
English: 
Hey Wisecrack, Jared again.
You might have noticed that we have a soft
spot for cynical, irreverent, and even nihilist
comedy.
But, we’ve recently been wondering: is there
anything on the other side of our current
cynicism?
Is comedy based in earnestness and genuine
human emotion still possible?
To answer this question we’re turning to
our friend Bo Burnham, a comedian who might
have cracked the code for how to embrace all
the intellectual goodness of postmodern irony.
"My voice is so ****ing natural.”
While offering something with a real human
core.
"Could we get the house lights up for a second,
could you let the lights on stage, let the
artifice fade away, now we're all the same."
Like a candybar that has a hard shell of cultural
cynicism on the outside, but a warm hug from
your favorite aunt on the inside.
Even though Burnham is still baby-faced, his
work has actually gone through a few distinct
stages.

Russian: 
Привет Wisecrack, это Джаред, снова
Вы, возможно, заметили, что нам нравится
циничная, дерзкая и даже нигилистская комедия
Но недавно мы поинтересовались: что стоит за нашим нынешним цинизмом?
Возможна ли сейчас комедия, основанная на искренности и истинных человеческих чувствах?
Чтобы ответить на этот вопрос мы обратились к нашему другу Бо Бёрнэму - комику, который,
возможно, справился с освоением всего того, что есть хорошего в постмодернистской иронии
"Мой голос настолько бл*ть естественный"
Предлагая, тем временем, что-то по-настоящему человеческое
"Можно осветить зал на секундочку, а сцену наоборот затемнить?
теперь мы все с вами одинаковы"
Как сладкий батончик с твёрдой глазурью из цинизма снаружи,
но с тёплыми объятиями вашей любимой тётушки внутри
Несмотря на то что Бёрнэм всё ещё выглядит как малыш,
его работа действительно прошла через несколько стадий

Russian: 
В то время как его ранние выступления включают постцинизм и ироничные отступления, -
"Из далеких стран ребёнка я усыновил, от детского труда его я сохранил, а на первый день рождения
мы пошли в магазинчик "Сделай сам"
Это ли не ирония?
Его недавнее выступление не только обнажает бессмысленность современной жизни, но
также пытается предложить решение с помощью интроспекции и поиска счастья
"По шкале от одного до нуля, вы счастливы?"
Бёрнэм может оказаться исключительным комиком, который предложит спасение
от той бесплодной культурной пустоши, чем является наш современный мир
Так что встречайте версию Wisecrack о философии Бо Бёрнэма
И...
Я думаю, спойлеры?
Часть 1: КАК МЫ ДОКАТИЛИСЬ ДО ЭТОГО?
Чтобы понять, почему Бёрнэм представляет такой важный скачок в комедии, для начала нам нужно
узнать, как комедия вошла в стадию постмодерна, и, что более важно, что за чертовщина
подразумевается под словом "постмодернизм"
Это слово стало настолько расплывчатым, что его используют для описания всего: от машин
до шотландского пива

English: 
While his earliest work incorporates postmodern
cynicism and ironic detachment, — "I adopted
a child from overseas to rescue him from child-labor
factories, and on his very first birthday,
we went to Build-a-Bear Workshop.
Isn't that ironic?"
His more recent work not only exposes the
meaningless core of contemporary life, but
also attempts to offer a corrective with introspection
and a search for happiness.
"On a scale from one to zero, are you happy?"
Burnham might be the rare comedic figure able
to offer salvation from the empty cultural
wasteland that is our modern world.
So, welcome to this Wisecrack Edition on The
Philosophy of Bo Burnham.
And…
I guess, spoilers?
PART 1: HOW DID WE GET HERE?
To understand why Burnham represents such
an important shift in comedy, we first need
to see how comedy arrived at its postmodern
era, and more importantly, what in the hell
is meant by “postmodernism.”
This phrase has become so amorphous that it
can be used to describe everything from cars
to Scottish beer.

English: 
But a more helpful understanding can be found
in the work of Fredric Jameson, whose work
describes postmodernism as “the cultural
logic of late capitalism.”
Which means that each new form of economic
life creates a related form of cultural life.
For example: when you’re a poor college
student, your economic situation dictates
a cultural life of cheap beers, movies in
a dorm room, and paying for dollar cheesy-roll-ups
with your laundry quarters.
When you graduate and get a job, you’re
drinking a locally made IPA, paying twenty
dollars for a movie ticket, and using your
debit card for a cheesy gordita crunch.
A few years later you sell your app, FLUSHFINDER,
that gives you a map of the cleanest public
toilets near you, and you’ll be drinkin’
aged whiskey, sitting courtside, and sending
your scared assistant Adrian to grab you a
crunchwrap supreme combo.
Each economic stage in your life leads to
a new cultural stage.
And postmodernism is the cultural logic of
the current stage of economic development,
which Jameson calls late capitalism.

