
English: 
Translator: Yulia Kallistratova
Reviewer: Denise RQ
Hello, dear colleagues!
I would like to present to you
my favorite science: ethnography.
During my preparation for this talk
I watched a lot of TED videos,
and in one of them I heard the words,
which literally echo the phrase
we usually tell our students
at their graduation,
"You have acquired the most exciting
profession in the world,
so you are never going to be bored.
This is the first thing.
And the second thing is: as of now,
you are chronically unemployed."
(Laughter)
Why is it so, how come no one here needs
the science everybody is excited about?
What do we know about ethnography?
In our country it is represented
by a movie character, Shurik,

Hungarian: 
Fordító: Mercédesz Sárdi
Lektor: Péter Pallós
Jó napot a tisztelt kollégáknak!
Szeretném bemutatni önöknek 
kedvenc tudományomat, a néprajzot.
Az előadásomra való felkészülés során
sok TED-videót néztem meg,
az egyikben szó szerint azt hallottam,
amit mi is mondunk végzőseinknek:
"Egyrészt a világ legérdekesebb 
szakmája az önöké,
soha nem fognak unatkozni,
másrészt ezentúl tartós
munkanélküliek lesznek."
(Nevetés)
Miért van ez? Miért nem fontos
a mindenki számára érdekes tudomány?
Mit tudunk a néprajzról?
Az oroszoknak Surik jelenti a néprajzot,

Russian: 
Транскрайбер: Olga Mansurova
Редактор: Yulia Kallistratova
Здравствуйте, уважаемые коллеги!
Я хотел бы представить вам
свою любимую науку — этнографию.
Когда я готовился к этому выступлению,
я посмотрел много TED-роликов,
и в одном из них услышал слова,
которые буквально воспроизводят то,
что мы говорим студентам,
когда они выпускаются:
«Вы получили самую интересную
специальность, которая существует в мире,
и вам никогда не придётся скучать —
это первое.
И второе: вы — хронические безработные
с этого момента».
(Смех)
Почему так происходит, почему у нас наука,
которая всем интересна, никому не нужна?
Что мы знаем вообще об этнографии?
В нашей стране этнография представлена

Hungarian: 
aki pohárköszöntőket, grúz hagyományokat 
tanulmányoz, és "félti a madárkákat".
A humán tudományokban
kicsit is jártasak tudják,
hogy a néprajzkutatók szakállas, 
gumicsizmában járó emberek,
akik északi erdőket járnak, 
rokkákat visznek haza,
öregasszonyokkal készítenek interjút,
majd visszatérnek a városba,
visszahallgatják őket, s kijelentik:
"Ez igen! Maga Kuzminyisna mesélte!"
Kivívják kollégáik csodálatát.
Mit tudnak az antropológiáról
a nyugati országokban?
Tudják, hogy vannak, 
akik elvetve a civilizált életet,
természeti törzsek megfigyelésére 
vállalkoznak, nem félve maláriától,
nem félve mérges kígyó marásától
és olyan betegségektől,
amelyekről mások
még csak nem is hallottak.
Legendákat és mítoszokat rögzítenek,
majd a városba visszatérve
visszahallgatják őket, és kijelentik: 
"Azta! Ez a hopiktól van."
Az ő kollégáik is nagy szemekkel néznek.

English: 
who studies Georgian toasts and legends
and "feels sorry for a bird".
People familiar
with the human sciences know
that ethnographers
are those bearded men in rubber boots
wandering around Northern villages,
collecting spinning wheels,
interviewing babushkas,
then getting back to cities
to decrypt them and say,
"Wow, this is cool!
Look what old Kuzminishna told me."
And amaze their fellow ethnographers.
What is known about anthropology
in the Western countries?
It is known that there are people
who drop out of civilized life,
go to some wild tribe
risking to catch malaria,
risking to be bitten
by some venomous snake
and get a disease which most of you
have no idea about.
They record local legends and myths,
they get back to cities,
decrypt the records and say,
"Wow, the Hopi told us such a cool thing."
And they, too, enjoy the amazed gazes
from their colleagues.

