится вперёд.

И тают блёклые минуты,

Текут в клокочущий ручей,

Огни косматые задуты

Надгробно-призрачных свечей.

Душа – как шлюха на перроне

Бычки стреляет сигарет,

Святого места больше нет

В насквозь прокуренном вагоне,

Налилось грязью чудо-небо –

Плевок готовят небеса

Я бы лучше был всем тем, чем не был,

И мыслям выдавил глаза.

Лишь гниль скрипит под сапогами

И смрад струится по лучам

На радость алчущим рвачам

Сумевшим расквитаться с нами.

Март 1997
* * *

Призрак смерти крадётся по полям,

впиваясь когтями в горбатые спины,

ломая кости и кроша зубы.

# Кожу я содрал с висков

И ничуть не застонал при этом,

Если б я не был поэтом,

Точно не вынес бы этих оков...

Тонкая струйка горячей крови

Медленно капает с бритвы –

Я убит до начала битвы,

От позора хоть волосы рви.

Весна 1997

# НЕ ВАМ

Миллионы недокормленных сирот...

Нерождённых гениев ватаги...

Задушили всё-таки народ,

Утопив в заплесневелой браге!

Здесь сивушным молятся маслам,

За копейку продают святыни,

И Христа меняют на Ислам,

Надуваясь душами пустыми.

Простодушно обокрали мать,

Задушили бедную старуху

И детей послали воевать,

Вдарив в грязь лицом, что было духу.

Умыкнули северный завод –

На бумагу обменяли стены,

Работягам залатали рот,

Или вскрыли ненароком вены...

Отвернись – и Бога продадут!

А убийцу Листьева – не найдут...

Зажралась, расхаркалась эта тварь –

Депутатским целится в душу глазом,

Тыщи жирных, благовидных харь

Заседают в кворуме раз за разом.

Чёрный уголь, и нефть, и газ

За рубеж всё идут рекою,

А к замёрзшим идёт указ:

«Подыхайте скорее, изгои».

1997

Вероника Уинтерс, «Московские огни», 2006

* * *

# Идут мычащими стадами

Тела на бойню к палачам,

Густыми чёрными волнами,

Вздымаясь дымом по ночам.

И пламя адского горнила

Кипит, как кровью взятый стяг –

Гигантский спрут пустил чернила,

Пронзая клетки, словно рак.

Неровный пульс стучит доносом

На мысль свободную в душе,

Врезаясь камерным допросом

В тела невольные уже.

Всеобщей серости цементом

Державы держится стена

Пред многоликим монументом

Вверх брюхом корчится страна.

А кто пастух горячей крови?

Кто сын крестьянский заводной?

Все мановеньем царской брови

Лишали силы дух родной.

Рождались доменные печи,

И глыбы высились плотин,

Но рабства гнёт давил на плечи

Твоих безмолвных сиротин.

Давил и гнул хребты сурово,

Ломая души, словно трость,

Здесь каждый – дойная корова,

А в мозги вбит ученья гвоздь.

Низвержен бог – разбиты своды

Звенящих некогда церквей,

Кружится пылью прах свободы

Меж чёрных ясеня ветвей.
Наступит время – и руины

Обнимет сказочный рассвет,

И разогнутся наши спины,

Корой поросшие от бед.

3 мая 1997

Вероника Уинтерс, «Монастырь воспоминаний», 2008

# АПОСТОЛЫ

Пропитая совесть – чернее бумаги

Обхарканных ложью газетных статей,

Покоится правда в глубоком овраге

Прорытым в телах нерождённых детей.

Россия, как пьяная дрянь на панели,

С наглеющей мразью гуляет за грош –

И вместо орла на расхлистанном теле

Красуется чинно двуглавая вошь.

Сквозь кровь и сквозь слёзы не видно рассвета –

Закат в едком смоге сгоревших надежд

Как бешеный пёс гложет кость на пороге

Послушный приказам вельможных невежд.