Russian: 
Но наиболее четкое понятие можно найти в работе Фредерика Джеймсона, чей труд
описывает постмодернизм как "культурную неизбежность позднего капитализма"
Это означает, что каждая новая форма экономической жизни порождает соответствующую форму культурной жизни
Например: когда вы бедный студент, ваша экономическая ситуация диктует
вам жизнь из дешёвого пива, просмотра фильмов в общаге и покупки сырных палочек
за отложенные четвертаки
Когда же вы выпускаетесь и получаете работу, вы пьете местную ИПУ, платите двадцать
долларов за билет в кино и используете вашу кредитку при покупке сырного тако
Через пару лет вы продаете своё приложение "FLUSHFINDER", которое показывает ближайшие чистые публичные
туалеты поблизости, и вы будете пить выдержанный виски в первых рядах, переписываясь
с вашим напуганным помощником Адрианом о том, чтобы он захватил вам комбо обед
Каждая экономическая стадия в вашей жизни ведет к новой культурной стадии
И постмодернизм это культурная неизбежность нынешней стадии экономического развития,
которую Джеймсон назвал "поздним капитализмом"

Russian: 
Теперь, давайте посмотрим, как идеи Джеймсона помогут нам лучше понять меняющиеся тенденции
в Американской комедии за последние 70 лет
Мы можем сделать это за три этапа: экономическая культура ведет к поп-культуре,
что ведет к комедии
Начнём с 50-х:
Америка находится в послевоенном буме,  G.I. Bill (программа для выдачи льгот ветеранам)
Привела к рекордному количеству выпускников колледжей и домовладельцев,
легко получить среднюю работу,
А Куба это просто прикольный островок для курортов и коктейлей
Поп-культура этого времени пропитана оптимизмом и наслаждением жизнью:
"Что ты здесь делаешь, я думала ты работала внизу, упаковывая шоколадки?"
"Ой, меня быстро выкинули оттуда"
"Почему?"
"Я постоянно ломала их, чтобы посмотреть с чем они",
и их комедийное восприятие можно было
заметить в ком-нибудь как Джек Бэнни
"Мои поздравления, босс!"
"С чем?"
"Вы только что приняли душ с очищенной картошкой!"
К середине 60-х бум закончился, холодная война достала людей, а война
во Вьетнаме вот-вот произойдёт
Были протесты, голые хиппи, и кто-то дал Битлам ЛСД
Контркультура пробралась в поп-культуру, Ленни Брюса судят за нецензурщину,
пока Джордж Карлин собирает её в кучу

English: 
Now, let’s see how Jameson’s ideas can
help us better understand the shifting trends
in American comedy over the past 70 years.
We can do this with a three step process:
economic culture leads to popular culture,
which leads to comedy.
Let’s start in the fifties: America is in
a post-war boom, the GI Bill has led to record
numbers of college grads and homeowners, it’s
easy to get a middle class job, and Cuba is
just a quaint island of resorts and cocktails.
This era’s popular culture is all about
optimism and enjoyment, "What are you doing
up here, I thought you were downstairs boxing
chocolates?"
"Oh, they kicked me outta there fast."
"Why?"
"I kept pinchin' ‘em to see what kind they
were," and their comedy sensibility can be
seen in someone like Jack Benny.
"Congratulations, Boss!”
“Why?”
“You just shined with a peeled potato!"
By the mid-sixties, the boom time is over,
the cold war has people on edge, and the Vietnam
war is on the horizon.
There were protests, naked hippies, and someone
gave The Beatles LSD.
The counterculture had snuck into the popular
culture, and Lenny Bruce is on trial for obscenities,
while George Carlin is listing them.

English: 
“Sh*t, piss, ****, c*nt, c*ck sucker, mother****er,
and… tits.”
By the eighties, Reagan has promised endless
economic growth, and we’ve got cable TV
to keep us company twenty-four-seven.
New media creates the opportunity for a new
breed of superstar, and while Michael Jackson
sold out arenas with his music, Eddie Murphy
did the same with comedy.
But, let’s be honest, the most important
thing is how fly they look in red leather
jackets.
In the nineties, comedians like Jerry Seinfeld
and Ray Romano had gone from successful standups
to television stars.
Comedy was more mainstream than ever.
MTV, giant cell phones, and economic growth
abounded, and, all the while, comedy rode
this wave with a new optimism and increasingly
goofy spirit.
"We're not worthy!
We're not worthy!"
But, just like Taco Bell’s nacho fries,
good things can’t last forever, and by the
dawn of the twenty first century, the dot
com bubble had burst, Limp Bizkit was popular,
and 9/11 left the country wondering if anything
could be funny anymore.