Russian: 
Шуриком, который изучает тосты,
предания Грузии, которому «птичку жалко».
Люди, которые имеют отношение
к гуманитарным наукам, они знают,
что этнографы — это такие бородатые люди
в резиновых сапогах,
которые ходят по северным деревням,
собирают прялки,
записывают интервью у бабушек,
потом возвращаются в города,
их расшифровывают и говорят:
«Во, здо́рово!
Мне такое Кузьминишна рассказала».
И вызывают удивление своих коллег по цеху.
Что знают об антропологии
в западных странах?
Там знают, что есть люди,
которые бросают цивилизованную жизнь,
уезжают в какое-то дикое племя,
рискуя заразиться малярией,
рискуя быть укушенными
какой-нибудь ядовитой змеёй
и получить болезнь, о которой большинство
из вас просто не имеет представления.
Они записывают там легенды и мифы,
они возвращаются в города,
расшифровывают их и говорят:
«Вау! Нам хопи такое рассказали».
И опять же видят такие удивлённые
взгляды своих коллег.

Russian: 
Но есть одно отличие:
антрополог на Западе — это профессия.
Наряду со специалистами по HR, наряду
с людьми, которые проводят коуч-тренинги,
наряду с людьми,
которые проводят тимбилдинг,
во многих фирмах есть штатный антрополог.
Почему так происходит?
Попытаемся разобраться.
Существует противопоставление:
антрополог занимается дикарями —
первобытными людьми,
людьми традиционных обществ —
мы их условно назовём понятием «oни».
«Они» являются полной
противоположностью «нам».
Мы — это люди городов,
люди цивилизованные, люди 2.0.
Есть более хлёсткие выражения,
например, люди-киборги.
Почему мы люди-киборги?
Потому что мы используем гаджеты.
На предыдущей картинке были гаджеты.
Мы используем айфон, айпэд, лаптоп,
сотовый телефон и так далее.

Hungarian: 
De van egy különbség:
Nyugaton az antropológus egy szakma.
Ugyanolyan szakma, mint a HR-es, a coach,
vagy a csapatépítő tréner,
sok cégnél van belsős antropológus.
Miért van ez így?
Próbáljuk meg megérteni.
Az érem két oldala: az antropológus 
vademberekkel, azaz ősemberekkel,
hagyományos társadalmak 
egyedeivel foglalkozik,
akiket csak úgy hívunk: "ők".
Az "ők" pedig a "mi" szöges ellentéte.
Mi vagyunk a civilizált,
városi ember, az ember 2.0.
A cinikusok emberi kiborgnak is 
neveznek minket.
Miért vagyunk emberi kiborgok?
Mert kütyüket használunk.
Az előző képen kütyük voltak.
iPhone-t, iPadet, laptopot, 
mobiltelefont stb. használunk.

English: 
There is a difference though, in the West,
anthropology is seen as a profession.
Along with experts in HR, along with
people organizing coach training,
along with people organizing
team building events,
many companies have an anthropologist.
Why is it so? Let's try to understand.
There exists a separation:
anthropologists study savages
- prehistoric people,
people of traditional societies -
whom for now we'll call "they".
"They" are the total opposite of "us".
We are urban people, civilized people,
we are people 2.0.
There are even more striking definitions,
such as cyborg people.
Why are we cyborg people?
Because we use gadgets.
There were gadgets shown right before.
We are using iPhone, iPad, laptop,
cell phone, and so on.

English: 
We work a lot, we constantly try
to rationalize our activities.
If some kind of activity brings
no profit with it, we dismiss it.
We do not go to shops,
we do not wait in lines.
We order goods via Internet,
get them delivered, pay for them,
and get back to our work.
For many this results in burnouts.
The third particularity
of our culture is the fact
that we are obsessed
with self-improvement.
We get degrees, master degrees,
some even go for a PhD.
We are constantly looking something up
on the Internet, we read books, we travel,
we expand our knowledge.
People in traditional cultures
are our direct opposites.
They do not use gadgets,
as you see, they do not go to work
and they believe in all kinds
of crazy stuff like totems, taboos,