Кровавый рубеж объезжает с дозором

На частых пирах зажиревшая смерть,

В кармане – держава с двуглавым узором

И вместо косы – золочёная жердь.

Что вор и убийца глумится на троне

Лишь радует водкой взбодрённых братков,

Довольные хари – все воры в законе,

Оставили пьяный народ без портков.

Так пей же! Хлещи приворотное зелье,

Чтоб в трубах мозгов загудел алкоголь,

Чтоб каждое утро вопило похмелье,

И змей пожирал бесконечную боль.

Угрюмой когортой безмолвные души

Под свист надзирателей тают во мгле,

Потоком свинца мысли светлые тушат

И крутят упорствующих на вертеле.

Но сколько б не длилось безумство разврата –

Не вечна воров сатанинская власть,

Откроют двенадцать апостолов врата

И колья забьют в вашу мерзкую пасть.

29 мая 1998

Вероника Уинтерс, «Зима», 2008
ЗАРАЗА

Не выходило ни хера

из-под пера...

Болела только голова,

и в горле пересохло

Воняла чахлая трава,

и вдохновенье сдохло.

Зараза! Гнусные деньки

сигают мышью по порогам,

В печи заснули угольки

и поп пропил свой триптих с богом.

С урчаньем хлещет Сатана

крови моей кисель тягучий,

В дымину пьяная страна

махорки цедит дым вонючий.

Разбейте харю мне бутылкой!

Ломайте рёбра, жизнь – веселье!

К утру – бездонное похмелье,

и чёрный камень над развилкой:

Пойдёшь налево – вор в законе,

направо – жирный демократ,

Обратно – дед, догнивший в зоне,

и гладко вылизанный зад...

Пот льёт с виска, пустынным взором

открылись мутные глаза,

И отозвались тихим хором

слепцов прозревших голоса,

Предсмертным хрипом рявкнут глотки –

толпы свирепый ураган

Собьёт замшелые колодки

с дверей, ворот, оконных рам,

И радио скрипучим тоном

объявит – «Путч! Переворот!»

Не стоит пустомельным звоном

плевать в измученный народ,

Нулей в деньгах, дыры в бюджете,

набитый долларом карман

Вам не простят ни «те», ни «эти»,

заплатят гады за обман!

Ножом консервным вскроют вены,

пилой проедут по хребту,

И из кровавой вынут пены

страны великой чистоту.

12 августа 2001
НА СМЕРТЬ ЭЛЬЗЫ КУНГАЕВОЙ

# Исковерканные души

Давят, гложат, глушат.

Исковерканные души

Надругиваются над страной

Грязь меся сапогами,

Промытыми спиртом мозгами,

Бесчестьем,

Кровавой войной.

Сжимая руки тисками на горле

Полковник в маньячном экстазе –

Упивается смертью до боли

В опалённых предгорьях Кавказа...

Что ж, в рассудке войной опалённом

Не осталось следа состраданья,

В этом грузе вины неподъёмном

Мира рушится хрупкое зданье.

Как же мерзок труслив и поган

Каждый тянущий лживую ношу,

Закрывая глаза на обман,

Из преступника сделав святошу.

Но ещё отвратительней те,

Кто безмозглые твари-холопы,

По душевной свой простоте

Молча прятали трупы в окопы.

Только правду в земле не зарыть –

Несмыкаемо космоса око,

Не дадим справедливости гнить

Среди тел погребённых глубоко.

3 июля 2002

Вероника Уинтерс, «Уничтоженная красота», 2004
* * *

# Разряжу автомат в упор –

пулей покончу спор.

Каждый чеченец – гад,

смерти весёлой рад...

Да и сам я обломок

некогда великой страны,

Наскочившей, как лодка,

на валуны.