Russian: 
"Говно, моча, бл*ть, п*зда, х*есос, мудак, и... сиськи"
В 80-х Рейган пообещал постоянный экономический рост, а  у нас появилось кабельное,
составляющее нам компанию 24/7
Новое медиа подарило нам новый урожай суперзвёзд, и пока Майкл Джексон
собирал стадионы со своей музыкой, Эдди Мёрфи делал то же самое с комедией
Но, давайте на чистоту, важно лишь то, как элегантно они выглядят в красных пиджаках
В девяностых, такие комики как Джерри Сайнфилд и Рэй Романо отошли от стендапа
и стали телезвездами
Комедия ещё не была настолько повсеместной
МТВ, огромные мобильники, экономический рост, и, конечно же, комедия прошлась
по всему этому со свежим оптимизмом и всё более бестолковым духом
"Мы не достойны!
Мы не достойны"
Но, как и начос от Taco Bell, хорошее не может длиться вечно, и к
рассвету двадцать первого века пузырь доткомов лопнул, Limp Bizkit обрели популярность,
а 9/11 оставило страну гадать - может ли теперь хоть что-то быть смешным

Russian: 
"Мы можем быть смешными?"
"Зачем начинать сейчас?"
К концу нулевых дела не стали лучше
Финансовый кризис 2008-ого стал худшим со времен великой депрессии,
а странный ребут Клиники оставил нас гадать - неужели не осталось ничего святого?
ЧАСТЬ 2: КОМЕДИЯ КАК КУЛЬТУРНЫЙ ЦИНИЗМ
Недоверие к политике и экономике нулевых легло в основу новой формы культурного цинизма
в СМИ.
"Не снимай это"
"Оставь мои соски в покое!
Если они тебя бл*ть не устраивают, иди и дрочи себе"
Вместе с известным и революционным персонажем 'Паханом Майком' - "Худшее
что было в тюрьме это...  дементоры, они... летали повсюду и...
они были страшные, и когда спускались, то высасывали всю душу и ты труп!
'Офис' показал нам рутину и бессмысленное существование американского служащего,
а остальное телевидение потихоньку захватывали реалити шоу, и хоть они и были
постановочными, всем было плевать
Один из наиболее ранних сдвигов, который помогает нам понять влияние позднего

English: 
“Can we be funny?”
“Why start now?”
As the aughts rolled on, things didn’t get
much better.
The 2008 financial crisis was the worst since
the great depression, and the weird Scrubs
reboot left us all wondering if nothing was
sacred anymore.
PART 2: COMEDY AS CULTURAL CYNICISM
The political and economic cynicism of the
aughts lead to a new form of cultural cynicism
in the media.
“Keep those on.”
“Leave my nipples alone!
If you don’t ****ing like ‘em, go ****in’
squeeze on your dick.”
While mostly known for its groundbreaking
character ‘Prison Mike’ — "The worst
thing about prison was the… was the dementors,
they, were flying all over the place, and
they were scary, and they come down, and they
suck the soul outta your body, and it hoit!"
The Office showed us the mundane and often
meaningless existence of the American worker,
and the rest of television was slowly taken
over by reality shows that were all completely
fake, but nobody seemed to care.
One of the most recent shifts that helps us
understand the effect of late capitalism on

Russian: 
капитализма на комедию, это то, что мы называем "Феномен Adult Swim".
Что началось как способ привлечения внимания всяких укурков к Cartoon Network, чтобы они могли
смотреть мультики, поедая двойные тако, превратилось в дом самой странной,
абсурдной и намеренно стыдной комедии, которая стала американской визитной карточкой
"Tim and Eric Awesome Show Great Job" невероятно и абсурдно перевернуло всё с ног на голову
"Пицца Моцарелла!"
"Очень вкусненько!"
Эрик Андрэ стал ироничным ведущим вечернего шоу, чтобы показать насколько бестолковой
стала модель вечерних шоу, беря интервью у знаменитостей С класса для освещения
банальности современной славы
Домик Мистера Соседа недавно показал нам, что случается когда Степашка проходит через фильтр
постмодернистского цинизма
Ложь всегда ложь, хоть как ты повернёшь
И когда ты врёшь, то друга своего бьёшь
И, конечно, наши друзья Рик и Морти дают нам мультяшный ответ на известный филосовский
вопрос: "Что если бы Назад в будущее был 18+ и включал в себя мультивселенные, нигилизм,