Hungarian: 
Sokat dolgozunk, folyton próbáljuk 
értelmessé tenni tevékenységeinket.
Ha valami nem jövedelmező, nem csináljuk.
Nem járunk boltba, nem állunk sorba.
Interneten rendeljük meg az élelmiszert,
amit kihoznak, mi kifizetjük,
és folytatjuk tovább a munkánkat.
Ez ahhoz vezet, hogy sokan
a munkahelyükön halnak meg.
Kultúránk harmadik jellegzetessége,
hogy töretlenül tökéletesedni próbálunk:
Iskolába és egyetemre járunk,
egyesek kisdoktorit szereznek, 
mások nagydoktori fokozatot.
Mindig keresünk valamit az interneten,
olvasunk, beutazzuk a világot,
szélesítjük látókörünket.
A hagyományos társadalmak embere
a szöges ellentétünk.
Nem használ kütyüket,
mint látjuk, nem dolgozik,
irracionális dolgokban, pl. totemekben, 
tabukban és rakománykultuszban hisz,

Russian: 
Мы много работаем, мы постоянно пытаемся
рационализировать свою деятельность.
Если какая-то деятельность не приносит
нам дохода, мы от неё откажемся.
Мы не ходим в магазин,
мы не стои́м в очереди.
Мы заказываем продукты через интернет,
нам их привозят, мы оплачиваем их
и продолжаем заниматься
своей дальнейшей работой.
Это приводит к тому, что многие люди
погибают на производстве.
Третья особенность нашей культуры
заключается в том,
что мы пытаемся
постоянно совершенствоваться.
Мы получаем образование,
высшее образование,
кто-то даже кандидатские защищает,
докторские.
Мы постоянно что-то ищем в сети интернет,
читаем книги, путешествуем по миру,
кругозор свой расширяем.
Люди традиционной культуры
являются полной противоположностью нам.
Они не используют гаджеты,
как вы видите, не работают
и они верят во всякие безумные вещи
вроде тотемов, табу и карго-культов,

English: 
and cargo cults when they worship
Prince Philip.
Consequently, we have a model:
we are on top, they are at the foothill.
In the West this model
has radically changed.
The first change took place in the 60s,
when a book by Marshall Sahlins
"Stone Age Economy" was published.
Marshall Sahlins proposed two
simple questions,
the answers to which surprised everybody.
He asked, how much time we spend
on providing for our needs?
Well, we spend at least 8 hours working,
some work 10 hours,
we commute one hour each way -
this is already 10 hours.
Then, we have to spend the money
we earned to buy food -
another hour, we also buy clothes...
All in all 10, 12, 14, 16 hours a day.
A person in a traditional society spends
4 to 5 hours providing for basic needs.

Hungarian: 
Fülöp herceget imádja.
Ezért gondoljuk, hogy mi vagyunk 
a hegy csúcsán, ők meg a hegy lábánál.
Nyugaton ez az elképzelés 
gyökeresen megváltozott.
Az első változás a hatvanas években volt,
amikor megjelent Marshall Sahlins 
Kőkorszaki gazdaság c. könyve.
Sahlins két egyszerű kérdést tett fel,
amelyekre meglepő válaszokat kapott.
Megkérdezte, hogy mennyi időt
fordítunk létfenntartásunkra.
Legalább 8 órát dolgozunk, 
de van, aki 10 órát,
egy óra oda, egy óra vissza az ingázás,
és ez így már 10 óra.
Majd a megkeresett pénzből be is kell
vásárolnunk, ruhát vennünk: még egy óra;
összesen 10, 12, 14, 16 óra naponta.
A hagyományos kultúra embere 
napi 4-5 órát fordít létfenntartásra.

Russian: 
когда они обожествляют принца Филиппа.
Соответственно, появляется схема:
мы на вершине горы и они у подножья горы.
На Западе эта схема
кардинальным образом изменилась.
Первое изменение произошло в 60-е годы,
когда была издана книжка Маршалла Салинса
«Экономика каменного века».
Маршалл Салинс задал два простых вопроса,
на которые он получил ответы,
которые были удивительны.
Он спросил, сколько мы тратим времени
на то, чтобы обеспечить себя?
Ну, 8 часов мы работаем, как минимум,
некоторые 10 часов работают,
час мы едем на работу, час с работы —
это уже 10 часов.
Потом мы должны на эти деньги,
которые заработали, купить продукты —
ещё час, купить одежду, в общем,
10, 12, 14 часов, 16 часов в день.
Человек традиционной культуры
тратит на жизнеобеспечение 4–5 часов.

