Во второй моей книге есть сцена в которой Коннелл, один из главных героев, отправляется на литературное чтение
и чувствует себя невероятно отчуждённым от того, что там видит.
Он чувствует что писатели приходят на мероприятия полные людей определенного класса, определенного уровня образования
по сути, писатель продает им продукт, которым является «культурное существование» в виде товара, товара в форме книги
и люди могут купить эту книгу и, таким образом, купить себе дорогу в этот «культурный» класс.
И он чувствует, что все эти деньги, циркулирующие в книжной индустрии продуцируют люди, которые платят, чтобы принадлежать к классу людей, которые читают книги
И, да, это заставляет меня волноваться и это что-то, во что я чувствую себя вовлечённой, так как я считаю что огромная часть культурного мира
во-первых, заключается в отделении культурных производителей от нормальной жизни, говоря посредством…
ну, знаете, фестивалей, мероприятий, вечеринок, презентаций книг...
что этот мир, его экономическая и культурная поддержка
это способ лишения писателей их происхождения, каким бы оно ни было
и создания из них представителей особого класса, который в определённой степени огорожен от нормальной жизни, кипящей снаружи
и я очень скептически отношусь к такому процессу: книги рекламируют почти что как аксессуары
которые люди могут купить и которыми могут наполнить свои дома, как некие вещицы, которые можно поставить на полку и, тем самым, стать "буквоедом"
причина, почему я так скептически настроена ко всему этому, заключается в том, что оно заставляет меня думать, будто бы у книг нет возможности говорить правду в лицо
будто они не могут быть политическими текстами из-за роли, которую они играют в экономике культуры
то, как люди будут их читать, уже предрешено
И даже если там будет полно марксистской пропаганды, она все равно будет лишена своего политического потенциала из-за своего положения как товара в этом рынке.
Мое повседневное видение мира, в котором мы живем, скорее всего строится на каких-то марксистских основах
и я никогда не могу быть точно уверена, как мне стоит совместить свое мировоззрение с прозой, которую я пишу
Я не знаю, что значит написать «марксистский роман»
Я не знаю! И мне бы очень хотелось узнать.
И хотя моя проза это и аналитическая структура, которая помогает мне составить представление об окружающем меня мире,  я не всегда могу придать этой структуре форму романа.
Я пытаюсь бороться с этой проблемой и часто о ней думаю, когда пишу
И это отражается на моих работах: я много пишу о социальных классах
но я не думаю что есть некий хороший способ, как об этом писать прямо
можно сказать, что идея «марксистского романа» заключается в том, что центральными персонажами здесь должны выступать представители рабочего класса
и да, безусловно, это один из отличных подходов к настоящей социалистической книге.
Это конечно же очень важно, но возникают серьезные вопросы, такие как «что мы понимаем под рабочим классом?»
Люди, о которых я пишу, зачастую занимают неустойчивое положение в экономике:
обычно у них есть высшее образование, как у меня, но это не означает, что они финансово стабильны или защищены.
И снова, снова это означало бы писать о мире, с которым я столкнулась, когда закончила университет, когда мои мозги были уже достаточно развиты, чтобы начать понимать, что происходит вокруг меня:
это был единственный материал, на который я могла опереться для обоснования мира и использовать в книге
так что мне сложно понять как я подхожу к социальным классам в моих книгах, и как я пытаюсь подходить к ним в моей жизни, в моей критической или аналитической жизни.
Но это нечто очень важное для меня, лучшее что я могу сделать — это пытаться наблюдать за тем, как класс как очень широкая социальная структура влияет на нашу личную и интимную жизнь
как мы привносим материальные и экономические реалии в наши межличностные отношения
Один из способов — через товары, ведь как важны товары для нас, как вещи становятся для нас ощущением владения
транзакционный характер отношений, как сложно избежать транзакционных рамок капитализма, определяющих всю нашу жизнь
как тяжело преодолеть подобное мышление и пытаться строить отношения с людьми, которые не опираются на товарную логику.
Я пришла к политике, наверное, как и множество девушек, через феминизм
и видя себя в центре политического мира, веря что всё вертится вокруг меня, и замечая, что поскольку я женщина, то значит гендер — очень важный политический феномен
(Да я и по-прежнему так думаю)
Но через такое узкое понимание феминизма, которое я до сих пор пытаюсь как-то «углубить»: видеть независимость как решающий фактор,
видеть женскую независимость как очень важную цель феминистского движения
теперь я критически отношусь к идее о зависимой женщине-индивидуальности, которую мы, якобы, должны эмансипировать
Я просто перестала во все это верить.
Я не верю в идею «независимых людей», потому что, как мне кажется, мы не можем быть не независимы друг от друга:
и чем больше я думаю о том, как устроен наш мир, то понимаю, что мы постоянно полагаемся на труд друг друга:
еда которую мы едим, одежду которую мы носим — кто должен это сделать, вырастить и собрать урожай?
Это все происходит для того, чтобы мы могли позволить себе жизни, которыми мы живем.
Для меня часть этого происходит на структурном уровне, ведь я понимаю что моя жизнь обеспечена трудом других людей
так что вера в себя как в «независимого человека» кажется бредом.
Я не независима. От чего независима-то?
Моя жизнь стабильна только потому, что я нахожусь во всех этих сетях, частью которых я являюсь, нравится мне оно или нет: такова человеческая жизнь
Иначе никак, мы все нуждаемся в друг друге.
Я полагаю, это происходит на одном уровне, самом большом, основном, а вот заставить это работать на микроскопическом, как в книгах — это посмотреть как один человек может изменить другого
Взять и показать что даже на этом уровне независимая личность на самом деле не очень-то и независимая.
Ты всегда ответственен за свое влияние на других
И это часть того, что как раз таки может делать роман, взять такую идею, о которой люди могут сказать: «ну да, люди могут друг друга менять, может быть, не спорю»
— и проиллюстрировать и драматизировать, воплотить в жизнь так, чтобы к концу книги человек сказал:
«а, понял, но уже чуть по-другому, теперь я не просто знаю что технически это правда, но еще и чувствую что это эмоционально правдиво, я увидел как это происходит»
Ведь если в начале книги вы поверили, что это настоящие люди, и к концу книги вы в их реальность все ещё верите, то значит вам показали как эта идея реализуется, и как оно все на самом деле происходит
не знаю, я не говорю что смысл романа — навязать или втемяшить идею, в моем случае точно не идеологическую идею, я не этим занимаюсь.
Но, наверное, я хочу позволить людям увидеть идеи, в которые, возможно, и так многие верят, многие, наверное, верят в то, что мы меняем друг друга..
Однако, моя задача заключается в том, чтобы отыграть эти идеи так, чтобы они не только казались реальными, но и чувствовались такими.