English: 
comedy is what we’re calling “the Adult
Swim phenomenon.”
What started as a way for Cartoon Network
to get stoners to watch their channel while
eating Double Decker Tacos has since become
the home of some of the weirdest, most absurd,
and most intentionally cringeworthy comedy
to hit American airwaves.
Tim and Eric Awesome Show Great Job showed
us a surreal and absurdist version of the
upside down.
"Pizza Mozzarella!"
"Tastes pretty good!"
Eric Andre ironically occupied the space of
the late night host to show how meaningless
the late night model had become while using
interviews with C-list celebrities to highlight
the vapid nature of contemporary fame.
Mr. Neighbor’s House has recently shown
us what happens when Mr. Rodgers is put through
the postmodern cynicism filter.
“A lie is a lie, no matter what the color.
And when you lie, you hurt your brother.”
And of course, our friends Rick and Morty
give us an animated response to the classic
philosophical question, “What if Back to
the Future was an R-rated movie involving

English: 
the multiverse, nihilism, — ‘Nobody gets
it, nothing you think matters matters,’
and lots of brown liquor?”
Many of these shows weren’t even funny,
at least in the traditional sense.
Whereas the nineties and early aughts used
canned laughter to tell our lizard brains
when to laugh, Eric Andre used canned laughter
to create an uncomfortable moment for all
involved.
"Hey Hannibal, did you hear about this?”
Maybe Andre just wants to push the limits
of what we’ll watch or maybe he’s asking
if there is even such a thing as authentic
comedy anymore.
We only know one thing for sure though.
“You gotta eat the lettuce…
Just, right… straight up eat the lettuce.”
At the same time that Adult Swim is blossoming,
Occupy Wall Street is taking over the streets
of Manhattan, and young people around the
world are questioning economic and political
institutions in a way that would make the
mud-covered hippies proud.
But unlike their forefathers Lenny and George,
who used political cynicism to infuse their

Russian: 
"Никто не понимает, что ничего из того, что по-вашему имеет значение, имеет значение!"
и много плохого бухла?
Многое из этого даже не было смешным, по крайней мере в принятом смысле этого слова
И если в 90-е и нулевые использовали записанный смех, чтобы сообщить нам когда смеяться,
то Эрик Андрэ использовал его, чтобы создать неловкий момент для всех, кто был на сцене
"Эй, Ганнибал, слышал об этом?"
Может Андрэ просто хотел выйти за пределы того, что мы привыкли видеть, а может пытается
выяснить, существует ли сейчас аутентичная комедия в принципе?
По крайней мере мы точно знаем одно
"Ты обязан съесть капусту...
Да... давай же съешь капусту"
Вместе с расцветом Adult Swim, Захват Уолл-стрит (протест 2011 года) заполняет улицы Манхэттена
и молодёжь по всему миру требует ответов от экономических и политических организаций
такими способами, которые точно бы понравились покрытым пылью хиппи
Но в отличие от своих пра-отцов Ленни Брюса и Джорджа Карлина, которые высмеивали политику
чтобы отразить свою нужду в изменениях, -

Russian: 
"Никакой больше металлургии!
Не можем обучать наших молодых людей, не можем лечить наших стариков, но зато можем
к херам разбомбить твою страну, как тебе? А???
Поколение Adult Swim превратило этот боевой клич
в цинизм ради цинизма
Гораздо чаще подобный цинизм отрицает существование какого-то смысла или истины,
вместо того чтобы подумать над проблемами
"Прост опять скажи Смиту, что это неважно.
Ваще всё это неважно"
Возвращаясь к позднему ужину из всей этой теории Фредрика Джеймсона, эта циничная комедия
является прекрасной иллюстрацией постмодернизма
Та же культурная оболочка, но на этот раз с щепоткой иронии
Или, перефразируя Маркса, "Сначала Джонни Карсон, а потом и Эрик Андрэ едят собственную блевотину"
Цинизм и ирония привели к такой комедии, где истина, смысл или искренность - это просто
бесполезные рудименты из эпохи записанного смеха и надоедливых мамаш из Ворониных

English: 
comedy with an urgency for truth, — “Got
no steel industry left!
Can’t educate our young people, can’t
get health care to our old people, but we
can bomb the sh*t out of your country, all
right!
Huh?“ — the Adult Swim generation let
this cynicism go from a rallying cry to cynicism
for cynicism’s sake.
Rather than a response to a troubled world,
this cynicism denied the existence of real
meaning or truth in the first place.
"Jus' say Smith again, it don't matta.
Nonadis mattas."
To return to the fourth meal of cultural theory,
Fredric Jameson, this cynical comedy is a
perfect exemplification of postmodernism.
The same cultural form repeats, but this time
with irony.
Or to paraphrase Marx, “first as Johnny
Carson then as Eric Andre eating his own vomit.”
Cynicism and irony lead to a brand of comedy
in which truth, meaning, and human earnestness
are just useless relics from the era of canned
laughter and pesky New York mothers.