Осталось от меня –

одно сердце

С крохотной такой

дверцей,

Но в крохотную такую

дыру

Нужно лезть,

как в нору,

А пролезешь –

уже без кожи,

С вымазанной кровью

рожей,

Бывшей некогда

лицом,

Скручивающей меня

кольцом,

Прячущей мой труп

под крыльцом,

И зовущей меня

«молодцом».

Каждый, кто прячет свой труп

от реальности –

глуп

до банальности.
И я, к сожалению,

глуп –

Тугодум, как полузасохший

дуб.

Кто к дубу

подойдёт,

Тот меня

найдёт,

Я – щепочка

в коре,

Как собачка

в конуре,

Тронь меня –

и я укушу,

Зубы жёлтые

покажу.

Денежкой пошурши –

я замру,

Дверцу свою для тебя

отопру –

Можешь лезть теперь,

хоть в сапогах!

За деньги продаётся всё

и покупается страх.

У каждого – своя

цена,

Но ценности нету

ни хрена!

Истину невозможно

прикупить –

Её только временем

и сединою добыть.
Добудешь свою –

береги,

Одалживай,

но не лезь в долги.

Будет пора помирать –

правду скажи,

Чтоб не корчится потом

ото лжи,

Ложь – тяжелее камня

гнёт,

И втаптывает даже святых

в помёт,

Не к лицу молодцу

молчать,

Детям не лжёт

мать.

Вот ты и себе

не лги

Сердце чистое

береги.

Я своё берёг –

не сберёг,

От того оно у меня

Поперёк –

Камнем стоит поперёк

души,

Колокольчиком звенит

посреди глуши.

День и ночь слышу я

этот звон –

Это душ оболганных

стон,
Это душ неприкаянных

смертный крик,

Но я не слышу его –

я привык,

Я привык не слышать,

привык молчать,

Горя чужого

не замечать,

Так мы и живём

в тишине больной,

Каждый кричит,

и каждый – глухой,

Каждый показывает

и каждый – слеп,

Строим при жизни себе

склеп,

Строим из твёрдых,

холодный камней

В глухоте-слепоте

пусто-прожитых дней.

В темноте-тишине

часов и минут,

Ручьём убегающих

в глубокий пруд,

Что зовётся жизнь,

не имеет дна,

Воды много в нём,

но душа – одна.

Люди все одиноки

среди моря душ,

Близоруких и чвакающих

под ногами, как луж,
Ты чужие сердца,

как грязь, не топчи,

Лучше сердце своё ото лжи

отучи,

И увидишь мир

в красоте своей

И увидишь мир

в красоте людей,

Где каждый каждому

товарищ и друг,

Где время замкнуто

в весёлый круг,

Разомкнутся руки –

возьмут в хоровод,

И в душе твоей

разойдётся лёд.

18 февраля 2004
* * *

На смерть мальчика убитого родителями

# Тельце окровавлено,

# Свёрнуто кольцом –

До смерти запорото

Любящим отцом.

Алые подтёки –

Лепестки гвоздик

Ласкают и целуют

Бледный детски лик.

Тонкие тростинки

Сломанных костей

Свисают словно плети

С надломленных локтей...

Мать с ленью у окошка

Зевает в тишине,

Любовь и состраданье

Оставив в стороне.

Всё тише губ дыханье,

Всё мельче сердца стук,

Ни слёз нет, ни рыданья,

Лишь спазм предсмертных мук...

Чтоб гнить вам гадам в зоне

На севере страны!!

Вам никаким страданьем

Не искупить вины.

1998
SONGS IN ENGLISH

1991–2008

WAITING

1

Waiting...

I'm waiting for you.

Waiting...

In awful dark place

Waiting...

I'm waiting for you,

And all I want –

To see your face...

Why, oh why, couldn't we stay together?

Why, or god, did not I see you leave?

Morning comes brining the stormy weather,

I lie down watching the swirling leaves.

2

Waiting...

I'm waiting for you.

Waiting...

And years go by

Waiting...

I'm waiting for you,

And every night

I wake and cry!

Why, oh why, couldn't we stay together?