Russian: 
Представляете, сколько у них свободного
времени и возможностей заняться хобби?
Второй вопрос: они живут в пустынях,
живут в джунглях,
они не смогли просто жить там,
где живём мы, — но так ли это?
А можем ли мы жить в пустынях,
жить в джунглях?
Ну, наверное, спецназовцы ГРУ могут,
но они для этого проходили
специальную подготовку, слушали лекции
и много, много тренировались.
А вот я лично, пожалуй,
не выживу в джунглях.
Соответственно, нам есть, чему поучиться
у них, и эта схема меняется.
Вместо вершины и подножья
появляются две вершины.
Они хорошо приспособились,
чтобы жить у себя там,
мы хорошо приспособились,
чтобы жить у себя здесь.
Но в наши дни происходит второй поворот,
второе изменение представления о том,
кто такие они и кто такие мы.
Поясню это на примере терминов родства,
фиктивного родства.

English: 
Imagine how much free time
they have for hobbies.
The second question: they live
in deserts, in jungles
because they could not adapt to the way
we live, but is this really the case?
Are we able to live
in deserts or in jungles?
Perhaps, soldiers of special forces can,
but in order to do it
they've been trained, got courses
and a lot of practice.
As for me, I don't think
I'd survive in a jungle.
It means there are things we can learn
from them, and thus, our model changes.
Instead of a top and the foothill
there are two mountain peaks.
Those people have very well adapted
to live in their conditions
while we have very well adapted
to live in ours.
But, nowadays we are witnessing another
change, another shift in perception
about who are they and who are we.
Let me explain it in terms of kinship,
fictitious kinship.

Hungarian: 
Képzeljék, mennyi szabadideje van,
mennyi ideje van a hobbijaira!
Második kérdés: 
ők szavannán, őserdőben élnek,
nem tudnának ott élni, ahol mi.
De ez biztos?
Hát mi tudnánk-e szavannán, 
őserdőben élni?
A hírszerző elitalakulatok
emberei valószínűleg igen,
hiszen különleges kiképzést kaptak, 
előadásokat hallgattak, sokat gyakoroltak.
De én például nem élném túl az őserdőben.
Tehát nekünk van mit tanulnunk tőlük, 
az elképzelés ennek fényében módosul.
Hegycsúcs és hegyláb helyett 
két hegycsúcsunk lesz.
Sikeresen alkalmazkodtak
az ő élőhelyükhöz,
és mi sikeresen alkalmazkodtunk 
a sajátunkhoz.
De ma újabb fordulat szemtanúi vagyunk,
másodszorra változik az elképzelés arról,
hogy ők kicsodák és mi kicsodák vagyunk.
A fiktív rokonság példájával magyarázom el.

Russian: 
Антрополог-этнограф приезжает в деревню
и видит, что маленький папуас называет
понятием «дедушка» 20 человек, понятием
«папа» — 10 человек, «мама» — 10 человек.
С дедушкой можно разобраться —
те, кто постарше, помнят,
что был дедушка Ленин, — уже три дедушки,
кто учил историю знает ещё дедушку
Калинина Михаила Ивановича —
четыре дедушки и так далее.
С папой тоже можно что-то такое
предположить — ну, вы знаете понятие
промискуитет, беспорядочные половые
отношения — там может быть много пап.
Но с мамой-то как быть, мама вроде одна?
Антропологи решали эту головоломку
больше 100 лет и решили,
что термином обозначается социальная роль.
Если я мужчина, есть мужчина старше меня,
в присутствии которого я должен соблюдать

English: 
An anthropologist, an ethnographer comes
to a village and sees that a little Papuan
calls 20 persons "grandpa",
10 persons "dad", and 10 persons "mom".
OK, the "grandpa" can be explained:
older people among us remember
there was "grandpa" Lenin - this accounts
for three, those who know our history
remember "grandpa" Kalinin, which makes
four grandpas, and so on.
The same with "dad": one can assume
something like promiscuity,
you know, sleeping around
can result in having multiple dads.
But, what about "moms",
there is always just one mom, right?
Anthropologists tried to solve that puzzle
for 100 years and decided
that each term indicates a social role.
If I am a man and there is an older man
in whose presence I need to conform