English: 
So, are we now stuck in this postmodern feedback
loop of meaninglessness?
Maybe not, but to find out, we have to return
to our friend, Bo.
Nope, the other one.
She’s pretty, but no.
No, not the Obama’s Portuguese water dog,
the comedian, lanky white guy in his twenties.
Yes, ****ing finally, jesus.
Part 3: FROM IRONY TO SINCERITY IN BO BURNHAM
Bo Burnham is an interesting case, as much
of his early work was shaped by the influence
of Dutch absurdist Hans Teeuwen.
“Where have you been?”
“Jail!”

Russian: 
Так что, мы застряли в этом современном цикле бессмысленности?
Может и нет, но чтобы выяснить, мы должны вернуться к нашему другу Бо
Неа, к другому
Она милая, но нет
Нет, не португальская собачка Обамы
Комик! Дрыщавый белый парень, за двадцать
Да, наконец-то бл*ть, боже!
Часть 3: ПУТЬ БО БЁРНЭМА ОТ ИРОНИИ К ИСКРЕННОСТИ
Бо Бёрнэм интересный случай, так как большинство его ранних работ было вдохновлено
Датским абсурдистом Хансом Теувеном
"Где ты был?"
"В тюрьме!"

Russian: 
"За что?"
"Изнасилование!"
"Ох, простите, я.. ээ, я даже не знал..."
И воплощено в ироничных отступлениях, которые отражают тенденции современной комедии
"Если Иисус может ходить по воде, может ли он плавать по земле?"
Из-за того что не существует каких-то закреплённых стандартов истины и смысла, Бёрнэм использует
комедию, чтобы указать зрителям на это отсутствие
"Иисус не был мессией, отойди, я еретик и я в ударе, это ведь был Эдип в те святые ночи, который и
заделал всю эту святую херню
Но в своём недавнем выступлении Бёрнэм выступает против той пустоты постмодерна
в попытке найти истинный смысл в таких вещах как любовь и счастье
Мы могли бы сказать, что Бёрнэм, вместо возвращения к современной комедии, пытается
превратить постмодернизм в постпостмодернизм, где смерть традиционного содержания это
возможность для создания совершенно новых смыслов
Мы можем проследить эту схему, если представим три его спешла как три конкретных стадии
его развития как комика

English: 
“For what?”
“Rape!”
“Sorry, I uh, I had no idea.”
And embodied a detached irony which exemplified
the tenents of postmodern comedy.
“If Jesus can walk on water, can he swim
on land?“
Because there is no fixed standard of truth
or meaning, Burnham used comedy to point the
audience to this lack.
"Jesus wasn't the messiah, get back, I'm a
heretic, and I'm on fire, it was Oedipus on
those holy nights, and the Holy mother ****ing
Christ."
But in his recent work, Burnham pushes back
against the emptiness of postmodernism in
an attempt to find genuine meaning in things
like love and happiness.
We could say that rather than returning back
to a modern perspective, Burnham pushes through
postmodernism to arrive at a post-postmodern
perspective, where the death of traditional
meaning is an opportunity for the creation
of new meanings.
We can see his progression by considering
his three specials as three distinct stages
in his comedic development.

Russian: 
Его первый спешл "Слова, Слова, Слова"(2010) говорит о смерти искусства и комедии как таковой,
а следующий за ним "Что."(2013)
идёт ещё дальше и работает по принципу того, что самого смысла не существует, и его последний
спешл "Дарить Счастье"(2016) пробирается через смерть смысла в попытке узнать, возможно
ли всё ещё отыскать истинный смысл и счастье
С первых минут "Слов, Слов, Слов", Бёрнэм собирается создать для зрителя
видимость представления:
"Это все  неправда, я ношу маску
Я ношу маску, маску."
И для Бёрнэма искусство по-настоящему мертво, и является всего лишь прикрытием для чего-то ещё
"Раз люди думают ты смешной...
Как бы нам на это заработать?"
Согласно логике позднего капитализма, настоящая цель искусства - создание возможности
для зарабатывания большего количества денег и, соответственно, поедания сырных начос
когда захочешь
И когда он рассуждает, что сказали бы праотцы настоящей комедии, его вывод
не очень обнадёживает "Мы катаемся в бабле, пока Карлин крутится в своей могиле"
Указывая на смерть искусства, Бёрнэм показывает как комедия превратилась в способ для