Why, or why, did not I see you go?

Morning comes brining the icy weather,

I lie down watching the swirling snow.
3

Waiting...

I'm waiting for you,

Waiting...

By closed cold door.

Waiting...

I'm waiting for you,

I kept your footprints

On the floor...

Waiting...

I'm waiting for you,

Waiting...

And years slowly passed.

Waiting...

I'm waiting for you.

When seconds

Linger days run fast.

Pain and sorrow - for tomorrow.

I will carry on

Through another day.

Rain or snow – I don't know

How can I want my life

When all I want is you.

2007

SO SWEET

(On «Charleston» by J.P Johnson)

1

Friday night, alone at home

I'm slowly wasting all my life.

Blond and fit I'll soon be thirty

And I wanna be your wife.

But you look again the other way,

And I don't know what to say.

If you only had a clue

That I can't live without you!

You are so sweet

You make my heart skip,

I don't feel my feet,

When you stand by my side.

You are so sweet

I loose my heart beat.

I'm in love with you!

Can' you see me through?

C'mon dance with me!

Put your hands on me!

You are so sweet

I loose my heart beat.

I don't feel my feet,

At the site of your smile.

Come please!

I strive for your kiss!

Please don't deny this –

Dance with me for a while!
2

Music's over, I am trembling

And don't want to let you go.

In the silence we are rambling

And you spin me fast and slow.

I could feint an injured heel,

And let you my sprained ankle heal –

All I need a good excuse

To send my body on the loose!

You are so sweet

You make my heart skip,

I don't feel my feet,

When you stand by my side.

You are so sweet

I loose my heart beat.

I'm in love with you!

Can' you see me through?

C'mon dance with me!

Put your hands on me!

You are so sweet

I loose my heart beat.

I don't feel my feet,

At the site of your smile.

Come please!

I strive for your kiss!

Please don't deny this –

Dance with me for a while!

2004
LETTING GO

1

Every day I fight in vain

With my feelings and emotions –

Life is pouring like rain

Of pathetic commotion.

Now is time to board the plane

And escape this dire mire –

There is got to be a way

Live my life as I desire.

Letting go...

Worries and fears,

Troubles and sorrow.

Letting go...

Love is

All you need for tomorrow!

2

Feeling loneliness and loss

Late at night I'm driving home,

Only one thing could be worse –

If you were gone.

No matter what you make

Love is only true possession,

Don't repeat the same mistake

In the useless obsession.

Let your love

Guide me to shore through this

Roaring ocean!

Give me

Patience and strength,

Your support and devotion.

2004
DON'T YOU CRY

(On «Summertime» by George Gershwin)

Summertime, and the living is easy,

Fish are jumping and the cotton is high.

Oh, your daddy's rich and your ma is good–looking,

So hush, little baby, don't you cry.

You don't know neither cold nor hunger,

Nor you've seen death rain from the sky;

World to you is like a distant thunder,

So hush, little baby, don't you cry.

One of these mornings you gonna rise to power,

Please think twice whether to use your might,

Life is brittle like a summer flower,

So hush, little baby, don't you make us cry.

Summer time, and the living is easy,

Fish are jumping and the cotton is high

Life is brittle like a summer flower,

So hush, little baby, don't you cry.

Don't, don't, don't, don't you cry.

2004
TO LOVE OR TO HATE

1

The violins of words

Oppress me every day,

Like summer singing birds

They sing what I can't say.

And I just try to hide

My feelings deep inside,

I know I must survive

This roller coaster ride.

What for to live, what for to fight?

And what is wrong and what is right?

And why we've got this cruel fate?

To love or to hate? To love or to hate?

2

Unfairness of life

Is tearing up my soul.

I wish I was so bright

To understand it all.

I often search for God

Around and above,

How ever will I find

This everlasting love?

3

Who's enemy, who's friend?

How can you ever tell?

Inevitable end

In heaven or in hell?