Hungarian: 
Az antropológus-néprajzkutató 
a faluba érkezve látja,
hogy a kis pápua 20 embert hív nagyapának,
10-et apának, 10-et anyának.
A nagyapát értjük, az idősebbek még 
emlékszenek, ki volt Lenin atyánk,
ez már három nagyapa; aki tanult 
történelmet, az tudja, hogy ki volt
Kalinyin Mihail Ivanovics,
ez már négy és így tovább.
Apáról is lehetnek szabad asszociációink,
ismerjük a promiszkuitás fogalmát,
a szabados nemi életet,
mely esetén több apa is szóba kerülhet.
De mi van az anyával? 
Anya csak egy lehet, nem?
Az antropológusok több mint 100 éve 
megoldották a rejtélyt, és úgy határoztak,
hogy a társadalmi szerepet 
kell érteni a fogalmon.
Férfiként egy idősebb férfi jelenlétében 
minden illemszabályt be kell tartanom,
és abszolút jól kell viselkednem.

English: 
to certain rules of etiquette
and to behave utterly correctly,
who is some kind of a strict boss,
an examiner, such man is called "dad".
If there is a man in whose presence
I have to behave correctly,
but I can allow myself some
mistakes and liberties,
he would be an easygoing boss,
a kind examiner, that's a "grandpa".
And then there is an older man
who outranks me,
but in whose presence I can do
whatever I want, a kind of a post-doc
with whom I can talk about football
and who usually gives out good grades.
Like a manager of another department,
who doesn't mind you playing solitaire -
that one is like your mother's
brother, an uncle.
These are the social roles.
The more such kind of relatives
a man in traditional culture has
the more socially successful he is.
You might wonder what does this have to do
with us, with our society?

Hungarian: 
Hívjuk ezt a szigorú vezetőt, 
szigorú vizsgáztatót apának.
Azt a férfit, kinek jelenlétében 
jól kell viselkednem,
de néha hibázhatok, 
megengedhetek magamnak ezt-azt,
nevezzük engedékeny vezetőnek, 
jószívű vizsgáztatónak, azaz nagyapának.
És van a nálam idősebb, 
magasabb rangú ember,
kinek jelenlétében tehetek, amit akarok:
ő a jószívű doktorandusz,
akivel fociról is lehet beszélgetni,
és ráadásul ötöst ír be.
Vagy a szomszéd részleg vezetője:
pasziánszoztunk, de ügyet sem vetett ránk.
Ő az anya fiútestvére, a nagybácsi.
Hát ilyen társadalmi szerepek vannak.
Minél több ilyen rokona van 
a hagyományos társadalomban élőnek,
annál jobb társadalmi helyzetűnek számít.
Mi köze van ennek hozzánk, 
a mi társadalmunkhoz?

Russian: 
все правила этикета и должен вести себя
максимально корректно, — это такой
строгий начальник, строгий экзаменатор,
его можно называть термином «папа».
Если есть мужчина, в присутствии которого
я должен вести себя корректно,
но могу позволить себе
некоторые ошибки и вольности, —
это нестрогий начальник,
добрый экзаменатор, это «дедушка».
А есть человек, он старше меня,
более высокое положение занимает,
в присутствии которого я могу делать всё,
что я хочу, — это такой добрый аспирант,
с которым можно о футболе поговорить
и он ещё пятёрку поставит.
Или начальник соседнего отдела:
вот у вас пасьянс, а он пришёл и ушёл —
это брат матери, дядя.
Вот, соответственно,
такие социальные роли.
И чем больше у человека традиционной
культуры таких родственников,
тем более он социально успешен.
Казалось бы, какое это имеет отношение
к нам, к нашему обществу?

Russian: 
Но если мы с вами возьмём
современные компании,
там проводятся тренинги по тимбилдингу.
Да, а как обзавестись такими
фиктивными родственниками?
Есть множество способов,
около десятка, ну три назову.
Поели вместе — родство по пище,
вы родственники.
Совершили ритуал вместе —
оживление тотема — вы родственники.
Есть более экзотические,
родственники по имени, например.
Такое родство есть у бушменов Калахари.
Прихо́дите в незнакомое племя, говорите:
«Я Тонто». Вам говорят: «Тонто там».
Вы подходите к Тонте и говорите:
«Я пришёл». Он говорит:
«Вот это наши дедушки, это наши братья,
это наши дети, это наши жёны».
Вы, так скажем, обзавелись семьёй
в незнакомом племени.
Какое отношение это имеет
к нашему обществу?
В тимбилдинге первое,
что делают очень часто, —
организуют корпоративные вечеринки
и совместные походы в пивную —
вот вам родство по пище.