English: 
His first special, ‘Words, Words, Words’
explores the death of art and comedy, the
follow up ‘what.’
goes a step further and operates under the
principle that meaning itself is dead, and
his most recent special, ‘Make Happy’
works through the death of meaning in an attempt
to see if real meaning and happiness are still
possible.
From the opening minutes of ‘Words, Words,
Words,’ Burnham aims to show the audience
the facade of entertainment, “It’s all
an illusion.
I’m wearing makeup.
I’m wearing makeup, makeup.”
And for Burnham art is dead because it’s
really just the means for something else,
“So, people think you’re funny… how
do we get those people’s money?”
True to the logic of late capitalism, the
real purpose of art is simply creating opportunities
for making more money, and presumably, eating
Nacho Cheese Doritos Locos Supremes whenever
you want.
And when he speculates on what the forefathers
of counter cultural comedy would think, his
conclusion isn’t pretty, “We’re rolling
in dough, while Carlin rolls in his grave.”
By pointing to the death of art, Burnham shows
how comedy has just become a way for charming

Russian: 
зарабатывания денег самовлюблёнными эгоистами, без усилий и искренности
Если "Слова, Слова, Слова" были одой Бёрнэма смерти искусства, он идёт ещё дальше
в "что." и теперь уже оплакивает смерть истины и содержания
Искусство - вранье, всё не по-настоящему
И его беспокоит, что в реальности настоящих человеческих проблем - смех вовсе не лекарство,
которое нам продают, "Вот оно!
Смех - ключ ко всему, это и есть способ справиться со всей мировой скорбью
Я не о тех, кому действительно плохо, а о людях типа нас, которым постоянно бл*ть приходится
успокаивать этих плакс"
В отличие от комиков с Adult Swim, Бёрнэм не только принимает тот хаос, произошедший из-за
смерти какого-либо смысла, но он задаётся вопросом - что для нас значит его смерть?
"Никто из вас не попадёт в Рай."
И интересуется, возможно ли создание этого самого смысла?
"Может и жизнь на Земле могла быть Раем"
Но в "что." у него нет готовых ответов и он оставляет нас сидеть в вакууме непонимания

English: 
narcissists to make as much money as they
can with no imperative for authenticity or
truth.
If ‘Words, Words, Words’ is Burnham’s
eulogy for the death of art, he goes a step
further in ‘what.’, and mourns the death
of truth and meaning as such.
“Art is a lie, nothing is real.”
And he is aware that in the context of people’s
actual problems, laughter isn’t the medicine
we’ve been sold, “That’s it!
Laughter is the key to everything; it’s
the way to solve all the sadness in the world..
I mean, not for the people who are actually
sad, but the people like us that have to ****ing
deal with them all the time.”
Unlike the Adult Swim comedians, Burnham doesn’t
just embrace the chaos that comes from the
death of meaning, he is asking what it means
for us when meaning dies.
"None of you are going to heaven."
And asking whether or not the creation of
meaning is possible.
“Maybe life on earth could be heaven.”
But he has no conclusive answers in “what.”,
and he lets us sit in that space of not knowing.

Russian: 
Если "что." это точка, где он начинает считать комедию лишённой стремления
к какому-либо высшему смыслу обычным банкоматом-лошадью - "Пока это мёртвая лошадь
не перестанет плеваться деньгами, мы не перестанем её бить..."
- "Дарить Счастье" отражает попытку Бёрнэма использовать комедию не только для критики,
но и как помощника в поиске смысла.
И в самом начале он ясно даёт понять, что его комедия это не способ сбежать от реальности,
"Вы здесь потому что хотите посмеяться и забыть о своих проблемах.
Но я не могу этого позволить...
Вы не должны смеяться.
Вы не должны забывать о своих проблемах."
Бёрнэм старается использовать комедию как возможность для зрителя столкнуться со
своими проблемами и самим собой, а не убежать от них
И чтобы вы наверняка не недооценили желание Бо заставить вас думать о реальном дерьме:
"Мир вовсе не смешной

English: 
If ‘what.’ is the point where he starts
to consider that comedy devoid of the aspirations
of any higher meaning is just an equine ATM,
— “But we’ll stop beating this dead
horse when it stops spitting out money, but
until then...”
—“Make Happy” represents Burnham’s
attempt to use comedy not just for criticism,
but as a vehicle to search for meaning.
And he makes clear early on that his comedy
is not a mode of escapism, “You are here
because you want to laugh, and you want to
forget about your problems.
But I cannot allow it… you should not laugh.
You should not forget about your problems.”
Instead of escape, Burnham tries to use comedy
as an occasion for the audience to truly encounter
their problems, and maybe themselves, in the
process.
And lest you underestimate Burnham’s desire
to make you think about some real sh*t: “The
world is not funny.