My spirit weak or strong

Will pave the thorny way

In quest of 'right' and 'wrong'

Until the end of days.

1992

# GLORIOUS SUMMER

Morning is coming –

The sunrise is calling!

Shadows are fading

At streaming sunlight.

Glorious summer

Of youth is befalling –

Wings outstretching

I spring into flight,

Far away.

Glorious summer

Of days never ending!

Happy and playful

I stroll on your trail.

Feeling excitement

And love with amazement

I see the future

I know I can't fail

And I fly!

Glorious of summer

Of days never ending!

Hope and desire

Are driving my wings.

Sparkles of fire

The summer is sending,

Restlessness, yearning

I feel in the winds

Of the sky.

Morning is coming –

The sunrise is calling!

Shadows are fading

At streaming sunlight.

Glorious summer

Of youth is befalling –

Wings outstretching

I spring into flight,

Far away.

December 12, 2007

# SHADOWS OF THE NIGHT

Shadows of the night (aha)

Are taking me higher!

Splashes of blue Northern Light

Are setting skies on fire!

Icy dust of stars (aha)

Is shimmery raining,

Fibers of my trembling heart

Are aching and paining.

Waters of the deep (aha)

Are quietly gliding,

Secrets in the sleep (aha)

The consciousness' hiding.

Shadows of the night!

The night has come

And covered the sun

In darkest veil

That's subtle and frail.

And I shall come

And join the fall

And pierce right through

Invisible wall.

The time has come and passed –

The future's turned to past.

The colors turn to gray –

The sunlight

Fades

Into

The

Shadows of the night!

December 11, 2007

# NEVER AGAIN

I fear death not,

What I fear is life –

There is not end to existence.

I fear death not,

What I fear is life

That's gonna be worse than this one.

I wish that I could die

And never be born again!

Never and

Never again!

April 2006

Вероника Уинтерс, «Одиночество», 2007

# I'M ATTRACTED TO YOU

Ah–Ah,

I'm attracted to you.

Ah–Ah,

I'm attracted by you.

Kiss me,

I'm attracted by you.

Hold me,

I'm attracted by you.

Ah–Ah,

I'm attracted to you.

Ah–Ah,

I'm distracted by you.

Kiss me,

When you see me again.

Miss me,

But don't feel any pain.

Ah–Ah,

Terrified of your touch.

Ah–Ah,

But I want it so much.

Love me

From the midnight 'til dawn.

Hold me

When we are all alone.

Ah–Ah,

My heart races again.

Ah–Ah,

Love is pleasure and pain.

Touch me –

I am cold and depressed.

Watch me,

As I'm getting undressed.

Kiss me, hold me, love me, touch me.

Tease, caress me then dispatch me.

April 2006

Вероника Уинтерс, «Леденец», 2006

# SHINE ON US YOUR LOVE

(On «Choral Prelude in F MinorА, BWV639 by J.S. Bach)

I give my life to you,

And only ask this favor in return:

When you fly across the sky,

Paint it red with a spark of dawn.

I give my life to you:

I close my eyes and dive in icy cold.

Please give piece to restless souls:

Bring your light to this anguished world.

Your grace is our faith

And we shall see your love.

Eternal glory,

Blue skies and sunlight

Give to our land.

Eternal glory,

Blue skies and sunlight

Give to Earth.

Shine on us

Your love.

May 2006

Вероника Уинтерс, «Амун», 2006
POEMS IN ENGLISH

1991–2008

# LOVE DISSOLVES

Anger mixed with tears

Brings up the deepest fears,

Anger mixed with sadness

Throws me in a blinding madness

And out of your love

That once was so strong,

And now practically gone...

Love dissolves

Like a shadow of me on the wall.

I too dissolve in the waters if time,

With my pain taking form in this rhyme...

What is left for us in this world?

Every day gives a reason to scold...

Every morning – a reason to fight...

Why is this happening?

Why is this happening? Why??