English: 
If we look at contemporary companies,
they give training in team building.
And how exactly does one obtain
such fictitious relatives?
There are many ways, about a dozen,
but I'll name just three.
Having a meal together is
kinship by food, you are relatives.
You've performed some ritual together,
brought a totem to life, you're relatives.
There are more exotic kinships
like kinship by name, for example.
The Bushmen of Kalahari have such kinship.
You get into an unknown tribe and say:
"I'm Tonto". You hear: "Tonto over there."
You go to a Tonto and say, "I came."
He replies, "Here are our grandpas,
our brothers, our children and our wives."
So, you've just got yourself a family
in an unfamiliar tribe.
How does it relate to our society?
Very often, the first thing
they do in team building
is organizing corporate parties
and collective visits to pubs,
here you have your kinship by food.

Hungarian: 
Például a mai cégeknél
csapatépítő tréningeket tartanak.
De hogyan szerezzünk fiktív rokonságot?
Körülbelül 10, tehát sok módja van,
most hármat nevezek meg.
Közös étkezés, és már rokonok vagyunk.
Közös szertartásvégzés — 
totemidézés — és már rokonok vagyunk.
Van különlegesebb is: a névrokonság.
Ilyen van a Kalahári-sivatagban 
lakó busmanoknál.
Idegen törzshöz érve bemutatkozunk:
"Tonto vagyok". Mire ők: "Tonto ott van".
Odamegyünk Tontóhoz, azt mondjuk:
"Megjöttem." Mire Tonto:
"Ezek a nagyapáink, ezek a testvéreink,
ezek a gyerekeink, ezek az asszonyaink."
Máris rokoni kapcsolat
jött létre az idegen törzzsel.
Mi köze van ennek a mi társadalmunkhoz?
Csapatépítés részeként 
igen gyakran szerveznek
céges összejöveteleket 
és csoportos kocsmázást,
meg is van a közös étkezésen 
alapuló rokonság.

Russian: 
Если этого не хватает, организуют 
совместный выезд на природу
или какой-нибудь костюмированный бал —
вот вам родство по ритуалу.
Даже есть родство по имени —
вы захо́дите в сеть «ВКонтакте»
и видите сообщества: «Все Ивановы здесь»,
«Петровы правят миром», «Васи, сюда!».
Вы захóдите в это сообщество, если вы,
соответственно, Петров, Вася или Иванов,
и получаете доступ к каким-то ресурсам,
получаете знакомых,
с которыми можете обсудить
какие-то общие проблемы.
И получается, что все эти фиктивные 
способы получения родственников работают.
Работают не там у них,
а работают здесь у нас.
И получается, что эти две вершины
стремительно объединяются в одну.
Получается, что мы стоим на одной вершине,
но мы делаем вид, что их нет.
Мы рациональные, а они непонятно где.
Но их тоже не осталось.
Аборигены пользуются рациями,
пользуются цифровыми фотоаппаратами,

English: 
If that is not enough, a collective
excursion out in the nature
or some costume party is organized,
here's the kinship by ritual.
Even kinship by name exists:
you sign up on a social site "Vkontakte"
and see communities like, "All Ivanovs",
"Petrovs rule", "Vasyas get here!"
You join the community if you are
Petrov, Vasya, or Ivanov
and you get access to some resources,
get new contacts
with whom you can discuss
topics of mutual interest.
So, all these fictitious ways
of getting relatives seem to work,
and not just out there in the wild,
but here, in our society.
And so it seems that those two peaks
are rapidly becoming one.
So, we are standing already on one peak
pretending "they" are not there.
We are rational people, while they
are elsewhere. Only "they" are nowhere.
Indigenous people use radio,
digital cameras...