Russian: 
12% населения планеты не имеет доступа к чистой питьевой воде
Мир вовсе не смешной
Гай Фири (известный повар) владеет всего двумя работающими ресторанами."
И хоть некоторые факты не совсем точны, Бёрнэм не хочет использовать культуру как способ убежать
от реальности, что было главным страхом Джеймсона перед постмодернизмом - что это
лишает нас необходимости быть критичными по отношению к миру вокруг нас
Как официант, который бы сказал вам что предлагает ослиный соус не потому что он хорош,
а потому что это принесет ему лишнюю копеечку, Бёрнэм позволяет нам взглянуть за кулисы комиков
"Артисты врут вам, они манипулируют вами"
Для Бёрнэма не всё это является частью жестокой реальности, если он думает, что отказ от цинизма
принесёт плоды, "Мы все заслуживаем любви, даже в не самые лучшие дни.
Мы все отстой, но любовь может сделать нас чуть лучше.

English: 
12% of the world’s population does not have
access to clean drinking water.
The world is not funny.
Guy Fieri owns two functioning restaurants.”
And while he has some facts wrong, Burnham
doesn’t wanna use culture as a way to escape
reality, which is one of Jameson’s worries
about postmodernism — that it removes the
imperative for us to be critical about the
world around us.
Like a server who lets you know that he’s
up-selling you on donkey sauce not because
it’s good, but because it’ll make him
money, Burnham lets us peek behind the comedians’
curtain, “Entertainers, they are lying,
and they are manipulating you.”
It’s not all harsh reality for Burnham though,
as he thinks the move past cynicism has some
upside, “We all deserve love, even on the
days when we aren’t our best.
‘Cause we all suck, but love can make us
suck less.

Russian: 
Мы все заслуживаем любви и это то, ради чего стоит жить, и я то знаю,
Мне только исполнилось 25."
И с последней строчкой, он подчёркивает свою мысль, показывая нам своё место на
грани между наивным оптимизмом и ироничным цинизмом
Шоу заканчивается видением концерта Канье Уэста Бо Бёрнэмом: "Могу я говорить
о своём дерьме?"
Нью-Йорк, могу я рассказать о своём дерьме?
У меня много дерьма, чтобы рассказать вам."
"Могу я опять о своём дерьме рассказать?"
И хоть оно и могло начаться с шуток, - "Принглс!
Прислушайся к людям!
Я уверен, что в 90% жалобных писем написано о ширине твоих банок, просто...
сделай их шире!"
Он посыпает эту просьбу ещё более ранимыми моментами - "Я не хожу в спортзал,
потому что не уверен в своём теле, но я не уверен в
своём теле, потому что не хожу в спортзал..."

English: 
We all deserve love, it’s the very best
part about being alive, and I would know,
I just turned twenty five.”
And by adding the last line, he undercuts
his own point, showing us a position that
straddles the line between naive optimism
and ironic cynicism.
The shows ends with Bo Burnham’s take on
a Kanye West concert circa 2016, “Can I
say my sh*t?
New York, can I say my sh*t?
I got lots of sh*t to say.”
“Can I talk my sh*t, again?”
And while it might start off with jokes, — “Pringles!
Listen to the people!
I’m sure 90% of the complaint letters you
get are about the width of your cans, just…
make them wider.”
— he peppers this confession with some more
vulnerable moments — “I don’t go to
the gym, ‘cause I’m self-conscious about
my body, but I’m self-conscious about my
body, ‘cause I don’t go to the gym...“

English: 
And he closes out with what seems like a genuine
wish for his audience, “Thank you.
Goodnight.
I hope you’re happy.”
With ‘Make Happy,’ Burnham harkens back
to the Socratic tendencies from comedians
in a previous era.
Much like the gadfly of Athens himself, Burnham
is urging his audience to truly acknowledge
their problems and unhappiness, as “the
unexamined life is not worth living.”
And like Aristotle, his final words imply
that happiness might be possible, but we have
to work at it.
What’s most interesting is that Burnham
doesn’t simply reject postmodern comedy
for the sake of something new, instead, he
pushes postmodern comedy to its limits to
see what’s on the other side.
And over the course of these three specials,
we see him transition from irony, to cynicism,
to earnestness.
Or, from the death of art, to the death of
meaning, to the possibility for meaningful
art after the death of meaning.
PART 4: COMEDY AS CURE FOR DESPAIR, OR, IS
RICK SANCHEZ RIGHT?
Now, you might be wondering, “so what?”