I remember how you used to care,

How your eyes used with passion to glare,

And your smile was sincere and pure,

And my feeling were true and so sure...

Now – gone, it' all practically gone.

Seems the time had its victory won,

Yet we linger together in fright

That the next day will break into fight

Leaving one of us gone

And the family torn

In a desperate sobering night.

February 28, 2003
THE TRUTH

By bending truth

The lies are born,

And on these lies

The hearts are torn,

And anger breeds

On evil deeds

That swarm like

Dandelion seeds.

By bending truth

Ourselves we bend.

Results are hard

To comprehend

When twisted truth

Becomes a lie

And sets away

Like butterfly,

Or more precisely–

Blackened moth,

That does not care

For the loss

Of pride and honor

That was mine,

That gave my misery

A shine,

A shine above

Beclouded land

That we push swiftly

To an end

As more and more

Who twist the truth

Set lies and hatred

On the loose.
Sometimes we try

But can't repel

This poisoned,

Ambivalent spell

That took in shackles

Tongues of fate,

Which teach no love,

But only hate,

Which captures minds

Like disease

As we desire

God to tease

And dare think not

Of the Lord

Who readies

Omniscient sword

To shave us off

The face of Earth

Protecting pure

Universe.

Next time you speak,

Remember Christ,

Who never had

Endorsed the heist,

The heist of truth–

A biased thought–

Which painfully through

Language fought

To render split

Its ugly head

Above the seas of

Blood and lead

That bring we

To resolve dispute

That twisted truth

Has set afoot.

Then should we twist,

Or bend or stretch

And later knives

In anger fetch?

And yet deny

Without ruth

That lies are born

By bending truth.

October 31, 2002

Вероника Уинтерс, «Бушладен», 2005
NEW YORK IN FLAMES

New York in flames...

The death is at the gates...

It gazes with its empty eyes

And pours smoke like dark wings if the birds

To paint the sky char black.

The windows smashed are

Moaning like tears,

And float over bay.

I can't believe my ears

And nothing have to say.

The six–point star

Cut deeply through the flag,

The twisted bodies drag

And magnify the fears.

Divided world is torn like cloth,

The hearts are torn by hate,

We value life when see the loss

But then it's all too late.

Along the line we stand and pray

And face the ugly horde,

But mirror has no more to say,

We've heard its every word.

We see ourselves in all detail,

But don't recall the site –

The hands in blood, the faces pale,

We lunch ourselves in fight

And throw fists at mere glass

With everything at stake,

But boomerang returns to us,

And it makes no mistake.
We hit as hard as we get hit,

Revenge pays for revenge,

The generals have no wit,

Their cause will never change.

We are as guilty as the one

Who orders us to kill

By following the deadly plan

Like we have no will.

New York in flames... the fires rage,

We search for missing link.

It should not take renowned sage

To pause the fight and think.

September 11, 2001

SONNET TO LIFE

The deep sky is covered with corpses of stars,

And blows black wind over ruins,

And nothing for ages reminds of us –

Erased long ago our doings.

The old Sun became a dirty cold clod,

All planets fell into the darkness,

And nothing will tell if we lived here or not,

The Life, we were taught, had been restless.

Who said, that the Life had been brought on its knees?

Who thinks it has come to an end?

The Nature will fight to the last burning piece

Of light on the shrouded land.

When Life disappears without a trace,

It has to revive in a different place.

1992
XX

Why do you have hide

Your so sensitive soul

Deep in darkness inside

Of a terrible hole?

When there is no light,

No feelings at all,

And the terrible fright

Of the infinite fall...

Do you hear the voice

From the magnetic field?

And you've got no choice,

You feel thickened and ill...

Don't forget, there is no escape

From the choice that's been destined by fate.

1992
I WILL NEVER FORGET THE DAY

I will never forget the day

When I suddenly caught your glance,

I forgot all the words to say,

And my heart strangely leaped in a dance.