Hungarian: 
Ha ez nem elég, 
csoportos kirándulást szerveznek
vagy jelmezbált, és meg is van 
a szertartáson alapuló rokonság.
Van névrokonság is: a "VKontakte" oldalon
találunk "Minden Ivanov itt van",
"Petrovok a világ urai", "Vászkák, ide" 
elnevezésű csoportokat.
Belépünk az egyikbe attól függően, hogy 
Petrovok, Vászják vagy Ivanovok vagyunk,
és új forrásokhoz lesz hozzáférésünk,
új ismerősökre teszünk szert,
akikkel egymást érdeklő
dolgokról beszélgethetünk.
Úgy tűnik, működnek ezek 
a fiktív rokonszerzési módszerek.
Nemcsak ott náluk, hanem itt nálunk is.
Úgy tűnik, a két hegycsúcs 
hamarosan egyesül.
Az egyik hegycsúcson állva
úgy teszünk, mintha ők nem léteznének.
Mi racionálisak vagyunk, ők meg,
ki tudja, hol élnek; de már ők sincsenek.
Az őslakók is használnak adóvevőt,
digitális fényképezőgépet,

Hungarian: 
táncolnak a stuttgarti turistáknak,
kiírják a Twitterre: "Táncikáltunk nekik".
Bicikliznek is.
De mi sem különbözünk tőlük teljesen.
Ugyanúgy működik az agyunk,
mint ahogy az ő agyuk.
A "mi" és az "ők" felosztás 
valójában nem helytálló.
Ezért az antropológia nem 
Neander-völgyiekről szóló elvont tudomány,
akik szakócával törik a csontot,
hogy csontvelőhöz jussanak.
Nem tudjuk, hogy egyáltalán voltak-e
Neander-völgyiek, és hogy így jártak-e el.
Az antropológia mirólunk szól: őket 
tanulmányozva ismerjük meg emberségünket.
Megtudjuk, kik vagyunk
kütyük, iPadek, iPhone-ok,
laptopok, mobilok stb. nélkül.
Az antropológia tudománya 
az önmegismerés tudománya.
Visszatérve rá, hogy ez a legérdekesebb 
szakma, ami senkinek nem fontos;

Russian: 
станцуют танец для туристов из Штутгарта
и в Твиттере напишут: «Станцевали».
Пользуются велосипедами.
Но и мы не совсем отличны от них.
У нас внутри мозг действует по тем же
законам, по которым действует мозг у них.
И, соответственно, это разделение
на нас и их — оно не совсем корректно.
Поэтому наука антропология — это наука
не об абстрактных неандертальцах,
которые чоппером разбивают кости,
добывая костный мозг.
Мы не знаем, вообще были эти неандертальцы
или не были, делали они так или не делали.
Это наука о нас — мы, изучая их, видим,
что есть человеческого в нас.
Что останется в нас, если убрать гаджеты,
если убрать айпэды, айфоны, лаптопы,
сотовые телефоны и так далее.
Антропологическая наука —
это наука самопознания.
И второе: возвращаясь к тому, что это
самая интересная специальность

English: 
They dance for tourists from Stuttgart
and then tweet: "Made our dance."
They also use bicycles. But we
aren't too different from them either.
We have brains that function
by the same principles as theirs.
So, that division into us and them
is not quite correct.
That is why anthropology is not
a science about some abstract Neanderthals
who break bones with choppers
trying to get to the bone marrow.
We do not really know whether those
Neanderthals existed or behaved like that.
It is the science about ourselves,
it helps us see the human core inside us.
The core that would remain after removing
all the gadgets, iPads, iPhones,
laptops, cell phones, and so on.
The science of anthropology
is the science of self-knowledge.
And another thing: coming back
to it being the most exciting profession

Russian: 
и это специальность, которая никому
не нужна, я думаю, что лет через 10
у нас тоже появятся, я верю в это,
штатные должности антропологов
и антропология будет не только
любимой дисциплиной,
но и дисциплиной,
которая будет приносить деньги.
Спасибо, братья!
(Аплодисменты)

Hungarian: 
azt remélem, hogy 10 év múlva
nálunk is lesznek belsős antropológus állások,
és hogy az antropológia
nemcsak kedvenc tárgyunk lesz,
hanem olyan tudományág is, 
amivel pénzt lehet keresni.
Köszönöm, barátaim!
(Taps)

English: 
that no one seems to need;
in some 10 years from now
I believe we will also start hiring
anthropologists here,
and anthropology will not only
be a discipline of passion,
but also become a profession
that brings good money.
Thank you, brothers!
(Applause)