Russian: 
И он уходит с самими что ни на есть искренними пожеланиями зрителям: "Спасибо вам.
Спокойной ночи.
Надеюсь вы счастливы."
С "Дарить Счастье", Бёрнэм возвращается к Сократическим мыслям комиков
предыдущей эпохи
Подобно самому смутьяну из Афин, Бёрнэм призывает свою аудиторию
понять свои проблемы и несчастность, ведь "Без испытаний и жизнь не жизнь для человека"
И прямо как Аристотель, его финальная речь намекает нам что счастье возможно, но нам
нужно поработать над ним.
Самое интересное это то, что Бёрнэм не просто отказывается от постмодернистской комедии
ради чего-то нового, наоборот он выходит за границы этой комедии, чтобы увидеть
что находится по ту сторону
И в течение этих трёх спешлов, мы видим как он переходит от иронии к цинизму, и
к искренности.
Или же, от смерти искусства, к смерти смысла, и затем к возможности осмысленного
творчества после смерти какого-либо смысла
Часть 4: КОМЕДИЯ СПАСЁТ ОТ ОТЧАЯНИЯ, ИЛИ РИК САНЧЕЗ ПРАВ?
Сейчас вы могли подумать, "и чо?"

Russian: 
Даже если Бёрнэм думает, что мы могли бы попробовать быть счастливыми, мы живём в мире,
где доброта и правда выглядят всё более притворными
И стоит ли вообще в мире, где ты не можешь купить начос в большинстве ресторанов Taco Bell,
оставлять постмодернистский цинизм позади?
Одним из факторов является то, что Бёрнэм не единственный, кто пытается ввести
пост-постмодернистскую искренность в комедию
Прекрасным примером является любимая критиками комедия "Любовь - болезнь" 2017 года,
где ненароком Бёрнэм играет комика, одержимого собственным успехом
И хотя это по-настоящему смешное кино, оно раскрывает перед нами темы семьи, успеха и
любви с такой искренностью, которая необычна для комедийного фильма
И это нормально считать неслучайным участие Рэя Романо, ведь здесь надоедливый папаша
из ситкомов 90-х играет роль сложного и отзывчивого
человека
Мы так же видели этот переход от иронии к искренности в таких шоу как "Натан спешит на выручку"
"Я о том, что я вот смотрю на вас, и часть меня завидует, ведь...
в моей жизни нет кого-то, с кем бы я был настолько близок

English: 
Even if Burnham thinks we should try to be
happy, we live in a world where goodness and
truth seem increasingly illusory.
And in a world where Nacho Fries aren’t
even on most Taco Bell menus anymore, is it
even worth moving past postmodern cynicism?
One telling factor is that Burnham isn’t
the only one trying to inject a post-postmodern
sincerity back into comedy.
A great example is the most critically successful
comedy film of 2017, ‘The Big Sick’, which
coincidentally stars Burnham as a comedian
obsessed with success.
And while it’s a genuinely funny movie,
it explores family, success, and love with
a sincerity not common in comedy films.
And it’s safe to guess that the inclusion
of Ray Romano isn’t a coincidence, as we
see the cranky sitcom dad of the nineties
portraying a complicated and compassionate
human being.
We’ve also seen this shift from irony to
sincerity in shows like ‘Nathan for You’,
"I mean, I do look at you guys, and a part
of me is envious, that, you know, I don't
have someone in my life that is…
I'm this close with."

Russian: 
И неслучайный абсурд в истории о настоящей дружбе между взрослыми в "Детройцах"
"Ты мой лучший друг!"
"Ты мой лучший друг!"
И даже один из самых депрессивных примеров "Конь БоДжек" рассуждает на тему
поиска истинного смысла
"Нужно много времени, чтобы понять насколько ты по-настоящему несчастен, но ещё больше,
чтобы узнать, что необязательно быть таким.
Только когда ты отказываешься от всего, ты обретаешь возможность встать на путь счастья."
Хоть Фредрик Джеймсон уже предложил то, с помощью чего комедия сможет вылечить
болезнь культуры постмодернизма,  работа Бёрнэма показывает нам
что случится, если мы взглянем на обратную сторону позднего капитализма
Как бы то ни было, если Чизз-Бекон твистер останется с нами,
то может и для всех нас есть та вечная истина, в которую мы все может поверить.

English: 
And infusing absurdity with a story about
genuine adult friendship in ‘Detroiters’,
"You're my best friend!"
"You're my best friend!"
And even one of the darkest shows out there,
BoJack Horseman, explores the possibility
of finding real meaning.
"It takes a long time to realize how truly
miserable you are, and even longer to see
that it doesn't have to be that way.
Only when you give up everything, can you
begin to find a way to be happy."
While Fredric Jameson has yet to offer an
analysis of the way in which comedy can cure
the cultural illness of postmodernism, it
might just be the case that Burnham’s work
is telling us something about what will happen
on the other side of late capitalism.
Either way the Crunchwrap Supreme is here
to stay.
So, maybe there are eternal truths that we
can all still believe in.