I forgot what I wanted before,

All my thoughts as the past' gone away,

And I want to see you more and more.

I will never forget the day,

When impetuously I fell in love,

And I thanked my so wonderful fate,

I enjoyed silver moonlight above,

I've got happiness to celebrate.

I will never forget that day,

If you love does not go away...

1992
SONNET TO MACHINE

The liquid crystal heart inside

Of cold and cruel metal body,

And there is no place to hide

For feelings trivial and moody.

The iron brain and cyber mind

Will never love and never hate,

These silent eyes seem to be blind,

Electric life increases rate!

Machines are smooth and full of might,

And they will never go wrong!

They neither know dark nor light,

And they are not by mother born...

The world of feelings! You must die!

Computer race you'll never tie...

1992
XXVIII

You are like a small sun

In my tiny world,

Please, tell me some

Of what you never told!

Sincere, tender words...

Let them caress my ears!

Too tired of life's hurts

I see your happy tears,

And feel your rapid kiss...

I can no MORE without YOU!

I know that you feel all these

Emotions strong and new.

I see the shining light above

Enjoying happily your love.

1991
THE FLIGHT & THE ENVY

He was a brother of the Sun

And swam in waters of the sky,

He was too reckless and too young

And brought his enviers to cry.

Soon somebody picked up a stone

And threw it in the daring flyer...

The sky became at once alone –

Burnt out its blue laughing fire...

The pair of two lonely wings

Lay on the mountain of horror,

The choir of the Northern winds

Sing dreary songs to them and roar.

Who loved the depth of singing sky

Through people's envy had to die.

1991
XLIII

The boiling vacuum of the space

Has veiled the stars across the sky,

You wouldn't find any place

Without it, you shouldn't try.

The light of suns crushes the wall

Of emptiness with mighty strength,

And disappears in the Hole

Without either width or length.

The whirlpool's spinning of the stars

And galaxies on endless stage.

The world's on customary path,

And time stands guardian at the edge.

The vital, light eternal source

Is in the word THE UNIVERSE.

1991
XLVIII

Why do I love your greenish eyes?

Why do I love your hair smell?

Why do I always memorize

Your features known so well?

Why do the light of pearly Moon

Dissolves pink songs of nightingales?

The time of wonders comes so soon,

And yet the sky is frailly pale.

Why does the gray sky shine as blue

When I see sweet sincere smile?

I know the answer: I love You –

The world has changed just for a while.

Your eyes are inspiration sources –

My love is in my verses.

1992
* * *

I have a trouble of my own –

From day to day I am alone.

And in the silver frail light

I miss you, dear, in the night.

I'd like to see you every day,

To speak to you, to listen what you say.

My heart is pierced with sunny beams

I want so much to realize my dreams!

1992
* * *

The eye of Moon

Is getting blind,

And silent tune

Will never find

The smallest part

Of broken soul –

The blackened heart

Is in a fall...

The deepest chasm

Engulfs my trace,

The darkness makes

Distorted face.

There is no sign

Of my life,

But sleeping mind

Will revive!

1992

# HELLO MY LITTLE BABY!

Let me tell you how I miss you!

I just want to say – I love you!

And I kiss you, brace 'n' hug you!

Let me tell you how I miss you!

Stars are darkened, songs are broken,

Words of faith 'n' love are spoken...

Time is endless – soul is reckless

And I feel just pain and weakness...

Oh, my Sun! Just shine as purple

In my dreams and thoughts of sorrow –

I believe that magic whirlpool

Brings you back to me tomorrow!

Think of me in rainy weather,

Think of me when winds are blowing,

Loving hearts must stay together

Watching future outgoing...

So I kiss your thirsty pleasure –

Hands can search and never find

Girl like you – my little treasure

And I'm getting mad and blind.

1997
* * *

# When I was sixteen

My love to you was so pure.

And now it is all but gone,

Because loving you is so painful,

It is like swallowing razors.

You laugh at me, but I adore you still.

2007
* * *

# My life is like a game of chess:

God moves – I move my pieces in return.

The more I play – I fear less

The end, that's drawing closer with each turn.

I wait for him to whisper me «check-mate!»

And draw to close the essence of the game,

«It's time my friend. Your play was great,

But time is up and I win all the same...»

September 2008
ПОСЛЕСЛОВИЕ

Почему-то хотелось написать именно послесловие: может потому что я сам читаю книги с конца? А может, потому что хотел, чтобы вы сначала почитали стихи, а уж только потом слова автора. Хотя стихи – это тоже слова автора, просто сказанные по-другому.

В этой книге собраны практически все мои стихи и расположены в хронологическом порядке. Кое-какие даты, конечно, забылись, но, в целом, направление стрелы времени правильное.

Мне кажется, что стихи гораздо интереснее читать в контексте времени, в котором они были написаны и в свете событий, которым они посвящены. Я начал писать внезапно в 1991, когда мне исполнилось 16 лет. Примерно в это же время познакомился с Вероникой, моей будущей женой. Поэтому большинство стихов периода 1991-1993 годов посвящены ей.

В 1992 году я закончил школу и уехал из Смоленска в Москву, где, уже будучи студентом, мне довелось ощутить изменения, происходящие в жизни страны. Как это ни странно, но эмоциональный заряд, полученный в начале девяностых, выплеснулся на бумагу почти через десятилетие, когда весной 1997-го я, окончив институт, уехал в США. Там, за океаном и вдали от родины я стал отчётливее видеть и ощущать, что у нас здесь происходило. Отсюда выкипели стихи про Россию и довольно мрачный «Чёрный цикл». Эмиграция для меня по сути была бегством – не хотелось становиться таким, как все: не хотелось воровать и постоянно балансировать на гране правды и лжи.

К сожалению, в Америке писалось намного хуже, чем на родине, и это видно из небольшого количества произведений, которые были написаны в период с 1997 по 2005 годы.

Следует также упомянуть моё знакомство и последующую дружбу с Евгением Евтушенко, который по иронии судьбы выбрал себе в качестве места проживания г. Талсу (штат Оклахома), в которой я, собственно, и переехал в 1997 г. В том роковом для себя 1997 году я совершил довольно большую глупость – показал Евтушенко свои стихи. Последовавший диагноз – что хоть у меня и есть хорошие строчки, но я никогда не буду поэтом – во многом, как мне теперь кажется, погубил мой талант (если таковой, конечно, был), уничтожив на многие годы всякое желание писать. Только после 2005 года душевная рана стала постепенно заживать и изрядно поредевшие минуты вдохновения стали приходить чаще.

Видимо, Евтушенко был прав - я никогда не буду поэтом в том смысле в котором ими были Пушкин или Есенин. Но я всегда буду продолжать писать, тем более, что в последнее время есть, что сказать.

Для вашего удобства я составил отдельное оглавление лучших стихов. Конечно, мне будет приятно, если вы прочитаете всё, но это ни много ни мало – 400 страниц. Поэтому советую начать с индекса «Лучшее».

И последнее – при иллюстрации этой книги я использовал работы моей жены, Вероники Григорашвили, которая очень стесняется своей длинной нерусской фамилии и поэтому взяла псевдоним Уинтерс.

Если вам понравятся мои стихи и возникнет желание пообщаться – пишите, я всегда буду рад. Мой адрес:

Max Fomitchev

861 Willard Street

State College, PA 16803

USA

А еще лучше - по электронной почте:

max@ultramax-music.com

И, наконец, приглашаю вас посетить мой музыкальный сайт: www.ultramax-music.com.

Мне кажется, что я более хороший музыкант, чем поэт (хотя, может быть я одинаково плох в обоих отношениях).

С любовью и радостью,

Макс Фомичёв,

12 сентября 2008 г.

Вероника Григорашвили / Уинтерс /

www.VeronicasArt.com
